Для второй встречи с имперским посланником Эпона оделась настолько по-королевски, насколько смогла. Она умылась, причесала волосы и надела золотую диадему – единственное сохранившееся у нее украшение. Принцесса нарядилась в пальто из темно-синего бархата, которое Джек нашла в заброшенном городском торговом доме, а вниз надела темную тунику с обшитыми золотой нитью манжетами и штаны. Эпона не смогла заставить себя накрасить лицо, как раньше, но после переодевания почувствовала себя лучше. Иметь дело с королевскими особами и их представителями было ей не впервой, но она чувствовала нарастающее отчаяние. Если верить отанимке, которую они подстрелили недавно, у ее матери осталось совсем немного времени. Значит, надо представить себя полезным союзником.

Встреча произошла там же – у стены, в конце розового сада. Луна ярко светила из-за тонких облаков, позади висели во тьме огни замковых окон. Время от времени издали доносился смех отанимов.

– Развлекаются, – мрачно сказала Джек. На этот раз она не отпустила Эпону одну. – Наверное, поймали кого-то в городе.

– Ужасно, – рассеянно сказала Эпона, вглядываясь в темноту. – Смотри, вон он. Идет.

Удивительно, но посланник Каэто постарел всего за одну неделю: под глазами залегли темные круги, рот сжался в суровую линию. Он отрывисто кивнул им, движением брови отметив присутствие Джек.

– Телохранитель, – сказал он. – Я все гадал, придешь ли ты теперь.

– Эпона – наш единственный шанс, – произнесла Джек. – Я буду защищать ее даже ценой своей жизни.

– Сделайте мне одолжение, – сказала Эпона со странной смесью восторга и огорчения. – Прекратите кривляться друг перед другом, у нас нет времени. Какой у тебя план, посланник? Мы достали тебе все, что ты просил, а ты, как я слышала, потратил время на то, чтобы подлатать своего друга-отанима. А ведь нам требуется как раз противоположное: отрезать им крылья, а не пришивать.

Посланник точно и не услышал.

– Если я помогу вам освободить мать, поможете ли вы мне?

– Конечно, – согласилась Эпона не раздумывая.

– Мне нужно уехать отсюда подальше, вместе с двумя другими людьми. Отанимами, точнее сказать. Один – тот, что с подрезанным крылом, и еще один. Как можно дальше от Икарайн. Улететь мы не можем. Вы сможете нам помочь?

Эпона нахмурилась, затем пожала плечами:

– Когда замок будет в наших руках, ты сможешь делать все, что захочешь. Наша победа – это твоя победа, ясно? У нас есть друинка, она проведет вас по Тропам Дикого леса в любую точку Бретлении. Правда, если с тобой будут два летающих ублюдка, то вряд ли тебе будут везде рады, но ничего, ради того, чтобы покинуть остров, потерпите. Мы отправим вас на запад, в Корнвуллис, там вы сядете на корабль.

Каэто кивнул; его глаза бегали, пока он обдумывал варианты.

– Этого недостаточно, – сказал он наконец. – Риск слишком велик, и слишком многое зависит от маловероятной победы.

– Это лучше, чем ничего, и это все, что мы можем для тебя сделать, – ответила Эпона.

Каэто вздохнул и подергал себя за кончик бороды:

– Даже если бы я верил, что вы сможете вернуть замок, у меня нет столько времени. Моего друга разрывают на части, кусок за куском.

Калибурн издал тихий звон. Эпона с удовольствием наблюдала, как щурится посланник, пытаясь угадать источник звука.

– Калибурн говорит, что предки на нашей стороне. Кости Бретлении встанут на защиту своей земли, – сказала Джек.

Эпона взглянула на соратницу, вспомнив ее рассказ о верховном друине Мерридене, который присутствовал при рождении Джек и предсказал ее родителям, что однажды их дочь убьет Зеленого человека. «Да уж, кто, если не она?» – подумала Эпона.

– Кто же такой Калибурн? – В голосе Каэто звучала усталость человека, пресыщенного необъяснимым.

Эпона усмехнулась:

– Это меч Джек. Он волшебный.

– Ну еще бы на Бретлении не быть говорящим мечам.

– Послушай. – Эпона шагнула к посланнику, борясь с желанием схватить его за руку. И одернула себя: «Нельзя показывать ему, что я на грани». – Если к нам вернется моя мать, мы станем намного сильнее. Когда люди узнают, что королева Броудика жива, они придут сюда из всех королевств и возьмутся за оружие. Они не верят мне – точнее, верят, но не все, из-за моей сестры, коварной идиотки. Но моя мать – другое дело. Она – символ. Королева, которая не проигрывает. Понимаешь, она – сила, которая может объединить весь остров. Она – королева-легенда, которая пришла с севера и захватила самый большой город Бретлении, хотя сама была тогда почти ребенком. Когда мы вернем ее и соберем армию, то вернем и замок. И тогда ты со своими крылатыми спутниками сможешь идти куда захочешь. Вернее, с одним крылатым и одним увечным.

Принцесса перевела дыхание, чувствуя, что у нее начинают сдавать нервы.

– Так мы договорились, посланник? Ты будешь нашим человеком в замке, а мы обеспечим тебе и двум твоим друзьям безопасный выход с острова.

Каэто молча взвешивал варианты.

Эпона стояла перед ним, вздернув подбородок и не сводя с него пристального взгляда. Она поняла, что не угадает его ответ. Если он скажет «нет» и пойдет прочь, что ей тогда делать? Взять его в плен? Но смогут ли они с Джек сделать это вдвоем? И захочет ли Икарайн обменять его на мать?

Хотя ответ на этот вопрос она уже знала: человеческие жизни ничего не стоили для королевы отанимов.

– Я говорил вам, что ключ к Икарайн – ее сын, Малаким, – заговорил наконец посланник, понизив голос до шепота, так что Эпоне пришлось наклониться к нему, чтобы услышать. – И у меня есть к нему доступ, точнее, он есть у моей помощницы. Я предлагаю вам похитить его и спрятать.

Калибурн снова зазвенел, теперь громче.

– Скажи ему, чтобы он заткнулся, – зашипела Эпона. – Если нас услышат…

– Меч гласит, что убийство ребенка, любого ребенка, является поступком, недостойным любого воина.

– Яйца Магога, Джек, ну кто сказал, что мы собираемся его убивать? – Эпона откинула волосы с лица. На самом деле, едва услышав от Каэто о ребенке, она именно об этом и подумала. – Мы их обменяем, да? – Она посмотрела на Каэто. – Она отдаст нам мою мать, а мы вернем ей сына.

Он кивнул:

– Не приводи Малакима на обмен сразу. Сначала спрячь мать. Если Икарайн увидит сына раньше, чем Броудика исчезнет, она наверняка убьет и ее, и всех, кто придет на обмен. Вообще-то, мне кажется, что тебя, принцесса, она убьет в любом случае, только за дерзость. Так что риск очень велик.

– Но ведь у нас нет выбора, верно?

И тут посланник Каэто улыбнулся – впервые за все время. План принцессы был рожден отчаянием, и от этого ему стало легче. Раз его помощь – ее единственная надежда, значит ей можно верить. Между ними зародилось хрупкое доверие.

– Как вы передадите сообщение Икарайн? – поинтересовался Каэто. – Это не можем сделать я или моя помощница. Я готов сотрудничать с вами, принцесса Эпона, но не подвергну прямой угрозе ни ее, ни себя. Если Икарайн хотя бы заподозрит, что мы в этом замешаны…

– О, не волнуйся, – заверила Эпона, вспомнив о копьеметалке. – Мы пошлем ей письмо.