Конечно, наши надежды оправдались не полностью, и все же, надо признаться, все прошло куда лучше, чем я ожидал. Странно, я много лет подряд собирался отремонтировать именно этот участок стены, но Броудика нечасто сажала кого-нибудь в темницы, и дело все время откладывалось.

Нам дико повезло, что я не успел выстрелить: чтобы проделать дыру, понадобился весь наш черный порох. Слава Зеленому человеку, что никого внутри не разнесло на мелкие кусочки. В общем, мы вытащили из темницы Эпону и девочек, а добраться до Броудики не успели: через пару минут на нас навалились летучие ублюдки. Но хоть это мы сделали. Скажу тебе честно, мысль о том, что я причинил отанимам хотя бы маленькую неприятность, греет меня холодными ночами.

Чернильно-черные волны били в корпус корабля из железного дерева, то и дело обдавая палубу холодной соленой пеной. Каэто стоял у перил, глядя на гладкие мокрые доски, и злобно думал, как было бы славно взорвать эту долбаную посудину. И надо-то для этого всего ничего – подсыпать чуть-чуть его серого порошка в нужном месте, где не слишком сыро, и неуклюжее чудище имперского корабля скоро окажется на дне. Герольды, будь они прокляты богами, какое-то время продержатся на своих крыльях, но даже с улучшенными способностями путь через море им не по силам. Все-таки сутки лететь – не кот чихнул. А вот Феллдир с Белизой справятся, ведь крылья – естественное продолжение их тел; они справятся и долетят… куда-нибудь, где будут жить да поживать.

Но это были всего лишь мечты – перед самой посадкой на корабль Каэто заставили сменить всю одежду, а его багаж тщательно перетряхнули.

Яды, предусмотрительно вшитые им в подкладку жилета, нашли и изъяли, дорожный сундучок заменили другим, без потайных отделений. Пока шел обыск, Каэто не молчал – он бушевал, доказывая, как ему казалось вполне обоснованно, что отправляться в путь с таким заданием, как у него, не имея никакой защиты, в лучшем случае некомпетентно, а в худшем – самоубийственно. Однако герольды, которым было поручено наблюдать за ним, остались непреклонны.

Но даже будь у него средства уничтожить корабль, ему пришлось бы заранее освободить Феллдира и Белизу, а к ним его не пускали. Каэто сильно удивился и испугался, в чем боялся признаться даже себе, когда узнал, что отанимы прислали цепи из титановой руды, специально предназначенные для пленников-титанов. Цепи были тонкими – не толще его мизинца, – но при этом страшно тяжелыми и совершенно неразрывными.

С тех пор как он поднялся на борт, Каэто видел Феллдира и Белизу всего дважды. Один раз – в начале пути, когда он потребовал, чтобы ему показали весь корабль, притом что раньше такая экскурсия подразумевалась сама собой, если он ехал на корабле как посланник. А второй раз – во время морского перехода, когда ему удалось ненадолго ускользнуть от герольдов, которые ходили за ним по пятам буквально везде. Глухой ночью, когда один герольд неотлучно дежурил у двери его каюты, Каэто все-таки смылся у него из-под носа – не зря же он столько лет был императорским шпионом. Спустившись в глубокий трюм, он нашел там железную клетку. Ее, разумеется, охраняли, но Каэто сумел запудрить охраннику мозги – тому, видно, не сообщили, на каком положении он едет на корабле, – и подошел ближе. Белиза спала на грубой койке, сине-зеленые металлические цепи стягивали ее прекрасные крылья крест-накрест. Феллдир, тоже скованный, не спал, и его желтые волчьи глаза так и уперлись в глаза Каэто.

– Прости, – сказал Каэто. – Они опередили меня. Я дурак.

– Нет. – Феллдир покачал головой и отвел взгляд. – Я же знал, что она собой представляет… Это я дурак, что надеялся уйти от нее живым.

– Если я не смогу освободить вас до Лондуса, что произойдет?

– Ничего хорошего, как говорит Белиза. – Феллдир пожал плечами. – Возможно, Икарайн прикажет меня убить, но это вряд ли; скорее, будет держать меня в цепях, как зверя. Она не любит давать своим питомцам свободу, а я очень долго был одним из них.

– Я этого не допущу, – сказал Каэто со злостью, хотя и сам ощущал глупость своих слов. – Я найду выход.

Вернулся стражник. Судя по всему, герольды успели объяснить ему нынешний статус Каэто, так что посланнику пришлось уносить ноги. На прощание Феллдир улыбнулся ему так нежно и печально, что у Каэто даже сердце зашлось.

