Вы совершенно правы, друг мой, долгое время считалось, что все портреты несчастной сестры императрицы уничтожены, – когда-то в центре Стратума даже стояла ее большая мраморная статуя, которую опрокинули и разбили на мелкие части, когда Селестиния пришла к власти. Однако я знал одного человека, который утверждал, что один или два портрета сохранились. Конечно, в тайне, ведь само обладание такой вещью уже смертный приговор. И, скажу вам по секрету, я видел такую картину. Ее хозяин, мой друг, хранит ее в подвале, за отдельной дверью и накрытую клеенкой. Он, конечно, взял с меня клятву никому не говорить о ней, но я не вижу особого вреда в том, чтобы описать вам увиденное мной; в конце концов, откуда нам знать, кто именно изображен на том портрете, правда? Так вот, там был нарисован Звездный трон, а на нем – молодая женщина, честно говоря некрасивая, но совсем неглупая, с хитринкой в глазах. Волосы черные, завитые, локоны гладкие и блестящие, точно намасленные, а на коленях – скипетр наших предков. И взгляд… такой печальный, а может, слегка ироничный. Как будто она уже знала, что сестра замышляет против нее недоброе. Возможно, она уже чувствовала вкус яда.

Пока Каэто отсутствовал, на его рабочем столе копились отчеты; с нашествием отанимов их стало намного больше. Посланник налил себе чашку горячего сладкого чая из чайника, который постоянно держал на плите, – раньше это делала Белиза, и ему пока не хватало духу заменить ее кем-то другим, – и принялся за чтение. Необходимо было, просмотрев донесения со всех концов империи, отделить важное и интересное от пустого и повторяющегося и, написав отчет, представить его императрице. Так будет продолжаться и впредь, до тех пор, пока он не придумает, как ему исчезнуть.

Судя по донесениям, ситуация на Бретлении была хуже некуда. Когда отанимы прибыли на остров, там уже началась гражданская война, которая оттянула на себя столько сил и средств, что островитяне оказались практически беззащитными перед натиском титанов. Впервые отанимов заметили на восточном побережье, над проливом Великанов, но это не остановило королеву Сени, которая продолжила свое наступление на Лондус. Лишь потом, когда главные силы отанимов прибыли в крупнейший город Бретлении, Сени осознала свою ошибку. Она перебила почти всю армию своей матери, сама понесла тяжелые потери и оказалась совсем не готова к встрече с Икарайн. Очевидцы, которым удалось выбраться с Бретлении, в один голос рассказывали о битве, во время которой воды реки Старый Отец покраснели от крови. Где сейчас королева Сени, не знал никто. О королеве Броудике говорили, что она жива, но в плену, в подвалах своего замка.

Великий лесной город друинов, Досрайх, уничтожен. Новость вызвала у Каэто острое сожаление. Чужеродная и таинственная магия Бретлении всегда вызывала у него симпатию. Было грустно узнать, что пришельцы уничтожили ее так же легко, как и все остальное. Но беженцы с острова считали, что друины погибли не все, часть выжила и, скорее всего, прячется в самых глухих уголках Дикого леса.

Другие известия были поспокойнее. Часть посланников отправили на побережье Гойля: вдруг появятся признаки, что отанимы намерены высадиться там. Впрочем, этого пока не случилось. Похоже, Икарайн интересуют только последние титаны, точнее их уничтожение. И все же…

Ни в одном из прочитанных им сообщений не говорилось ни слова о грифонах.

Некоторое время назад империя сама начала уничтожать грифонов на севере Бретлении и вывозить их кости на материк. Делалось это руками герольдов, в том числе Босс, командира первого подразделения крылатых воинов империи. Может, она что-то знает о грифонах, ведь она видела их вблизи. Не исключено, конечно, что ничего полезного она и не узнала, но все же стоит ее найти и поговорить. Каэто вышел из своего кабинета и направился к секретному проходу, который вел в императорскую часть дворца, но, к своему изумлению, наткнулся на двух герольдов. Они ждали его.

«Беспечность, – сказал он себе. – Ты стал слишком беспечным».

Один герольд коротко поклонился, и Каэто немедленно насторожился.

– Посланник, императрица желает говорить с тобой.

Каэто непринужденно улыбнулся. Он окинул взглядом коридор, прикидывая, есть ли из него другой выход. Встреча с императрицей – это одно, но незапланированная встреча?

– Мой визит к ее сиянию запланирован на послезавтра…

– Тем не менее она желает говорить с тобой сегодня.

Это были герольды нового образца, только что вышедшие из мастерской Гинид Тайли, где бы та ни обреталась теперь; Каэто не посвятили в тайну ее местонахождения, и недаром: при их последней встрече Тайли едва не скончалась от яда, которым угостил ее он. Привычные серебристо-голубые рудные линии первых герольдов заменил всего один ромб из руды, вживленный под кожу; обычно пятно синело на предплечье или у основания шеи. Эти герольды получались мощнее и способнее прежних, и, поскольку их производство стало не таким болезненным и долгим, как раньше, в процессе они почти не теряли память. И все же Каэто не любил их. Это были солдаты, истинные добровольцы, до мозга костей верные империи.

