Белиза неподвижно стояла, ждала и наблюдала, как учил Каэто. Ей не нужно было, чтобы на нее смотрели – в их профессии это обычно только мешало, – но она понимала, что теперь избежать чужих взглядов будет труднее, чем раньше. Тощая беспризорница, каких на улицах Стратума тысячи, она в итоге превратилась в титана семи футов ростом, с фиалковыми глазами и пернатыми крыльями, которыми пользовалась еще очень неловко.

И все же побыть в тишине было приятно. Ее с Феллдиром привезли в замок в цепях, а Каэто, свободный, старался держаться ближе к ним, охваченный беспокойством, невидимым никому, кроме нее, Белизы. Их привели в помещение, когда-то бывшее парадным залом, причем очень красивым; теперь же большинство столов тут были сломаны, тростник на полу затоптан, картины и гобелены на стенах изрезаны и испорчены. И только солнечный свет, падавший внутрь через окна, остался прежним. Королевский трон куда-то утащили, а на оставшемся от него возвышении сидела на четвереньках Икарайн – огромная, жутковато притихшая и слишком пристально следящая за всеми.

В комнате находился еще один человек – высокая смуглая женщина с длинными темными волосами, заплетенными в косы. Она стояла на коленях на полу у трона, опустив голову так, что косы скрывали ее лицо. Отанимы – ближайшие советники Икарайн – толпились по обе стороны от трона, разговаривая между собой, а Феллдира заставили встать на колени в центре зала, где он и стоял, склонив голову. Кто угодно на его месте выглядел бы приниженным, но не Феллдир. Он умел сохранять достоинство в любом положении, оно было такой же неотъемлемой его частью, как кожа и кости. Белизу на колени пока не ставили, но она не переживала из-за этого. Надо будет встать – встанет. Главное – жизнь, достоинство – потом, этому научила ее улица. А пока она внимательно разглядывала широкую шею Икарайн, особенно ее основание, куда мог воткнуться метко брошенный кинжал.

– Феллдир, малыш мой, шустренький мой жучок, – проворковала Икарайн. – Как же я по тебе соскучилась.

Отанимы громко заржали. Каэто наблюдал за происходящим, стоя в стороне и заложив руки за спину. Он был таким маленьким и беспомощным на фоне толпы титанов, и это злило Белизу. «Ничего, – сказала она себе, – подумаем об этом позже».

Икарайн схватила гигантским кулачищем цепь Феллдира и резко дернула. Феллдир качнулся вперед, непроизвольно выставив крыло, чтобы не упасть.

– Подойди ближе. Я хочу посмотреть, что сделали с твоим лицом годы.

Перехватывая цепь руками, Икарайн потянула Феллдира к себе. Он, хотя и с трудом, все же поднялся на ноги, чтобы его не волокли по грязному полу. Он уже приблизился к возвышению, но она продолжала тянуть, так что ему пришлось встать на цыпочки и запрокинуть голову. Тогда Икарайн уставилась на него, сморщив нос, и несколько раз громко фыркнула. Его седая коса опять расплелась, и волосы заколыхались от зловонного дыхания.

– От тебя пахнет ими, Феллдир. Легкокостными. Так пахнут бессловесные твари, которые пасутся в ожидании ножа. Тебе это нравится, мой милый? Возиться в грязи с животными?

Икарайн взглянула на Каэто и ухмыльнулась по-волчьи:

– Человек. Если ты проживешь достаточно долго, чтобы еще увидеть свой Стратум, то благодари за это свою императрицу-козявку. Я считала, что это глупый подарок – получить обратно то, что и так мое, но теперь я вижу, что это интересно. Приятно получить обратно моего Феллдира и видеть, как ты съеживаешься и вздрагиваешь, когда я играю с ним.

На лице Каэто появилось выражение, которого Белиза совершенно точно никогда не видела раньше. Ей стало больно, и она сосредоточилась на Икарайн. Сейчас главное – понять, что представляет собой жрица отанимов.

Прежде всего в глаза бросались ее огромные размеры. Икарайн была в несколько раз крупнее даже самых крупных своих воинов, ее руки и ноги походили на стволы деревьев. Феллдир как-то говорил, что отанимы таких размеров рождались нечасто, а когда рождались, то это приводило к большим потрясениям в обществе – правящую королеву обычно свергали, и начиналась война. Отанимы вроде Икарайн умели внушить своим солдатам безраздельную преданность себе. На этом месте в их разговор вмешался Каэто. Была зима, они втроем сидели у открытого огня в разрушенном замке, и Белиза чувствовала себя в безопасности.

