У Твина-ловкача был самый красивый гребень, какой когда-либо видел мир. Он сиял золотом, под стать его крыльям, и, когда Твин сражался со своими врагами, гребень плясал в воздухе, так что солнце отражалось от него, ослепляя их.

Когда они добрались до границы Эльвинии, солнце уже стояло в зените. Зубчатая линия гор еще только показалась на горизонте, а Инис уже почувствовала себя так, словно кусок ее сердца, вырванный два года тому назад, вернулся на свое место, и ей стало легко, как уже давно не бывало. По пронзительному крику сестры она поняла, что и Т’руук чувствует то же самое. Они летели бок о бок, и светящиеся голубые крылья Инис отбрасывали дрожащие отблески на туман, стелившийся по предгорьям даже в середине дня.

– Ну как, сестренка, хорошо дома? – подала голос Т’руук.

Инис улыбнулась. У нее не было слов. Разве есть такие слова, чтобы описать восторг от возвращения домой на собственных крыльях?

– Отлично, – просто ответила она.

Однако настала пора подумать и о других вещах, о которых Инис не вспоминала уже давным-давно, и, когда под ними поплыли скалы, заросшие папоротником, ей стало немного не по себе. Ведь их с Т’руук изгнали из Эльвинии после драки с парой молодых грифонов – драки, в которой Инис своим когтем-ножом срезала перья с головы грифона. Тогда им запретили возвращаться. И вот теперь они летят в самое сердце Эльвинии. Что их там ждет? Можно ли надеяться, что их простят только потому, что они долго отсутствовали? Но ведь горные грифоны ничего не знают о том, через что сестрам пришлось пройти, как и о том, что они с Т’руук какое-то время жили рядом с Костопадом.

– Королева Феллвин ничего не забыла, – сказала Т’руук, словно услышав мысли Инис. – Но теперь мы йостра, совсем взрослые. И если те паразиты, с которыми мы сражались тогда, еще не уползли умирать в пещеру, мы бросим им вызов и вернем нашу честь. – И она трижды коротко каркнула, как делают грифоны, когда вызывают друг друга на бой. – Я распробую вкус их потрохов!

Инис подумала о мече, заключенном в ее правой руке, который она могла призвать когда угодно. Так что пусть старые враги дважды подумают, прежде чем называть ее протухшей едой. И все же слова Т’руук ее встревожили. Захотят ли их отцы жить с детьми, опозоренными изгнанием? Захотят ли увидеть их после стольких лет разлуки?

– Я буду бороться! – крикнула она, перекрывая шум ветра.

Чем дальше они углублялись в Эльвинию, тем сильнее сгущался под ними туман, и вскоре они уже летели будто над облаками. Солнечные лучи, отражаясь от тумана, ослепляли.

– Интересно, увидим ли мы Фестуса, – сказала Инис.

Красивый зелено-синий грифон, который помог ей найти Левен, вернулся в Эльвинию, когда они заговорили о путешествии за море. Он был свиреп и храбр, но молод, и мысль о том, чтобы оставить Бретлению ради помощи людям, оказалась слишком смелой даже для него. И все же Инис испытывала к нему благодарность за все, к тому же помнила, что сестра была когда-то влюблена в него. Она взглянула на Т’руук – та смотрела прямо перед собой.

– Как ты думаешь?

– Откуда мне знать, – огрызнулась та. – И вообще, какая разница? Инис, под нами какая-то тень, видишь?

Инис взглянула вниз. Там лежал туман, ослепительно-белый в лучах полуденного солнца. Кое-где из него торчали горы, похожие на спины огромных морских существ. Солнце освещало их до последнего камешка.

– Там наши тени, – ответила Инис.

– Нет, не то.

От тумана отделился один клочок, не такой яркий, как все остальное, и устремился к ним, причем очень быстро, даже быстрее их. Инис прищурилась, пытаясь понять, что это такое, когда нечто огромное врезалось в нее слева, и она кувырком полетела вниз. От неожиданности она потеряла контроль над своими крыльями, и те исчезли, так что пару секунд она падала в зияющую пустоту под громкий стук своего сердца. Где-то пронзительно вскрикнула возмущенная и испуганная Т’руук, и тогда Инис вернула себе крылья и снова взмыла вверх. В небе парили два взрослых грифона в серебристо-голубых шлемах и кольчугах. Они кричали друг на друга.

