Киллиан остановился возле круга. Орешек, наклонив голову, внимательно следила за ним молочно-голубым глазом, демонстративно поклевывая мох.

– Как ты думаешь, он может быть где-то рядом? – тихо спросил он ее: иногда маленькая галка отвечала ему. – Или мы зря теряем время?

Орешек упорхнула, громко цокая.

Левен опустилась на траву возле камней. Вид у нее был усталый, но, когда Киллиан повернулся и помахал ей, она помахала в ответ, и ее лицо просветлело. Он шагнул в круг, успокаивая разум перед долгой медитацией. Он начал с того, что встал в воду, туда, где когда-то находилось сердце круга, и…

– Ну наконец-то!

Знакомый раскатистый бас обрушился на него, словно дубина. Киллиан даже пошатнулся, но из круга не вышел. Перед ним возникла огромная туша Друиданнона. Медведь и при жизни производил солидное впечатление, а после смерти как будто раздался вдвое; казалось, дай ему точку опоры, и он перевернет мир.

– Почему так долго, мальчик мой? Ты не слышал зова? – Друиданнон склонился над ним, и медвежьи глаза полыхнули сине-зеленым пламенем. – Я ждал тебя, Киллианос.

– Мой господин. – Мысли Киллиана разбегались.

Орешек влетела в круг и села на правое плечо гигантского медведя. У птиц вообще, и у галок особенно, непростые отношения с мертвыми.

– Что случилось, мой господин?

– Как что? Отанимы, конечно. Явились, негодяи пернатые. – Гигантский медведь повел плечами, и галка возмущенно пискнула. – Не бойся, не обижу, дружок, – заверил птицу титан и снова обратил взгляд на Киллиана. – Погоди-ка, а где та, другая? Чего она там сидит, как дурочка? Спит, что ли?

Левен, сидевшая с вытаращенными от удивления глазами, встала и подошла к кругу. Киллиан вспомнил, что она никогда прежде не видела Друиданнона. Да, могучий титан, конечно, ошеломлял, даже в призрачном обличье.

– Мы думали, – проговорил Киллиан, – что это будет… в общем, мы думали, что это дело друинов, мой господин. А еще мне потребовалось время, чтобы найти тебя.

Друиданнон хмыкнул.

– Это касается всех нас, и ее тоже. – Он повысил до крика и без того громкий голос: – Эй, девчонка, зайди в круг! Нам надо кое-что обсудить, не могу же я все время кричать. Пожалей бедные легкие старого мертвеца.

Левен взглянула на Киллиана.

– Ну, если ты просишь… – сказала она и шагнула в круг так осторожно, как будто боялась вспыхнуть, едва ее нога коснется земли.

Но ничего такого не случилось, и она подошла к Киллиану и встала рядом с ним. Он взял ее за руку, и, когда их пальцы переплелись, он почувствовал себя сильнее, словно стал самим собой.

– Так, – сказал Друиданнон. – О чем бишь я? А, да, отанимы, эти жуткие твари. Я думал, что мы решили эту проблему много лет назад, но, похоже, мы лишь оттянули неизбежное. Кое-кто из моих братьев и сестер настаивал тогда, что единственный путь добиться прочного мира – убить их всех, и, признаюсь, я тоже так думал. Но когда мы загнали их обратно в Черный город и схватили за горло в этом жутком месте… Когда я увидел, что она натворила… в общем, мне показалось, что если мы их уничтожим, то сравняемся с ними в жестокости, запятнаем себя навсегда и никогда уже не сможем вернуться к себе прежним. Стоит ли нам платить за мир нашими душами, вот что я сказал тогда братьям и сестрам. Мы не были кровожадными медведями. Мы все устали от той войны и думали, что просто упрячем проблему в самый дальний угол и забудем о ней навсегда. Не вышло.

Киллиан провел по лицу рукой. Он не знал, что такое Черный город, и следить за ходом мыслей Друиданнона ему было труднее, чем обычно.