Каэто сказал тогда, что отанимы – пчелы, а Икарайн – их королева. Он назвал ее аномалией, мутацией – существом, которого по всем законам природы не должно быть, но оно есть.

«Тебя не должно быть», – подумала Белиза, не сводя глаз с гигантессы.

– Ваше величество. – Каэто шагнул вперед, и Белиза снова переключила свое внимание на него. Она понимала, чего он хочет: любыми путями отвлечь Икарайн от Феллдира. – Ваше величество, ее сияние императрица Звездной империи желает протянуть руку дружбы народу отанимов. Она надеется, что тесные отношения между нашими двумя могущественными нациями пойдут на пользу и нам, и вам.

Икарайн скептически хмыкнула, но ее хватка на цепи Феллдира все же ослабла. Женщина, стоявшая на коленях у подножия трона, подняла голову, и Белиза увидела ее голубые глаза.

– Что может предложить титанам человеческая империя? Что могут предложить вам муравьи, посланник Каэто?

Белиза заметила, что все отанимы, которые толпились в тронном зале, разом стихли и стали внимательно слушать. Что бы там ни говорила их жрица, им явно было любопытно услышать предложения людей. Каэто снова поклонился, как можно ниже, чтобы подчеркнуть свое низкое положение. Умница.

– Ваше величество, в глазах древних и легендарных отанимов империя, конечно, может казаться просто выскочкой, однако у нас действительно есть что вам предложить. За две тысячи лет вашего… отсутствия Энона стала другой. Появились алхимии, возникли новые народы, прошли века, с историей которых вам важно ознакомиться. Кто знает, какая информация поможет отанимам добиться своих целей?

Икарайн снова фыркнула.

– Учитывая, сколько благословенных народов объединила империя, – продолжал Каэто, – мы исключительно хорошо обеспечены. Если вам нужны доспехи, оружие, еда, лекарства, драгоценные камни, домашний скот – все это мы можем предоставить вам, причем быстро. Если вам нужна помощь на поле боя, наши герольды идеально подойдут для борьбы с грифонами.

– Да вы всего лишь наши тени, – сказала Икарайн, явно забавляясь. – Как птицы – тени грифонов.

Белиза поглядела на Тертина и других герольдов – те стояли по стойке смирно за спиной Каэто и безучастно смотрели перед собой, как положено настоящим солдатам, – но ей все же показалось, что брови Тертина дрогнули. Значит, ему не нравится тон Икарайн.

– Кроме прочего, если позволите, я лично могу предложить вам услуги шпионской сети посланников, – спокойно продолжил Каэто. – Мы работаем в тени, наблюдаем и выжидаем, но, когда этого требует моя императрица, пускаем в ход любые способы, чтобы подчинить события ее желаниям. Эту услугу мы могли бы предложить и отанимам.

– Ну, мне скрытность ни к чему, – сказала Икарайн, и все в зале засмеялись.

Белиза тоже улыбнулась. Да, тварь таких размеров, как эта, трудно представить крадущейся по темному коридору.

– Что же ваша крошечная императрица хочет получить взамен за эти пустяки? – осведомилась верховная жрица отанимов.

– Величайший знак внимания, какого только можно пожелать: вашу дружбу, ваше величество.

Теперь рассмеялась Икарайн:

– Иными словами, обещание, что следующим местом нашего назначения станет не Стратум, а нашей едой – не ваши дети. Нет, этого я не обещаю, посланник, хотя твое присутствие приятно мне сейчас. Тебе отведут комнату в этом замке, это очень почетно, а я буду звать тебя к себе, когда соскучусь. Сени, будешь следить за ним.

Женщина у трона поклонилась, почти коснувшись лбом пола.

– Да, моя королева.

Икарайн снова перевела взгляд на Феллдира, который спокойно стоял в стороне.

– Так тебе нравится моя домашняя зверушка, да, посланник Каэто? Прелестно, просто прелестно. – Вдруг жрица отанимов встала, и ее голова почти коснулась потолка. – Где Малаким? Я хочу видеть его.

