– Я просто не понимаю, почему это должен быть ты. Пусть твой медведь найдет кого-нибудь другого, и все.

Оставив позади каменный круг, они разбили лагерь у подножия скалы, изрытой ходами и выходами. В них можно будет укрыться, если в небе покажутся отанимы. Но в Диком лесу стояла тишина. Рядом с ними на камне устроилась Орешек. Киллиан то и дело поглядывал на нее. С тех пор как они узнали, что галка служила, за неимением лучшего слова, шпионкой Друиданнона, он не чувствовал себя спокойно рядом с ней. «Мой господин видел все, что с нами было». Он не знал, что и думать об этом.

– А если нет другого способа прогнать из Бретлении отанимов? – Киллиан почувствовал усталость, даже произнося эти слова, будто каждое из них давило на него тяжким камнем. – Друинов почти не осталось, Левен. Друиданнон не стал бы просить меня, не будь он в отчаянии.

Левен фыркнула. Она сидела по ту сторону их маленького костра, опустив плечи. Под глазами у нее залегли темные круги, рудные линии на лице обозначились особенно резко, кожа по сравнению с ними казалась совсем бледной. Киллиан знал, что теперь она испытывает боль постоянно, а не только когда призывает меч и крылья.

– У начальства всегда есть запасной вариант, но оно не всегда хочет, чтобы рядовые знали об этом. Уж поверь мне, за восемь лет в армии я хорошо это усвоила. Я что хочу сказать, Киллиан: это не обязательно должен быть ты. Медведю есть из кого выбрать. – Левен откинулась спиной на камень и рассеянно потерла кулаком грудь. – Так что скажи ему «нет», и дело с концом. Все просто, и говорить больше не о чем.

Несмотря на поздний час, на небе не было звезд. Киллиан ощущал присутствие Дикого леса вокруг них и дальше, там, куда уже не дотягивался его взор. Лес как будто следил за ним, ждал от него чего-то. Вдруг он понял, что в лесу таится сила, которая хочет вырваться на свободу, жаждет снова бродить по миру.

– Ты сам-то хочешь стать этим Зеленым человеком? – спросила Левен слегка раздраженно.

Киллиан понял, что она устала. После ухода Инис Левен разом утратила большую часть своей решительности, как будто сестра забрала ее с собой. Каждый день Левен был борьбой – со слабеющим телом, с возрождающимися воспоминаниями титанов, чьи кости стали ее кожей. Глядя на жену, Киллиан чувствовал в глубине души нарастающую панику: а вдруг он потеряет ее навсегда? Даже думать об этом было невыносимо.

– Хочешь стать жутким лесным духом с древесными стволами вместо ног? Или как он там выглядит? – Она медленно моргнула. – Может, как дунохи? Призрак с черепушкой вместо лица и вздорным характером?

– Я не хочу быть Зеленым человеком, – сказал он и взял ее за руку – пальцы оказались холодными. – Я хочу остаться здесь, рядом с тобой, и быть обычным человеком. Хочу жить в Диком лесу, бродить по Тропам вместе с тобой. Но что, если Троп не станет, потому что отанимы уничтожат их вместе с лесом? Что, если они сожгут наш лес дотла или вырубят его до последнего дерева? А я могу это остановить?

– Пусть остановит кто-нибудь другой, – сказала она поспешно и сжала его руку. – Это не обязательно должен быть ты. Останься со мной. Пожалуйста.

Он долго смотрел на нее: дымчато-серые глаза, седина, пробившаяся в темных волосах… Потом улыбнулся:

– Хорошо. Я останусь с тобой, Левен.

* * *

Позже, когда Левен заснула, Киллиан пошел искать галку. Та спряталась в пещере и сидела там на большом сталагмите. Вокруг нее переливалось слабое желтое свечение. Киллиан не мог понять, откуда оно идет.

– Я должен был догадаться, что ты не просто птица, – начал он. – Друиданнон и сейчас смотрит через тебя?

– Он временно покинул мои мысли, – зашелестел в его голове птичий голос. – Он считает, что ты сам должен сделать выбор.

– Правда? – Киллиан сел перед сталагмитом на дно пещеры, скрестив ноги. – Потому что мне нелегко ему отказать.

– Разве это не то, чего ты всегда хотел, мальчик?

– Что? Нет, конечно же нет.

Орешек погрузила клюв в перья у себя на грудке и стала чиститься.