На горизонте показалась Бретления; несмотря ни на что, Каэто рассматривал ее с интересом. Он видел белую линию – знаменитые меловые скалы южного побережья – и редкие вспышки зеленого света над ней, изменчивые и неуверенные. «Уж не те ли это колдовские огни, о которых я читал?» – подумал он, ощутив благоговейный трепет: за все годы, что он служил империи, он впервые приблизился к заколдованному острову.

– А теперь вот он я, – прошептал он себе под нос. – Не по доброй воле, но все же прибыл.

* * *

Корабль вошел в устье Старого Отца ранним вечером. Закатное солнце красило воду в цвет крови, а заброшенным домам на берегах придавало тошно-розовый оттенок. Каэто стоял на носу и внимательно разглядывал широкую реку. Насколько он мог судить, окрестности великого Лондуса-на-Море опустели; вся суша словно вымерла, и везде стояла пугающая тишина. В одном месте Каэто заметил заброшенную гавань, а за ее полуразрушенной причальной стенкой – рыночный киоск; на прилавке лежал целый скелет крупного поросенка. Ни дать ни взять животное прилегло вздремнуть, да так и не встало больше.

Один из герольдов, белокожий и наголо бритый, стоял возле Каэто, скрестив руки на груди. Его звали Тертин. Когда-то это имя носил совсем другой герольд, но от первого отряда солдат давно ничего не осталось – те герольды умерли или пропали без вести, так что император Юстиния со свойственным ей прагматизмом решила использовать имена повторно. Так вот, Тертин выглядел недовольным.

– Ну и где же они? – вопросил он. – Я думал, у нас будет какой-никакой эскорт. Они что, не понимают, с кем имеют дело? Императрица оскорбится, если нам не окажут должного уважения.

Каэто слабо улыбнулся. Если бы императрица слышала, как фамильярно говорит о ней этот юный идиот, то наверняка велела бы живьем снять с него кожу. Он на мгновение позабавил себя мыслью о том, что выполнить этот приказ поручат ему.

– Ты же знаток таких вещей, – продолжил Тертин. – Что думаешь? Они забыли про нас, что ли?

– Я знаю лишь, что мы мало о них знаем, – ответил Каэто. – А то, что мы уже знаем, подсказывает мне, что с ними следует соблюдать сугубую осторожность.

– Да уж, исчерпывающая информация.

– Поверь мне, герольд Тертин, я был бы рад оказаться сейчас где угодно, только бы подальше отсюда.

Корабль медленно шел по реке вверх. Матросы беспокойно слонялись по палубе. Каэто решил, что они тоже встревожены отсутствием новых хозяев острова. Невольно ему пришла на ум поездка в Хураки, где местные жители отказывались говорить с ним о Черном городе; вспомнил Каэто и проводника Риза, который отвел их туда и погиб, окрасив черную мостовую своей кровью. Неужели это его рок – посещать места, которые прокляты?

На носу корабля закричали, и Каэто вдруг испугался так, что самому стало неловко. Несколько матросов перебежали к левому борту и с озабоченными лицами стали разглядывать что-то в воде. Один из них опустил в воду длинный багор с крючком на конце.

– Что там?

Каэто тоже подошел и посмотрел вниз. Там, прижатые течением к их борту, покачивались на воде два раздутых человеческих тела. Кожа – там, где она еще оставалась, – позеленела, мясо выцвело добела; самые мясистые части объели, наверное, рыбы. Наконец матрос зацепил багром тело покрупнее за раздробленную ногу.

– Что ты делаешь? Ты что, хочешь похоронить их, когда сойдешь на берег? – набросился на него Каэто.

Всю сознательную жизнь посланник работал с трупами, но мысль о том, чтобы вылавливать их из воды и поднимать на борт, вызывала у него отвращение.

Другой матрос поглядел на него с сомнением:

– Нет, господин. Их тут слишком много.

Страх Каэто усилился, когда он присмотрелся к реке. Теперь, зная, что именно искать, он с легкостью находил их повсюду – и целые тела, и отдельные части. Бледные непонятные тени в зелено-коричневой мгле оказывались оторванными руками и ногами, кучи тряпья и куски скальпов покачивались на волнах, поднятых имперским кораблем.

– Мы просто хотим оттолкнуть их подальше, если получится, господин, – пояснил матрос с багром. Он вытащил тело из-под борта, стряхнул его с крюка и оттолкнул. Труп медленно заскользил по воде и пропал. – Плохая примета – плыть среди мертвяков.

– Слишком много трупов, – заметил Тертин, который подошел и встал рядом с Каэто у поручней. – Это что, армия королевы Броудики?

