Иногда, когда с ней становится совсем тяжко, я развлекаю себя мыслями о том бедном хураканце, который наткнулся на нее в джунглях, когда она ползла через подлесок, вся в крови, с яростью в сердце. Тайли и в лучшие времена нельзя было назвать приятным человеком, и я просто удивлен, что тот, кто столкнулся с алхимиком во время ее мучительного побега из Черного города, не избавил от страданий ее или не избавился от них сам. Но надо отдать должное его терпению – он все же довез женщину до целительницы – и железной воле самой Тайли, ибо именно воля помогла ей выжить.

Отравилась ли она сама, случайно, или к этому причастен посланник, неизвестно, но ее пищеварительная система сильно повреждена. По моим оценкам, пройдет совсем немного времени и моим мучениям с ней придет конец.

Камера Т’руук была убогой и мрачной. Войдя туда, Инис увидела много такого, чего не заметила в окно: длинный рабочий стол в глубине комнаты, заставленный банками с кровью и чем-то вроде перьев; стойку со странными металлическими инструментами, о назначении которых даже не хотелось гадать. Большие рисунки на стенах с изображениями разрезанных грифонов, их внутренностей и костей напомнили Инис о Брокен, чье тело люди захватили раньше, чем краеходы успели отнести его на Костопад. Но эти предметы недолго занимали внимание Инис; ее взгляд сразу устремился к сестре, которая встала на задние лапы, а ее чешуйчатые синие когти звякнули о прутья клетки.

– Инис! Это ты? Ты?

– Сестра!

Инис подбежала к клетке, а Т’руук захлопала крыльями так, что рисунки чуть не слетели со стен, но, сколько она ни дергала и ни трясла прутья, те не поддавались.

– Вытащи меня отсюда! – вопила Т’руук звенящим от ярости голосом. – Я хочу увидеть небо, а потом я убью каждого ползучего гада-человека, которого увижу.

Ее золотистые глаза остановились на Левен и Киллиане, которые вошли следом за Инис.

– Вот они, наглецы! Ничего, сейчас я собью с них спесь, только выпусти меня отсюда! Я выпью вашу кровь, вы, ползучие кули с мясом!

– Даже не знаю, чего я еще ждала, – заметила Левен.

– Послушай! – Инис просунула руку сквозь прутья и схватила Т’руук за грудные перья, чтобы та посмотрела на нее. – Эта женщина – моя человеческая сестра. А это мужчина, с которым у нее случка.

Кто-то поперхнулся за ее спиной, но она не обратила внимания.

– Их нельзя есть, – убедительно добавила Инис. – И калечить тоже нельзя.

– Что? О чем ты? – резко вскрикнула Т’руук. – Краеходы что, мозг тебе размягчили, что ли?

– Нет. Слушай, что я тебе говорю.

На глаза Инис навернулись слезы. Запах сестры, прохладная мягкость ее перьев с одной стороны и реальность ее человеческой семьи – с другой… это было слишком. Хрупкие человеческие эмоции снова предали ее. Но она сосредоточилась на том, что они делали теперь. Два года поисков привели их наконец к цели.

– Я все тебе объясню, когда мы будем далеко отсюда, – посулила она. – Обещай мне, что ничего им не сделаешь.

Т’руук отступила на шаг, разрывая контакт между ними.

Ее глаза смотрели настороженно.

– Я ничего не буду обещать, – отрезала она. – Пока.

– Вот. – Киллиан, порывшись среди вещей, лежавших на столах, нашел медное кольцо. На нем был всего один ключ, зато длиной с его ладонь. – Похоже, он нам и нужен.

Через пару секунд дверь распахнулась, и Т’руук выскочила наружу, едва не сбив с ног Инис. Мгновение она неуверенно стояла, царапая когтями гладкий каменный пол, а потом с явным удовольствием расправила крылья. Со столов полетели какие-то склянки, и комната наполнилась звоном бьющегося стекла.

– Звездить твою, я уж думала, что мы никогда сюда не доберемся, – ухмыльнулась Левен. – Но нам нельзя задерживаться. Тайли наверняка позвала охранников, а я не уверена, что мне хватит на них сил.

– Тайли! – Перья на шее Т’руук встали дыбом, она вскинулась на дыбы. – Ведьма! Дайте ее мне, я съем ее кости! Я сожру эту убийцу, эту мучительницу, эту самую подлую из ползучих змей, я…

– Сестра. – Инис снова подошла к Т’руук и зарылась обеими руками в перья и мех. – У нас нет времени. Нам надо уходить, прямо сейчас.

– Мы побежим от драки? – Т’руук вскинула голову. – Никогда!

– Мы не столько побежим от одной драки, сколько попытаемся нарваться на несколько новых, – сказала Левен слегка раздраженно. – Инис, отведешь Т’руук в лагерь? Мы с Киллианом встретимся с вами там.

* * *

Какое необыкновенное ощущение – снова оказаться в небе!

