– Ты же говорила, что мы не будем мстить?

Инис выглядывала из-за плеча сестры, наблюдая за людьми возле строений внизу. Рядом с домом, на крыше которого они прятались, не было фонарей, и все же казалось невероятным, что охрана на земле их не видит. Насколько же слабо человеческое зрение, особенно ночью!

– Я прилетела не мстить. Я… у меня другое дело.

Солдат сегодня было больше, чем в ту ночь, когда они вызволяли Т’руук из клетки. Охранники, теперь явно настороженные, выглядели напряженно. Инис вспомнила, что тогда она перерезала горло одному из них. Наверное, в этом все дело.

– Ты не сказала человеческой женщине, куда мы летим, – продолжила Т’руук с ноткой подозрительности в голосе. – Вернее, сказала, что мы летим на охоту. Но мы же не охотимся, да?

– Моя человеческая сестра, – рассеянно заговорила Инис, – ничего не смыслит в охоте.

Во двор вошел человек с большой миской в руках. Из-под крышки поднимался пар, и пахло чем-то горячим и пряным. За два года, проведенные с Левен и Киллианом, Инис узнала, что люди тратят много времени на приготовление пищи и, кажется, зашли в этом искусстве куда дальше ее примитивных экспериментов с огнем и кипящей водой. Она различила запахи соли, чеснока, жира и сметаны. И мяса – кажется, баранины. Значит, еду несут кому-то важному. А важный человек здесь всего один.

– Инис, зачем мы здесь? Я не хотела возвращаться сюда.

Человек с миской пересек внутренний двор и нырнул в узкий проулок между домами. Еще чуть-чуть, и он скроется из виду. Инис соскользнула со спины Т’руук, мягко ступая по черепице.

– Я знаю. Прости меня.

– Я бы вернулась сюда только затем, чтобы съесть кишки этой человеческой самки, но мы здесь не для этого, так? – В темноте золотистые глаза Т’руук сверкали тихой, еле сдерживаемой яростью.

Инис стало стыдно. Она заставила сестру вернуться на место мучений, несвободы; больше того, из-за нее сестра рисковала снова попасть в плен. Всего пару дней назад она и думать о таком не стала бы.

– Зачем мы тут, сестра?

– Подожди меня здесь, – попросила Инис, уже подходя к краю. – Если тебя заметят, лети обратно к тому мосту, который мы видели, и жди меня там.

В прошлый раз Инис хорошо запомнила, что и где тут находится, и это, вместе с тихим отчаянием, придавало ей смелости. Она спрыгнула на крышу пониже, стараясь не удариться коленями, а оттуда спустилась по подоконникам на землю, двигаясь быстро и почти бесшумно. Оказавшись внизу, она двинулась к цели, держась в тени, стараясь дышать как можно тише и крепко сжимая в руке коготь-нож. Если кто-нибудь наткнется на нее в темноте, она перережет ему горло.

Девушка прокралась по краю двора, дождалась, когда солдаты пройдут мимо – так близко, что она могла бы дотронуться до них, если бы захотела, – а потом, пригибаясь, побежала по узкому проходу. Человек с миской исчез из виду, но это было уже не важно.

Проход вел в другой внутренний дворик, маленький и аккуратный, где, слегка приподнятое над другими, стояло строение, непохожее на остальные. Инис вспомнила, что именно такие постройки люди обычно называют словом «дом». На окнах – цветы в горшках, внутри уютно горят неяркие лампы. А на крыльце – сама Гинид Тайли с вонючей трубкой в руке. Сгорбленная, она казалась совсем маленькой. Растрепанные волосы падали ей на лицо, глаза смотрели куда-то вдаль. На ступеньке возле нее стояла та самая миска с едой, еще теплой и, видимо, нетронутой. Старуха выглядела беззащитной. Инис поймала себя на том, что рассматривает ее лицо, лицо человека. Неужели и она станет такой, когда состарится?

Инис шагнула вперед, в круг мягкого света, падающего из окон. Тайли подняла голову, и на ее лице появилось привычное выражение досады.

– Я же велела оставить меня в покое, ты, бесполезный кусок… – Она смолкла.

Стало так тихо, что Инис слышала каждый болезненный удар своего сердца.

– Надо же. Я и не ждала, что увижу тебя снова, Алоу. – Тайли выпустила через ноздри струйку голубоватого дыма и улыбнулась. – Ты пришла, чтобы убить меня? Или у тебя остались вопросы, которые не задала твоя менее терпеливая сестра?

– Я выросла в гнезде Флейна и Т’вора. Они кормили и защищали меня, хотя я и не вылупилась из яйца, как настоящий йенлин. Так что я знаю, что такое родительская любовь, вопреки тебе.

– Да, занятно, – сказала Тайли, подаваясь вперед. – Ни у кого из живущих нет такого опыта общения с титанами, как у тебя. Ты это понимаешь? Поедем со мной в империю, в Стратум, и с тобой будут обращаться как с королевой до конца дней. Императрица вымостит золотом землю у тебя под ногами, лишь бы узнать твои секреты.

– Ты хоть немного любила нас, Эчни?

Инис ждала, что ей будет больно произносить это вслух, но нет; вот Левен на ее месте наверняка было бы больно. А она чувствовала лишь любопытство, холодное, но искреннее. «Не зря ты ее дочь», – прошептал голос в голове.

– Любила ли я вас? Я хотела дать вам обеим силу, равной которой нет ни у кого на Эноне. Разве это не равноценная замена любви?

– Нет, – слегка покачала головой Инис.

И все же. Именно ради этого она и вернулась к матери, несмотря ни на что. Наверное, что-то изменилось в ее лице, потому что Тайли вдруг распрямилась, широко раскрыв глаза и забыв о вонючей трубке.

– Так вот почему ты здесь, – проговорила она, и в ее голосе прозвучала неожиданная смесь удивления и радости. – Какая прелесть.

– Ты знаешь, чего я хочу, – ответила Инис почти не дрогнувшим голосом. – Дашь ты мне это или нет?