– Это просто мелкий титан, коротышка! Значит, они в отчаянии, раз посылают против нас своих йенлинов.

– Ты уверен? Крылья у него какие-то не такие…

– Ну и что? Если мы убьем его и заберем с собой, то опередим другие патрули.

Тут из тумана под ними выплыло то самое серое пятно и оказалось грифоницей в доспехах. Ее широкие крылья без малейших усилий подняли ее из тумана. Инис поперхнулась, увидев ее; воздух вдруг стал слишком разреженным для ее легких.

– Я не враг вам! – закричала она во весь голос. Перед лицом этой грифоницы она вдруг показалась себе крошечной мышью. – Я не титан!

– Отстань от моей сестры! – Т’руук выскочила вперед и раскинула крылья, защищая Инис. Та обрадовалась и разозлилась одновременно. Неужели ей всегда нужна будет защита Т’руук? Ее правая рука зудела от желания вызвать меч. – Брысь отсюда, вонючая торроса!

– А ну, тихо! – рявкнул один грифон. – Нечего летать здесь в одиночку. Отанимы нападают на одиноких грифонов и убивают их. – Он повелительно щелкнул клювом. – А мы заботимся о том, чтобы такое не случалось.

– Я не отаним, я… – начала Инис и запнулась. Как же объяснить им, кто она? Они не знают, что такое герольд. – Я – краеход!

Грифоны озадаченно переглянулись. Один из них рассмеялся.

– Где ты услышал такое слово, отаним? Ты что, такой трус, что готов плести нелепую ложь?

– Это правда, – сказала Инис. – Спроси ведьму-провидицу Фрост с Костопада. Она знает меня.

– Чушь. – Первый грифон скакнул вперед, и его когти внезапно оказались совсем близко. – Хватит болтать. Надо убить его и забрать с собой. Вдруг это новый вид отанима, пусть королева посмотрит.

– Подождите! – К ним приблизилась вынырнувшая из тумана белая грифоница.

Ее грудь и мохнатые лапы защищала серебряная броня, но шлема не было. На макушке белой головы виднелся серый рубец, а вместо хохолка торчали лишь редкие пучки серебристо-серых перьев.

Она раскрыла клюв, и Инис увидела фиолетовый язык. По коже девушки прошел мороз: она поняла, кто это.

– Я знаю этих двоих, – заговорила та. – Вы, идиоты, это не титан. Посмотрите на него. Это крошечный, тощий, вонючий человек. И, как я погляжу, теперь он притворяется, будто умеет летать.

– Ты! – рявкнула Т’руук. – Мы должны были порвать тебе глотку еще в тот раз.

Два других грифона неуверенно смотрели на них, а белая подлетела ближе, вытянув когти.

– Признаю: ты уже лучше притворяешься, что у тебя есть йост, – продолжала она. – Не знаю, откуда взялись эти крылышки, йенлин, но пахнут они почти так же мерзко, как и ты.

– Т’оро, о чем ты? – спросил один из ее спутников.

– Это детеныши Т’вора и Флейна, – ответила она с презрением. – Если их можно так называть. Их изгнали из Эльвинии, когда они напали на меня и моего собрата по кладке. – Она прищурилась. – Это вонючее хищное животное срезало мне хохолок.

– Так это не отаним?

– Кости у этой твари мягкие и желтые, как ее сердце. Но ее изгнали навечно, и она зря вернулась.

– Здесь наш дом, – горячо возразила Т’руук. – Мы напрасно позволили тебе выгнать нас отсюда.

– Летим сейчас к королеве. Пусть она решит, что с вами делать. Надеюсь, она окажет мне честь и разрешит выпустить тебе кишки.

Т’оро подлетела ближе, двое других держались за ней. Она сильно выросла с тех пор, как сестры покинули Эльвинию, а Инис в свои шестнадцать была мелковата даже для человека. Правда, у нее есть меч, но она еще ни разу не пускала его в ход, а Т’руук вообще еще подросток. Если они станут сопротивляться, то все может кончиться плохо. Она встретилась взглядом с испуганными золотистыми глазами Т’руук и слегка покачала головой.

– Правильно. – Т’оро торжествующе щелкнула клювом. – А ну, в строй, как послушные маленькие птички.