Два года она стояла обеими ногами на земле, два года смотрела, как сестра-человек летает вместо нее на своих голубых стеклянных крыльях. И вот наконец она вернулась на свое место, снова вдыхала запах Т’руук, чувствовала под собой ее знакомую литую тяжесть, видела над собой звезды. Инис улыбалась во тьму, а по щекам текли слезы.

– Ты стала тяжелее, чем раньше, – заявила Т’руук. – И длиннее. Твои ноги прямо везде. И руки тоже.

– Я стала старше, – пояснила Инис. – Ты тоже.

Она подняла руку, чтобы вытереть лицо. На такой высоте слезы быстро примерзали к щекам.

– А выросла я не так сильно, – добавила она. – Не так, как ты.

– Ты стала мягкотелой. Почему мы бежим от врага? Это из-за нее убили Брокен. И разрезали на куски. Она держала меня в клетке, Инис. Как птицу!

Инис открыла рот, но тут же опять закрыла. Она не знала, как объяснить Т’руук, что Левен оставила Тайли в живых, чтобы та спасла других герольдов, – Т’руук просто не сможет ни понять ее, ни посочувствовать. Для нее люди – просто добыча, за которой грифоны специально летают на край своей земли. Какое ей дело до людей, которых она никогда даже не видела?

Но Инис сама хотела сохранить жизнь Тайли, хотя и не готова была признаться себе в этом.

– Она и так скоро умрет, – вывернулась она, понимая, что оправдание неубедительное. – Она – больная добыча, не стоит пачкать об нее когти. Сейчас нам надо бежать, а не сражаться. Но скоро, – она наклонилась вперед, так что ее голова оказалась совсем рядом с головой сестры, – скоро мы вернемся в Эльвинию. И увидим наших отцов.

Внизу под ними лежала земля – синяя, черная и серая. В лужах на полях, над которыми в последние дни шел дождь, отражались звезды. Для Инис это было как подарок судьбы: небо сверху, небо снизу, а посредине – она.

– Да, – пророкотала Т’руук. – Я буду рада быть там. С тобой, сестра.

* * *

Лагерь разбили на холме, прямо над владениями Тайли. Если она пошлет своих солдат искать их, они спрячутся в густом лесу, где их никто не найдет. Киллиан молчал, но Левен читала на его лице облегчение; снова оказаться под сенью деревьев, пусть даже чужих, было для него счастьем, которое он не мог передать словами. Левен не удивилась, обнаружив, что Инис и Т’руук добрались туда раньше их и сестра уже развела огонь.

– Есть тушеное мясо, – сказал Киллиан, доставая котелок, который он спрятал от зверей. – Крольчатина с морковью.

– Я предпочитаю кроликов в собственном меху, – сообщила Т’руук, высоко подняв клюв. – И не кусочками, так весь вкус пропадает.

– Ну, в общем, у нас есть тушеное мясо, – сказала Левен, взяла из рук Киллиана котелок и поставила его поближе к огню, чтобы согрелся.

Раньше она знала лишь одного грифона – Фестуса; он помогал Инис искать Т’руук еще в Эльвинии. Он был большой и крепкий, с ярко-синими перьями и глазами цвета дубовых листьев. Присутствие людей он терпел озадаченно и угрюмо. А Т’руук все время выглядела разгневанной. «Еще бы, – подумала Левен. – Люди два года держали ее в плену и мучили. Счастье еще, что не выпотрошили. И виновата во всем моя мать».

– Мы на охоту. – Инис встала со своего места у огня. Она была напряжена, как это с ней часто бывало, плечи приподняты почти к ушам. – Подальше от этого места водится добыча покрупнее. Я видела оленей на склонах.

– Охотиться? Ночью? – Левен нахмурилась. – Животные сейчас наверняка прячутся.

– Т’руук хорошо видит в темноте, – коротко ответила Инис.

Грифоница тоже встала, и Левен с тревогой заметила, что им обеим не терпится поскорее убраться восвояси.

– А утром не будет безопаснее? – Левен начала рыться в мешке. – Здесь есть сушеное мясо, оно соленое, но все равно вкусное…

Теплая рука коснулась ее локтя. Киллиан заговорил совсем тихо, только для нее:

– Пусть летят. Им нужно многое наверстать. Они скоро вернутся.

Левен подняла голову: Инис уже сидела на спине Т’руук. В вихре ветра и перьев они взмыли в небо и сразу скрылись из виду.

– Я знаю, что ты прав. – Левен повернулась к Киллиану. – Просто я волнуюсь. Вокруг наверняка полно людей Тайли, которые ищут грифона, да и нас заодно… – Она умолкла. – В чем дело? Что с тобой?

Друин слегка улыбнулся и покачал головой.

– Не знаю, рассказывать тебе или нет, – признался он. – Я и сам пока не понимаю.

– Давай-ка сядем. Итак, ты ударился головой, пока летел с крыши, или еще что?

Они сели у огня, и Киллиан удобно обнял ее за талию. Прежде чем заговорить, он наклонился к ней так, что они оказались щека к щеке, и она с наслаждением вдохнула его запах – древесный, земляной, дикий.

