Обещанный дождь пришел и даже не думал кончаться, что очень не нравилось Белизе.

Она сидела в комнате Малакима, которая примыкала к покоям Икарайн, и смотрела в окно на широкую серую реку. Снаружи лило так, что над городом словно висел туман, и замок королевы Броудики утопал в нем, а ледяная сырость сочилась сквозь каменные стены. Белизе было холодно и скучно – жалкое сочетание. Она уже сомневалась, что правильно поступила, вызвавшись ходить за ребенком. С тех пор как она нарисовала его портрет, он едва замечал ее. Лучше бы она осталась с Феллдиром, может, смогла бы помочь ему сейчас. Даже в темницах дворца было, кажется, больше возможностей, чем в этих покоях, когда снаружи зарядит дождь.

Белиза не привыкла скучать. В Стратуме всегда находились дела: выследить предателя, расчленить труп, отравить кого-нибудь.

Из соседней комнаты донеслось сначала приглушенное ворчание, а потом раскатистый смех Икарайн. Белиза встала, внезапно ощутив желание двигаться.

– О чем ты задумался, мой принц?

Малаким сидел в углу, опустив голову, и не смотрел на нее. Насколько она могла судить, он ничего не ел, но она пообедала. Может, отнести тарелки в кухню, подслушать, о чем говорят слуги? Прислуживали в замке люди, и всякий раз при виде нее они словно теряли дар речи. Еще бы, для них она была врагом-отанимом. И все же не зря сказано, что и на старуху бывает проруха. Пойти поохотиться за слухами, что ли? Все-таки занятие.

Но, потянувшись за посудой, она увидела, что Малаким сосредоточенно разглядывает что-то маленькое.

– Что это у тебя?

Три пары красных глаз блестели и пульсировали – Белиза уже знала, что это означает моргание. Малаким приподнял руки, и она увидела насекомое. Оно было зеленовато-коричневое, с большими задними лапами и длинной мордой с подвижными жвалами. Два больших блестящих карих глаза на макушке казались почти красными в плохо освещенной комнате. Похожих насекомых Белиза видела в Стратуме, там их называли сверчками. Малаким держал существо за тонкую лапку; попытайся сверчок прыгнуть, наверняка остался бы без ноги. Белиза с омерзением вспомнила жуков Хураки. Раньше она не боялась никаких насекомых, но теперь, стоило ей увидеть тварь с шестью лапами, ее прошибал холодный пот. И все же она заставила себя лучезарно улыбнуться своему подопечному.

– Запрыгнул, наверное, в окно, чтобы спрятаться от дождя.

Малаким поднес сверчка к лицу и стал его пристально разглядывать. В комнате запахло чем-то неприятным, какой-то вонючей травой. Белиза вспомнила, что в Стратуме, когда она ловила сверчков, они всегда брызгали чем-то вонючим, чтобы их оставили в покое.

– Хочешь, я найду, во что его положить, и тогда он будет жить у тебя? – спросила она. – Какую-нибудь коробку или банку? На кухне наверняка есть.

Но Малаким не слушал. Он протянул бледный палец и потрогал сверчку голову. Тот дернулся, пытаясь вырваться.

– Я, – сказал Малаким. – Он как я.

Так мальчик разговаривает! Голос у принца был тихий и скрипучий, словно старческий.

– Как ты? – Белиза посмотрела, куда он показывает. – А, глаза? Ты хочешь сказать, что у него такие же глаза, как у тебя?

Он посмотрел на нее снизу вверх, и его глаза сверкнули. Ей показалось, что он опять хочет застать ее врасплох, чего ей нисколько не хотелось. Она еще не забыла тот ужас, который охватил ее, когда ее перестали слушаться собственные кости.

– Никто… как я, – продолжал он. – Вы все. Мама. Глаза такие. Не как я. А он… – Мальчик прикрыл сверчка другой рукой, как драгоценность. – Я вижу. Себя.

Белиза медленно кивнула.

– Если хочешь, мы найдем еще таких же. В саду полно всяких жуков. Построим что-нибудь, чтобы держать их там. – Она замолчала, тревожно задаваясь вопросом, как он отнесется к слову «жук», но мальчик продолжал смотреть на сверчка. – Хочешь показать его маме?

В покоях Икарайн пахло вином и элем. Сени сметала веником осколки разбитых бутылок, оставляя темно-бордовые разводы на каменных плитах пола. Бывшая королева Галаброка в черной от грязи рубашке походила теперь на измученную замарашку. Возле огромной дыры во внешней стене сидела на корточках Икарайн – кладку разобрали специально, чтобы она могла влетать и вылетать, когда захочет. Королева титанов с трудом проходила в двери, предназначенные для людей.

Каждый раз, входя в покои верховной жрицы, Белиза сразу, затаив дыхание, искала взглядом Феллдира. Она была уверена, что однажды найдет его мертвым.