– И вот они явились. Хочется думать, они разочаровались, обнаружив, что от клана великих медведей остался один я, – мои родичи давно избавили отанимов от необходимости убивать их. Но, по правде говоря, отанимы всегда больше ненавидели грифонов. Странно, правда? Можно подумать, два народа титанов встречались так часто, что небо стало тесновато для них двоих, хо-хо. В общем, отанимы идут сейчас на север, по пути весело круша все, что составляет Бретлению. Мы не можем этого допустить, Киллиан, мой мальчик.

– Я слышал о том, что ты сделал, – сказал Киллиан. Почему-то ему показалось важным произнести эти слова. – Мне рассказал об этом один друин. Его не было с тобой рядом, но ему все передали деревья. Мой господин, почему? – Киллиан сжал губы. Бездонный колодец печали открылся в его душе. – Почему ты покинул нас?

– О, я был стар, Киллиан, я был так стар. – Гигантский медведь тяжело опустился на все четыре лапы, и под ними, пусть теперь призрачными, содрогнулась земля. – По правде сказать, мои боевые будни давно прошли, и я цеплялся за жизнь дольше, чем нужно. Мир вокруг меняется, и от титанов давно уже остались одни воспоминания.

Как это иногда бывало, настроение гигантского медведя изменилось стремительно.

– Короче говоря, я был стар и отчаялся добиться победы. Зеленый человек – вот кто сейчас может спасти Дикий лес, Киллиан.

Он умолк. Между ними повисло молчание. Глаза старого медведя сверкнули, и в каменном круге задул холодный ветер, хотя деревья вокруг даже не шелохнулись. Левен беспокойно переминалась с ноги на ногу. Наконец Киллиан догадался, что Друиданнон ждет от него каких-то слов.

– Где же нам найти его, мой господин?

Друиданнон фыркнул.

– Найти его? Найти его, Киллианос? Тебе не придется долго искать. – Он расхохотался, и его настроение снова изменилось. – Он – это ты.

Киллиан непонимающе моргнул:

– Что?

– Зеленый человек – ты, мой мальчик. Точнее, станешь им. Когда позволишь ему прийти.

– Погодите, – вмешалась в их разговор Левен. – Зеленый человек – это который дух хаоса и смерти? Тот самый Зеленый человек?

Киллиан слегка попятился, и рука Левен выскользнула из его ладони. Никогда раньше ему не было страшно в присутствии Друиданнона, а теперь он с ужасом ждал каждого следующего слова гигантского призрачного титана.

– Я не понимаю тебя, мой господин. Ты, наверное, ошибся.

– Тьфу ты, я в жизни ни в чем не ошибался, – возразил Друиданнон. – Кроме, пожалуй, отанимов, но это, как ты, наверное, согласишься, сложная проблема. Нет, Киллианос, именно ты должен надеть мантию Зеленого человека. Ты же услышал меня, когда я позвал, верно?

– Да, господин, но…

– Значит, это твоя судьба, мой мальчик. Это, конечно, нелегко, но особые таланты требуют особых ролей.

– Что все это значит? – К Киллиану шагнула Левен.

В ней снова проснулось то, что восемь лет заставляло ее сражаться за империю, бросаться в самую гущу битвы, чтобы выполнить свой долг. Теперь она решила не дать Киллиану втянуть себя во что-то странное, чего она не понимает, и друин полюбил ее за это еще больше.

– Ты просто даешь ему какой-то, я не знаю, титул, что ли, который означает, что теперь он отвечает за Дикий лес? – осведомилась она, обращаясь к Друиданнону. – Потому что если так, то можешь засунуть этот титул в свою здоровую мохнатую…

– Я думаю, имелось в виду другое, – быстро сказал Киллиан. – Правда, мой господин?

Друиданнон вздохнул – до них будто донеслось завывание ветра на далеком холме.