Младший из двух герольдов, наголо бритый, с молочно-белой кожей, опустил руку на плечо Каэто. Опустил легко, без нажатия, но посланник сразу почувствовал угрозу. Он улыбнулся.

– Если императрица хочет видеть меня немедленно, то мне нужно захватить отчет, – сказал Каэто. – Позвольте мне вернуться за ним в кабинет.

– В этом нет необходимости, посланник Каэто. – Пальцы герольда сомкнулись вокруг плеча Каэто.

Что ему оставалось делать? Эти двое обступили его и повели по коридору прочь от его кабинета. Он пошел, не сопротивляясь. Каэто случалось убивать герольдов, но всегда издалека, тайно. В сапоге у него таился нож, натертый ядом, который усыпил бы любого на день, а то и больше, но тут противников было двое, а нож только один. К тому же Каэто не знал, справится ли его нож с кожей герольда, да и подействует ли яд, он тоже не знал. Новые солдаты империи были почти неуязвимы.

Второй герольд, женщина, взглянула на него сверху вниз так, словно читала его мысли:

– Императрица ждет тебя в Голубой гостиной, посланник. Она будет обеспокоена, если мы опоздаем.

* * *

Голубая гостиная не была голубой сама по себе; ее название появилось благодаря окну, занимавшему в ней центральное место. Собранный из кусочков синего, черного и фиолетового стекла витраж изображал ночное небо с золотым полумесяцем, бледно-кремовыми облаками и звездами-прародителями из золота. Когда днем сквозь стекло проходил солнечный свет, он становился лазурным, и вся комната тоже окрашивалась голубым. В ней и обитала обычно императрица, когда наведывалась в свой основной дворец, так что убранство комнаты отвечало ее предназначению. Когда Каэто ввели туда, он встал, сцепив руки за спиной и сохраняя спокойное выражение на лице, хотя внутри у него все звенело от тревоги.

Императрица с куклой сидели бок о бок на двух золоченых креслах с розовой обивкой, обе почти одинаково миниатюрные. Куклу сегодня нарядили в серебряные кружева, ее нарисованное личико скрывала искристая вуаль. Император Юстиния тоже была здесь. Она стояла за длинным столом, скрестив на груди руки. Как всегда в присутствии императрицы, она выглядела раздраженной, но Каэто чувствовал, что сегодня ее раздражение направлено против него. И не просто раздражение, а гнев. Герольды нашли у него в сапоге нож; он остро ощущал его отсутствие.

– Вот и ты, посланник, – сказала Юстиния. – Надеюсь, ты польщен. Наша императрица покинула дворец Небесной Сини специально для того, чтобы увидеть тебя.

– Для меня всегда большая честь находиться в присутствии вас и императрицы, – ответил он спокойно и тут заметил на поясе Юстинии меч.

– Тебе будет поручена особая миссия, – заговорила императрица.

Она повернула к нему свое морщинистое личико, круглое, точно луна, и слегка склонила голову набок. На носу у нее висели круглые темные очки – она так долго смотрела ночами в небо, что дневной свет резал ей глаза.

– И даже… уникальная миссия. Достойная единственного человека в империи, имевшего прямой контакт с отанимами.

– На самом деле мой опыт общения с ними весьма ограничен, – ответил он, чувствуя, как потеет затылок. – Я только раз говорил с Икарайн Светоносной. – Он вспомнил кости Белизы, полученные тогда от древней крылатой жрицы титанов. – И совсем немного – с другими живыми отанимами в Черном городе.

Это была откровенная ложь, удобная, как бархатные перчатки. В отчетах, которые он написал по возвращении из Хураки, отсутствовали кое-какие важные детали, а его версия отравления Гинид Тайли представляла собой искусно сплетенную паутину лжи, которая, однако, рассыпалась при малейшем прикосновении: алхимик отравилась, якобы случайно заварив в чай не то растение, отчего у нее начались галлюцинации и она стала видеть всевозможные ужасы. Досаднейшая оплошность одного из величайших умов империи. И конечно, Каэто скрыл, что это он дал свободу Икарайн, заявив, что она освободилась сама. Но, как это всегда бывало в империи, его ложь прошла незамеченной, поскольку никому не служила во вред.

– А Тайли утверждает, что ты очень сблизился с этим существом. И ты, и твоя помощница. – Императрица склонила голову к кукле так, словно та что-то шепнула ей на ухо. – Прими наши соболезнования в связи с потерей помощницы. Мы знаем, что ты высоко ценил ее.

– Благодарю вас, ваше сияние. – Каэто поклонился. – Мне очень жаль, что воспоминания алхимика Тайли о событиях, произошедших в Хураки, искажены влиянием местного яда. Я рад, что она поправилась и продолжает служить на благо империи.

Императрица сухо усмехнулась.

– Твой контакт с отанимами, посланник Каэто, при всей его ограниченности уникален; это опыт, которым не обладает никто из наших подданных. – Она слегка подалась вперед на своем стуле. Ее ноги болтались над полом. – Мы хотим, чтобы ты поехал на Бретлению и заключил с этой Икарайн соглашение.