– Малаким, лапочка, – загудела Икарайн. – Иди-ка сюда, посмотри, как мой зверек развлекает меня сегодня. Тебе понравится.

Встревоженная, Белиза последовала за ребенком к отсутствующей стене. Подойдя ближе, она увидела, что под дождем, прикованный к стене за лодыжку длинной цепью, летел Феллдир. Когда цепь натянулась до предела, титан повис на месте, хлопая посеревшими от дождя крыльями. Едва взглянув на него, Белиза поняла, как он устал. Каждый взмах крыльев давался ему все тяжелее, все медленнее. Его белая кожа казалась скользкой, как мрамор под дождем, и каждая царапина, оставленная на ней когтями Икарайн, алела, точно клеймо позора.

– Вот, видишь? Сейчас он шлепнется, – заявила Икарайн со смехом. – Этому жалкому червяку не хватает выносливости! Да, червячок?

И королева не ошиблась: Феллдир покачнулся и стал падать. Он боролся, и большие крылья снова подняли его вверх, но ненадолго. Когда он снова упал, Икарайн, наклонившись, схватила цепь и потянула его к себе.

– Куда это ты собрался, червь?

В другой руке она держала копье. В ее кулачище оно казалось игрушкой, но, когда она ударила им Феллдира, послышался глухой звук удара, как по мясной туше, и Белиза увидела, как титан дернулся от боли.

Икарайн засмеялась.

– А ну, назад, засранец.

Она ударила его снова, и Феллдир нашел в себе силы взмахнуть крыльями. Он неуверенно поднялся под дождь, белые волосы облепили ему лицо.

«Сколько она уже его мучает? – подумала Белиза. – И когда ей надоест?»

– Светоносная. – Белиза шагнула вперед. – Принц Малаким хочет показать вам кое-что.

Икарайн резко обернулась, ее плоские желтые глаза сузились. Опасность. Привлекать внимание Икарайн всегда было неразумно, а когда она «играла» со своим «питомцем» – особенно.

– Что? В чем дело, Малаким?

Мальчик шагнул вперед, держа в ладонях сверчка. Когда тень матери накрыла его, Белиза почувствовала, что у нее скрутило живот. Страх дешевым вином растекся по жилам. Малыш выглядел таким крошечным рядом со своей чудовищной мамашей, таким незначительным. Не ошиблась ли она, поставив на него? Сможет ли она спасти с его помощью Каэто и Феллдира?

Малаким протянул к матери руки, и та наклонилась посмотреть. Ее огромный лоб пошел морщинами.

– Что это? Что ты принес?

– Как я, – раздался тонкий, скрипучий голос Малакима. – Он. Как я.

Мальчик разжал пальцы, отпуская лапку сверчка. Тот сразу прыгнул, но сломанная лапка помешала ему оттолкнуться как следует, и прыжок получился недостаточно длинным. Сверчок плюхнулся Икарайн на колено. Несколько секунд все в комнате смотрели на него, затаив дыхание.

– Как я, – повторил Малаким.

Снова воцарилась тишина. И тут Икарайн прихлопнула насекомое огромной ладонью и расхохоталась, даже не заметив, как вздрогнул ее сын.

– Скоро ты увидишь грифонов, мой милый, – сказала она. – Ты раздавишь их так же легко, как я только что раздавила этого жука. И съешь их кости.

Малаким стоял перед ней молча, не двигаясь. Икарайн отвернулась к окну, ее толстые пальцы снова сомкнулись на цепи Феллдира, а Белиза положила руки на плечи Малакима и повела его назад, в детскую. Вслед им смотрела Сени с метлой в руках.

* * *

Три дня спустя, когда Белиза нашла время прочесать сад, предварительно захватив из кухни ненужные банки, она принесла Малакиму плоды своих трудов. В банках сидели два сверчка, которых, как сказал ей один кухонный мальчишка, здесь зовут кузнечиками, один толстый паук, крапчатый, как птичье яйцо, один мотылек и один жук-олень, блестящий и черный. Чтобы поймать его, Белизе пришлось сделать над собой особое усилие – каждый раз, подкрадываясь к нему, она вспоминала Подземелье и хитиновый шелест тысяч и тысяч жуков, которые маршировали в темноте общей могилы, шипя, точно волны на гальке. И все же она не сдалась, и теперь жуки сидели в банках по одному, среди травы или веточек. Малаким рассматривал их, а его нянька внимательно наблюдала за ним. С тех пор как его мать убила сверчка, мальчишка умолк и замкнулся.

– Ну, как они тебе, нравятся? – спросила его Белиза. – Можем поискать вместе, если хочешь. Наверняка там есть что-нибудь такое, чего мы еще не видели.

Бледная рука Малакима легла на банку с пауком. У мальчика был такой вид, словно он с чем-то борется.

– Спасибо, – выдавил он наконец. – Спасибо тебе.