– Нет, – раздраженно бросил Каэто. Белиза никогда в жизни не ляпнула бы такую глупость. – Вторжение в Лондус произошло два года назад, и тела тех, кто погиб тогда, давно превратились в скелеты. А это – жители Лондуса.

Мимо пронесло еще труп, явно детский.

– Обычные горожане, – добавил посланник. – Убитые титанами.

Он вспомнил Белизу в трюме, опутанную цепями из костей титанов. Снова она в опасности, и снова по его вине.

– На войне всегда есть жертвы, – заявил Тертин так, как, по его мнению, пристало говорить опытному воину.

– Слово настоящего солдата, – процедил Каэто.

* * *

Уже стемнело, когда они прибыли ко двору Икарайн Светоносной. Встреча оказалась внезапной; паруса надулись, словно подхваченные шквалом, и вокруг оглушительно захлопали крылья. Каэто, который только что поужинал внизу и теперь возвращался на палубу, взбежал по ступенькам и увидел хаос. Отанимы были везде, а посередине, высокая, словно мачта, стояла Икарайн. В прошлый раз он видел королеву отанимов в доспехах и шлеме из титановой руды, теперь она облачилась в золотое снаряжение с ярко-синими эмалевыми вставками. «Уж не из сокровищ ли замка Броудики его выковали?» – подумал посланник. Черные волосы Икарайн удерживали золотые кольца, и он впервые ясно увидел ее лицо: густые темные ресницы затеняли желтые зрачки больших глаз, крупный мясистый рот расплылся в широкой улыбке, едва она увидела Каэто. Королева была ужасающе прекрасна; глядя на нее, как-то само собой верилось, что она может откусить собеседнику руку или ногу, если вдруг проголодается.

– А, легкокостный! Я тебя помню, – взревела она так, что у Каэто заломило в ушах. – Ты тот, кто прибежал ко мне ночью, когда я была заперта в Подземелье. Отчаяние в твоих просьбах звучало музыкой для моих ушей.

Каэто запоздало оглянулся в поисках герольдов и увидел Тертина и еще двоих; они призвали свои крылья, но не мечи – признак здравого смысла, которого он от них не ожидал. Они выглядели встревоженными – надо полагать, схватить Феллдира и Белизу было совсем не то же самое, что столкнуться с целой ордой отанимов.

– Верховная жрица Икарайн, – Каэто низко поклонился. – Вы оказываете нам честь своим присутствием.

– Вот именно. – Икарайн склонила голову набок, как любопытная собака. – Я удивилась, получив письмо твоей императрицы. Люди такого высокого мнения о себе, что считают, будто могут говорить с богами. И даже просить нас о чем-то. Я с удовольствием перелетела бы море, чтобы вытащить эту человеческую императрицу из ее дворца. Я слышала, она такая маленькая, что я могла бы съесть ее за один укус.

– Это вполне возможно, ваше величество, – согласился Каэто.

Он заметил, какой взгляд метнул на него Тертин – настучит при первой же возможности, и к гадалке не ходи, – зато Икарайн громко расхохоталась и, развеселившись, так врезала кулачищем по мачте, что дерево зазвенело, а канаты полопались с громким треском.

– Однако, – продолжила Икарайн, просмеявшись, – эта маленькая императрица сообщила мне, что у тебя есть мой подданный. Трусливый червяк Феллдир, который, извиваясь, уполз прочь, когда ты, легкокостный, выпустил меня из Подземелья. Ей хватило наглости предложить его мне. Как будто он и так не мой. Но…

Икарайн направилась к посланнику, с каждым новым шагом все сильнее раскачивая корабль. Нависнув над Каэто, она остановилась.

– Мы заняты делом здесь, на этом мелком дождливом острове, и у меня нет времени гоняться за червями. Еще нет, ведь мне нужно убить грифонов, пока Малаким не проголодался. Ты привез его мне, легкокостный? Привез моего червячка?

Сердце Каэто упало. Неужели она потребует, чтобы Феллдира вывели на палубу и казнили немедленно? Не так быстро, пожалуйста!

– Он здесь, ваше величество, мне приказали доставить его к вашему двору. Я полагаю… – Он кашлянул. – Я полагаю, вы живете в королевском замке?

– Да, ведите его туда.

Икарайн вдруг шагнула к матросу, который съежился на баке, схватила его за голову и, не слушая его воплей, подняла и швырнула за борт. Крик прервался громким всплеском. Икарайн покачала головой.

– Смотри-ка, такая старая и приевшаяся забава, но стоит к ней вернуться, и… – она улыбнулась Каэто, – я снова вхожу во вкус.