– Нет, неправда, мой мальчик. Я бы очень хотел, чтобы все было просто и безболезненно. Все мои друины несут в себе частичку Зеленого человека, через него они связаны с Диким лесом. А ты давно знаешь, что твоя связь с лесом глубже и прочнее, чем у большинства. И сейчас даже больше, чем раньше. Разве это не так, синерогий?

Киллиан вспыхнул. Вот он, суд, которого он ждал с тех пор, как они ступили на берег Бретлении. Ему даже стало легче. Он заслужил наказание.

– Я траун, – тихо сказал он. – Я подвел тебя.

– Он сделал то, что должен был сделать, – произнесла Левен с угрозой. – Он спасал меня и принцессу Эпону. Так что, если ты хочешь кого-то обвинить, вини меня.

К удивлению Киллиана, старый медведь усмехнулся:

– Дэрин, ты всегда готова к драке. Убери свои коготки, детка, я знаю о твоих странствиях по Бретлении больше, чем ты можешь представить. Ведь с вами была моя подружка.

– Чик, – важно подтвердила Орешек, сидя у него на плече.

– Орешек? – вырвалось у Киллиана.

– Откуда ты знаешь мое настоящее имя? – в то же самое время спросила Левен у титана.

– Я знал всех детей на этом острове, так было нужно. Особенно тех, в чьих жилах течет кровь друинов.

Услышав это, Левен умолкла.

– Итак, мастер Киллианос, возможно, ты и не хочешь такой судьбы, но она твоя, и деваться тебе от нее некуда. Я увидел это в тот день, когда тебя привели в Досрайх. Уже тогда зеленая искра проникла в самую твою суть. Но у тебя все равно есть выбор. Зеленый человек не вселится в тебя, если ты не примешь его. Я знаю, ты уже видел его знаки, Киллианос. Шепот леса. Живые существа, которые указывали тебе путь. Он теряет терпение, мальчик.

– Что-то мне это совсем не нравится, – сказала Левен. – Что значит – вселится в Киллиана? Этот Зеленый человек что, завладеет его телом?

– В некотором смысле Киллиан уже не будет самим собой. – Голос Друиданнона зазвучал торжественно. – Он станет больше, чем он есть сейчас. В его крови будет вся сила Дикого леса – дунохи, великанов и корневых драконов, зеленых фурий, пикси и болотных духов. Все будут подчиняться ему, и с этой силой он покончит с отанимами. Но, Киллиан, мальчик мой, этот путь приведет к тому, что мир смертных останется для тебя позади. – Старый медведь бросил на Левен задумчивый взгляд черных глаз. – Ты перестанешь быть человеком. И друином тоже.

– Он что, станет гигантским оленем или еще чем-то? – спросила Левен.

– Нет, Дэрин, но, боюсь, тебе от этого будет не легче.

Последовало долгое молчание.

– Что, вашу мать, это значит? – наконец не выдержала Левен.

– Не может быть, чтобы Зеленым человеком стал я, – сказал Киллиан. – Я же траун. Друины изгнали меня. Есть много друинов, более достойных и способных, чем я. И, кроме того… У меня теперь своя жизнь, господин. Однажды ты сказал мне, что в моей крови слишком много зелени, что мне нужно лучше узнать людей и меньше жить среди деревьев. А теперь ты хочешь, чтобы все стало наоборот?

– То, чему ты научился, твоя любовь к этой женщине – все это очень важно для тебя, мальчик мой. Без этого ты не стал бы самим собой. Но я ни к чему тебя не принуждаю. У тебя есть выбор. И сделать его можешь только ты. Если ты решишь принять Зеленого человека, чтобы спасти Дикий лес, спасти Бретлению, Орешек укажет тебе путь.

– Даже не проси его об этом, – сказала Левен, снова взяла Киллиана за руку и сжала ее. – Пусть это сделает кто-то другой. Мне все равно кто.

– Я должен подумать. – Киллиан смотрел на старого медведя; свет проходил сквозь могучего титана, как сквозь пыльное окно. – Позволь мне подумать, мой господин.

– Хорошо, – ответил Друиданнон. – Думай, только недолго.