– Когда мы сидели на крыше, я слышал голос, – наконец выдохнул он. – Он прозвучал у меня в голове, отчетливо и громко. Голос был знакомый, но какой-то… неправильный. Из-за расстояния, что ли.

– Что он сказал?

– Он сказал: «Я призываю тебя, Странствующий по Тропам! Я зову тебя, Отец леса! Дикому лесу нужен защитник, Зеленый человек». – Киллиан ненадолго умолк, прикусив губу. – Вот и все. Больше он ничего не сказал. Кажется, говорил Друиданнон. Я всегда думал, что узнаю его голос из тысячи, а теперь не уверен, он это был или нет. Он словно говорил двумя голосами сразу.

Левен теснее прижалась к Киллиану. Ей вдруг стало холодно.

– Кто этот Зеленый человек?

Вдруг маленькая галка, подружка Киллиана, которую он звал Орешком, слетела с веток и опустилась перед ними на землю. Они не видели ее весь день, а тут она стала расхаживать перед костром, твердя свое «чик-чик», пока Киллиан не бросил ей из кармана орешков.

– Даже не знаю, как тебе объяснить. Он… – Киллиан вздохнул. – Это дух Дикого леса, наверное. Как дунохи, только… более скрытный. На дунохи можно наткнуться на любой Тропе – тебе ли не знать, ты ведь даже подралась с одним, – но Зеленый человек никогда так не поступит. Я не знаю ни одного друина, который видел бы его своими глазами, хотя мы все знаем, что он существует. Он… дух хаоса, смерти и возрождения, разложения и роста. Ему нет до нас никакого дела, но он – это мы.

– Вообще ничего не понятно.

– Это я еще хорошо объясняю, поверь, – тихо фыркнул Киллиан. – Говорят, что Зеленый человек – это сам Дикий лес, что он может повелевать лесом. Под землей живут древние существа, и они выйдут на его зов… – Он замолчал, качая головой. – Если Друиданнон зовет Зеленого человека, значит на Бретлении все плохо. Левен, я должен вернуться туда. Вернуться как можно скорее. Даже несмотря на то, что я…

Траун. Его рога так и остались синими, как васильки, а животные подчинялись его воле. И то и другое означало, что Дикий лес не примет Киллиана. Два года назад лес ополчился против него, и это причинило ему сильную боль.

– Т’руук свободна, – тихо сказала Левен. – Мы сделали то, что обещали Инис. Жаль, что на это ушло так много времени. Поедем теперь на Бретлению.

– А как же Тайли?

– Да размотать эту Тайли до самых звезд и обратно, – твердо сказала Левен. – Я больше не хочу ни видеть эту тварь, ни слышать о ней. Если она сможет помочь моим товарищам-герольдам, то хорошо, но без меня. Больше она не увидит ни меня, ни сестру.

* * *

В ту ночь, когда Левен уже засыпала, привалившись к теплому боку Киллиана, в ее полусонном мозгу возникло ощущение чужого присутствия. Это случалось уже не в первый раз. Вместе с болью и слабостью оно было еще одним симптомом ее болезни, который усиливался в течение всего года.

«Пожалуйста, дай мне поспать, – подумала она. – Или хотя бы пусть мне приснятся мои воспоминания».

Как бы не так. Стоило ей погрузиться в рваный, тревожный сон, как в мозг хлынул поток ярких красок и шквал необычных ощущений: она была зверем на четырех ногах, высоким, сильным и красивым; жемчужный рог торчал из ее лба, суживаясь до смертоносного острия. Ее окружали только черные скалы, клубящийся дым и смертоносный красный огонь, который ручейками сочился из трещин, а она повелевала ими. Жар обрушился на Левен, наполнив ее черную гриву сажей, и она наслаждалась им. Это была ее земля. Ее сердце. Пусть охотятся на нее те, у кого хватит смелости, – они этого не переживут. Магия скрыта в самих ее костях, она сразит любого.

Потом она стала кем-то огромным, кто живет в морских глубинах, соленых и мрачных, под страшным давлением воды, среди оглушительного безмолвия. Скоро для нее настанет пора покинуть безопасный мрак и выйти на поверхность. Там, на голубом песчаном пляже, она отложит яйца и станет ждать, когда Энона сделает сто оборотов вокруг солнца.

Под конец она превратилась в быстрое и свирепое существо, несущееся по лесу подобно урагану. За ней по пятам мчались другие, похожие на нее, их клыки были покрыты запекшейся кровью после предыдущей схватки. «Меня хотят убить», – подумала она, а существо, обитавшее в ней, рассмеялось. «Пусть попробуют», – ответило оно.

* * *

Левен проснулась очень рано. В последнее время это случалось с ней то и дело. Голова раскалывалась, во рту было кисло, в мышцах ощущались жжение и колотье. Она хотела встать, но не смогла – казалось, за ночь из ее рук и ног вытекла вся сила.

Наконец она пошевелилась и села, хотя с трудом. Киллиан уже был у костра, готовил еду на всех. Левен порадовалась, что он не видит ее слабости.

«Мы едем назад, на Бретлению, – сказала она себе. – Это главное».