Белиза почувствовала легкое покалывание в спине и руках. Раньше, в Стратуме, где она была помощницей и ученицей Каэто, он говорил ей, что так проявляется интуиция – незаметное для других предощущение чего-то важного, что вот-вот случится. Он советовал ей всегда обращать внимание на это чувство, потому что интуиция никогда не обманывает. Едва Икарайн заговорила о Малакиме, ее голос изменился, обрел новую интонацию, которая совершенно не соответствовала тому, что они уже знали о ней. Когда она встала, чтобы выразить свое желание вслух, в ее голосе зазвучала энергия и… тревога? Кто бы он ни был, этот Малаким, он очень важен для Икарайн. Может быть, даже важнее всех остальных отанимов.

В углу позади трона раздалась какая-то возня, распахнулась потайная дверь, и в зал вступил отаним с детенышем. И тот и другой были странно напряжены. Взрослый отаним подвел детеныша к возвышению, но, едва тот поравнялся с толстой ногой Икарайн, сопровождавший его метнулся в толпу так, словно хотел спрятаться.

– Вот и ты, мой сладкий, – просияла Икарайн. Огромная ручища протянулась, подхватила детеныша и перенесла его на колени жрицы. – Иди ко мне, сейчас я познакомлю тебя с новыми друзьями.

Белиза была поражена. Она ожидала увидеть важного военачальника или любовника, но не детеныша. К тому же этот Малаким походил на кого угодно, кроме отанима. Крупнее человеческого ребенка, но маленький по сравнению с гигантами вокруг. Белиза дала бы ему лет семь или восемь, не больше. А еще он оказался совершенно бескрылым, бледным и хрупким. Его тонкие и шелковистые светлые волоски почти полностью закрывали куполообразную голову, очень большую, потому что… Белиза моргнула, заставляя себя смотреть на детеныша внимательно и замечать малейшие детали, как ее учил Каэто. Итак, голова была большой, потому что… Малаким обладал тремя парами глаз. Одна пара располагалась там же, где у человека, вторая и третья – над ней, на удлиненном лбу. Все шесть глаз были красны, как кровь, и, кажется, лишены век. Если веки и имелись, то не такие, как у людей или отанимов. Белиза очень пожалела, что не может сейчас поговорить с Феллдиром. Может быть, он объяснил бы ей, откуда эти глаза и что они значат?

– Видишь этого червячка, Малаким? – Икарайн наклонилась, шепнула что-то на ухо ребенку и одновременно дернула Феллдира за цепь. – Видишь? Это Феллдир. Ему поручили важное дело, потому что когда-то, давным-давно, ему доверяли. Он и его друг Ариэль были ближайшими союзниками твоей мамы, моими правой и левой рукой. Потом Ариэль погиб на войне, а Феллдир заблудился. Когда выскочки – малые титаны – заключили нас в Подземелье, я поставила ему задачу, но он не справился с ней. А когда меня освободили, он спрятался. – Она кивнула двоим отанимам у трона. – Снимите с него цепи.

Они повиновались, и Феллдир расправил плечи. Сердце Белизы забилось чаще. Если Икарайн прикажет убить Феллдира сейчас, она ничего не сможет сделать, чтобы остановить ее.

«Значит, я убью ее потом, – думала она, лелея эту мысль, как костер в холодную ночь. – Она еще пожалеет, что связалась с нами».

Маленький Малаким смотрел на Феллдира – по крайней мере, Белизе так показалось. С этими его глазами разве поймешь, куда он смотрит?

– Хочешь поиграть с ним? – ворковала меж тем Икарайн. – Это моя игрушка, но она может быть и твоей, Малаким. Покажи этому червяку фокус, а?

Мальчик слегка попятился и прижался к матери. Белиза тут же преисполнилась к нему инстинктивного презрения беспризорника: застенчивость не из тех качеств, которые позволяют выжить на улице. Но затем мальчик медленно поднял руку, протянул ее к Феллдиру и слегка согнул пальцы. Феллдир хрюкнул и согнулся так, будто получил невидимый удар. Икарайн радостно рассмеялась.

– Хороший малыш, мой сладкий. – И, наклонившись к Малакиму, чмокнула его в пушистые волосики. – Ты становишься сильнее с каждым днем. Малаким – особенный ребенок, посланник Каэто. Он чувствует кости титанов. Он касается их разумом. А когда-нибудь сможет их сломать.

– Это… весьма примечательно, – отозвался Каэто.

Лицо посланника сохраняло нарочито нейтральное выражение, но Белиза догадывалась, о чем он думает. Ребенок – оружие, которое может либо уничтожить грифонов, либо подчинить их. Неудивительно, что Малаким так важен для Икарайн. Он для нее не просто сын, он – залог ее победы в войне.