Каэто даже поперхнулся от неожиданности:

– Прошу прощения, моя императрица?

– Судя по тому, что мы узнали об отанимах, они отправились на Бретлению, питая давнюю неприязнь к грифонам и титану-медведю, – вставила император Юстиния. – В твоих отчетах подробно описана война между титанами, которая, по всей видимости, имела место две тысячи лет назад. Похоже, теперь отанимы хотят завершить начатое тогда. Но нет никаких доказательств, что они не обратятся к поиску иных целей, покончив с этим унылым островом.

– Трудно представить, что такие создания удовольствуются одной Бретленией, – сказала императрица, слегка улыбнувшись. – Слишком они похожи на саранчу. – Она погладила руку своей куклы. – Саранча ведь не перестает питаться только потому, что еда кончилась. Значит, нам необходимо заключить соглашение с ними сейчас, пока они еще сыты.

– Простите меня, императрица, но я не уверен, что с отанимами можно договориться.

– О нет, тут ты не прав, посланник.

Ощущение опасной недосказанности усилилось втрое. Каэто вдруг понял, что их разговор скрывает под собой глубины, в которых обитают акулы и другие существа, желающие сожрать его живьем.

– Вы уже вступили с ними в контакт, – сказал он.

– Конечно. Мы направили им послание с вопросом, сформулированным крайне деликатно, и получили очень осторожный ответ. Они хотят говорить с нашим представителем. – Императрица казалась очень довольной собой. – Говорить о будущем. Разве это не чудесно? Конечно, у них есть некие критерии, которым необходимо соответствовать, но этого и следовало ожидать от такого могущественного народа.

«Вот оно, – подумал Каэто. – Акула».

– Что же это за критерии?

– Мы все знаем, Каэто, – устало произнесла император Юстиния, у которой никогда не хватало терпения довести до конца очередную игру императрицы. – Знаем о двух твоих друзьях, живущих в Разломах.

– Разве не полезно все знать? – весело спросила императрица. – Так уж случилось, что у тебя есть именно то, что нужно ей.

– Я… – Каэто с трудом сглотнул. Страх захлестнул его смертельной волной. – Я не совсем понимаю, о чем вы.

– Икарайн Светоносная хочет вернуть своего подданного, – сказала Юстиния. – Похоже, у нее с ним тоже есть незаконченное дело. Второй отаним, кем бы он ни был, пойдет в дополнение к нему, как подарок. Жест доброй воли с нашей стороны. Взамен королева отанимов выслушает наши предложения.

– Ты действительно думал, Каэто, – продолжала императрица, – что можешь вернуться из Хураки с такой историей и не попасть под наблюдение? Мы знали о твоем разрушенном замке с самого начала. Мы просто следили за тобой и ждали, когда из этого знания можно будет извлечь пользу.

– Послушайте…

Укоренившийся инстинкт в любой сомнительной ситуации прибегать ко лжи подсказывал Каэто, что надо солгать и сейчас, сплести какую-нибудь выдумку – о чем угодно, лишь бы отвлечь их обеих от того, что он хотел скрыть. Но они знали. Они уже все знали. И тогда он решил прибегнуть к иному приему – сказать правду.

– Послушайте, они никому там не вредят. Они не на стороне Икарайн и не враги империи. Она хочет убить их, потому что считает, что они бросили ей вызов. Но какая польза от этого нам?

– Не нам, а мне, посланник. – Императрица усмехнулась. – Или ты забыл, кого звезды-прародители благословили своим светом?

Настала долгая пауза. Лазурное сияние в комнате сначала померкло, потом снова стало ярче – это вышло из-за облака солнце. Каэто низко поклонился.

– Простите меня. Я, конечно, сразу же отправлюсь в Разломы и стану готовиться к путешествию на Бретлению, – заверил он. Надо успеть предупредить Феллдира с Белизой. – Мы выйдем к побережью через несколько дней, если, конечно, наши верительные грамоты будут готовы.

– Каэто, ты меня удивляешь, – сказала Юстиния. – Медлительность не самое большое достоинство посланника. Копуш у нас полно. Твоих друзей-отанимов уже схватили и сейчас везут на корабль, который доставит вас через море.

Схватили. Слово резануло его по живому. Неужели они сопротивлялись? Феллдир мог сражаться, но не ради себя, а чтобы защитить Белизу. А уж Белиза дралась наверняка. Инстинкты бездомной кошки не покинули ее даже в новом обличье. А вдруг они ранены?

– Наши новые герольды отлично проявили себя, – продолжила Юстиния. – Конечно, это не то же самое, что сражаться с целой армией отанимов, но все же они прошли кое-какую проверку.

– Посланник Каэто, – императрица подалась вперед. – У тебя такой вид, словно тебя ударили по голове чем-то тяжелым, поэтому позволь мне объяснить тебе все простыми словами. Либо ты везешь наших пленников-отанимов на Бретлению, где вступаешь в контакт с Икарайн Светоносной от нашего имени… либо тебя сейчас выведут отсюда и казнят на главной площади Стратума за государственную измену. Тебе понятно?