– Куда же девался тот зеленый юнец, который больше всего на свете хотел остаться один на один с Диким лесом? Ходить по Тропам, познавать его самые сокровенные тайны?

– Я был глуп тогда.

Снаружи поднялся ветер, и под потолком пещеры пронзительно завыло и загудело; наверное, ветер нашел в камне какую-нибудь дыру, но Киллиану казалось, что он слышит голос, говорящий на древнем языке. Даже здесь он чувствовал, что Зеленый человек ждет его.

– Друиданнон был прав, когда отправил меня в Лондус. С тех пор я понял, что значит заботиться о людях. Любить не только деревья. А теперь он хочет, чтобы я отказался от этого? – Киллиан вздохнул и стал смотреть на пол. Линии и трещины в камне немедленно сложились в лицо. – Теперь у меня есть Левен, и она…

Он замолчал: печаль сдавила ему горло.

– Рудные линии убивают ее. Я не знаю, сколько еще нам осталось быть вместе. Я не оставлю ее, пока у нас есть хотя бы минута. Именно сейчас я нужен ей больше, чем когда-либо. И она заслуживает того, чтобы я остался с ней до конца, а не шлялся где-то в образе то ли чудища, то ли бога.

– Киллианос, кто такой Зеленый человек?

Галка вспорхнула со сталагмита, села перед Киллианом на пол и склонила голову набок, глядя на него одним глазом. Желтое свечение последовало за ней, как будто исходило от ее перьев.

– Он – Дикий лес. Он бог этого места. Дух хаоса и зелени, возрождения, жизни и смерти. – Киллиан пожал плечами. – Но это не я.

– Вот именно. – Орешек клюнула его в сапог, подчеркивая свои слова. – Жизнь. И смерть. Дух жизни и смерти.

– К чему ты клонишь?

– О корни мои, и Друиданнон еще считает тебя умным! Если кто-то и может изменить то, что творится с твоей женой, Киллианос…

Киллиан резко откинулся назад. По его спине пробежали мурашки.

Ветер захохотал под потолком пещеры.

– Ты думаешь, я могу ее спасти?

– Я думаю, что это твой единственный шанс, Киллианос, – сказала Орешек. – Она ведь стоит того, чтобы рискнуть?

Киллиан вспомнил, как впервые увидел Левен. Она стояла рядом с Эпоной в зале королевы Броудики. Незваная гостья, чья кожа была отмечена магией, оскорбительной для Друиданнона, с телом умелым и стройным, и такая уверенная в себе, хотя все вокруг боялись и ненавидели ее. Тогда он был в ужасе от данного ему задания – провести чужестранку-убийцу по священным местам Бретлении. Но за недели, что они провели в Диком лесу, все изменилось. Неприязнь перешла сначала в уважение, а потом и в притяжение, когда он со стеснением в груди смотрел на нее и думал лишь о том, как будут ощущаться ее рудные линии под его пальцами. Когда они с ней вдвоем пересекли северную границу Бретлении, он чувствовал себя потерянным как никогда в жизни, но первый же поцелуй под Звездным Клобуком словно вернул его домой. Киллиан поднял глаза и посмотрел на птицу, сидевшую перед ним.

Он не мог потерять Левен.

– Расскажи мне еще, – попросил он.

* * *

Левен с трудом очнулась от тревожного сна, в котором она снова была на дне океана, на этот раз сжигаемая неутолимой яростью и голодом. Вот над ней мелькнул одинокий кит – свет, пробившись сквозь воду, покрыл его золотистой сетью. Миг, и она оседлала одинокую добычу, ее громадные челюсти раздвинулись, и острые зубы стали рвать жесткую шкуру, добираясь до вкусного жира под ней. Кит бился, но она обвила его всем телом, готовясь утащить на глубину, когда поняла, что сама попалась. Очнувшись, Левен обнаружила, что запуталась в своем спальнике, а холод океана был на самом деле холодом раннего утра. Их костер погас.

Она села и поморщилась: боль в мышцах проснулась вместе с ней. Вдруг она увидела, что второй спальник пуст. Вблизи тоже никого не было. Она заглянула в ближайшую пещеру и увидела сталагмит – из него торчали зеленые побеги, пробившиеся сквозь трещины в камне. Левен нахмурилась и вышла из пещеры на свет. Ужасное подозрение закралось ей в душу.

– Киллиан?