Тем временем Малаким как будто преодолел свою первоначальную робость и слегка отодвинулся от матери. Не опуская руки, он согнул ее, и плененный титан тоже согнулся пополам, зажмурив глаза от боли.

– Очень хорошо, очень хорошо, Малаким, – сказала Икарайн, явно довольная. – Но мы не хотим тебя утомлять. Тебе пора в постельку…

Но у Малакима, похоже, были другие планы на вечер. Мальчик посмотрел на отанимов у трона и замахнулся на них. Те дружно отпрянули, но один замешкался, и его шатнуло вперед. Он раскинул крылья, противясь силе Малакима. По залу прокатился нервный смех отанимов, которым повезло оказаться вне досягаемости волшебного ребенка. Белиза поняла, что они боятся мальчика. Еще бы, кости-то у них такие же, как у Феллдира.

– Хватит, мой сладкий, – сказала Икарайн чуть строже. – Майкил, отведи Малакима обратно в мои покои.

Но Майкил – наверное, тот, кто привел ребенка в зал, – пропал. Белиза представила, каково это – быть няней Малакима: Икарайн, которая сама по себе не сахар, наверняка не сводит с тебя глаз, и если у Малакима случится истерика, как это часто бывает с маленькими детьми, то твои кости оказываются в двойной опасности. Да, вряд ли в окружении Икарайн было много желающих выполнять эту работу.

– Майкил! Где ты? Позаботься о моем сыне. Немедленно.

Белиза шагнула вперед, насколько позволяли цепи:

– Я почла бы за честь служить вашему сыну, госпожа.

Каэто был слишком умен, чтобы повернуться и посмотреть прямо на Белизу, но она чувствовала его внимание. И почти слышала его мысли: «Что за игру ты затеяла?»

– Ты? – Взгляд Икарайн опустился на нее. Впервые. Он оказался тяжелым, как гора камней. – Та, которая пряталась вместе с червем? Я тебя не знаю.

– Конечно, госпожа, – весело сказала Белиза. – Когда вы и ваша армия покинули Черный город, я осталась одна: ячейка, в которой я спала, почему-то не открылась. Когда я все же выбралась из нее, то совсем не понимала, кто я и кем была раньше. Поэтому я везде следовала за Феллдиром. У меня же не осталось выбора. – Она заставила себя посмотреть на Феллдира и нахмуриться. – Знай я, что он предал Светоносную, я бы сама убила его.

Тут она рискнула. А что, если Икарайн прикажет ей убить Феллдира прямо сейчас, чтобы доказать свою преданность? Ведь тогда… Тогда их дело плохо. Но Белиза была убеждена, что для Икарайн разделаться с предателем по-быстрому значит впустую потратить время. Она хочет мучить его.

– Если вы позволите, госпожа, я буду с радостью служить Малакиму. Чтобы исправить свои глупые ошибки и доказать преданность вам.

Икарайн хмыкнула. Сам Малаким наблюдал за происходящим с живым интересом, вытаращив глаза так, что они стали похожи на кровавые пузыри.

– Что ж, ладно. – Икарайн снова села и жестом велела снять с Белизы цепи. – Ты будешь его спутницей. Теперь твоя жизнь принадлежит ему. Как твое имя?

– Белиза, моя госпожа.

– Бели-иза. Твоя обязанность – заботиться о желаниях и нуждах принца и развлекать его. Если он будет недоволен тобой, ты разделишь участь Феллдира. – Икарайн ухмыльнулась. – Хотя Малаким и сам сможет выразить тебе свое неудовольствие.

Белиза кивнула, но, спохватившись, низко поклонилась:

– Сочту за величайшую честь, госпожа.

– Вот именно. А теперь веди его в мои покои.

Собравшиеся перешептывались, пока Белиза шла через тронный зал. Каэто смотрел на нее вместе со всеми, и лишь легкое дрожание бровей выдавало, о чем он думает. Поравнявшись с Феллдиром, Белиза остановилась и, убедившись, что Икарайн смотрит на нее, плюнула в него.

– Предатель, – сказала она.

Малаким растерялся. Он смотрел на нее с выражением, которое она не могла разгадать. «Жуткий маленький засранец. Читать по глазам людей легко, этому я давно научилась, – подумала Белиза. – А с этим придется начинать все заново».

Она одарила своего нового подопечного солнечной улыбкой и протянула ему руку:

– Я думаю, мы подружимся, Малаким.

Помедлив, он пожал протянутую ему ладонь.