Весь последний год Карайне возился с новым изобретением, которое назвал копьеметалкой. Это была своего рода катапульта для копий, хитроумное устройство, позволявшее запускать оружие в небо действием простой рукоятки. Оно-то и сбило невезучего отанима во время своего первого настоящего испытания – и первого, когда команда Карайне прикрепила к копью легкую цепь. Плененный летун лежал в неглубокой яме; одно его белое крыло, разорванное воздушным копьем пополам, висело месивом из крови и перьев, и из него торчал осколок серебристо-голубой кости. Эпона посмотрела на кость и вспомнила Левен с ее татуировками из руды титанов. «Где же ты теперь, подруга?»

– Мы уже не один раз испытывали машину, но целиться было не в кого, – взволнованно объяснял помощник Карайне. – Можно стрелять копьями в дерево, но так многому не научишься, а крупных птиц здесь нет. И вдруг смотрим – летит. Думаем, дай-ка попробуем. Попытка не пытка.

– А если бы вы не попали, а только разозлили ее и она бы прилетела сюда и перебила вас всех? Об этом вы не подумали? – укорила Эпона, но без особого энтузиазма.

Впервые за долгое время они добились успеха, что было очень важно для всех.

«Так почему же я не рада?» – подумала принцесса.

– Она упиралась, когда мы стали тянуть ее вниз, – продолжил помощник, – а потом обессилела и упала. Приземлилась на ногу и, кажется, сломала ее.

Отаним в яме оказался женщиной, не такой рослой, как другие ее сородичи, которых Эпоне довелось видеть вблизи. У нее были темные растрепанные волосы, черные глаза, дряблая кожа, в углах широкого рта – глубокие складки. «Старуха, наверное. А я думала, они не стареют, – мелькнуло в голове у Эпоны. – Хотя почему нет? Все ведь стареют».

Кто-то связал титанше руки за спиной; Эпона отметила для себя, что надо обязательно выяснить, кто это сделал, и наградить за храбрость. Нога отанимки точно пострадала, и вся она лежала как-то неловко, словно рассыпалась на части. Однако, увидев Эпону, пленница ухмыльнулась.

– Принцесса Эпона, – проговорила она. – Наслышаны. Принцесса-бунтарка.

– Как мило, – сухо ответила Эпона. – Приятно знать, что я произвожу впечатление.

– Впечатление крысы, что скребется у черного хода, – съязвила отанимка.

– Как твое имя?

– Безрил.

– Расскажи мне, Безрил, чем вы заняты в Лондусе. Сколько вас там, как часто летают ваши патрули. А еще меня интересует ваша предводительница и ее планы. Чего она хочет от моей страны?

Отаним по имени Безрил рассмеялась.

– Я ничего не скажу легкокостной. Это все равно что разговаривать с животным. С насекомым. Вы слышите звуки, но не понимаете их смысла.

– Так вот кто мы для вас? Насекомые, на которых незачем обращать внимание? – Эпона склонила голову набок. – А как же другие титаны? Как ты к ним относишься?

Безрил презрительно скривила верхнюю губу, обнажив длинные зубы.

– Грифоны – жалкие птицы, прячущиеся в горах. А Друиданнон уже сдох.

Словно ледяная рука сжала сердце Эпоны. За ее спиной вскрикнула Йельм, негромко, но отчаянно.

– А вы что, не знали? Ах да, мы все время забываем, что ваши посланцы медлительны, у них же нет крыльев. Друиданнон пал на холме, разорванный на куски нашей армией. От него остались лишь мясо и кости. Они лежат в траве, и их едят мелкие животные. Они сожрали его внутренности.

– Этого не может быть, – сказал Соласах. – Это ложь! Эта тварь лжет! – Его голос дрожал. – Наш повелитель – сильнейший из всех титанов.

– Нам доставляет удовольствие убивать кого-то из тех, кого вы считаете своими вожаками, – продолжила Безрил, – а потом смотреть, как вы бегаете, словно жуки, которым оторвали голову. Скоро мы убьем вашу королеву.

Эпона шагнула к яме. Краем глаза она заметила направленный на нее встревоженный взгляд Джек.

– Что ты сказала?

– О да, – Безрил завозилась в грязи, волоча за собой сломанное крыло. – Икарайн Светоносная скоро скормит твою мать своему сыну – он будет есть кости только самых важных из вас. Скромная пища, но нам не из чего выбирать на этом вонючем острове.

Эпона сжала кулаки, так что ногти впились в кожу. Самое главное сейчас – не потерять самообладание, не показать, что она боится.

– Когда? – спросила она, не решаясь произнести больше ни слова.

– Дитя цепей отпразднует свой пятый день рождения, когда звезды повернутся и покажут нам Хрустальную лютню, Ветвистое древо и Сломанный меч. Принцу понравится хрустеть ее косточками. Я думаю, она будет кричать.

Эпона отвернулась от ямы и кивнула Джек.

– Не будем тратить время на пытки. Убей ее.

Джек стояла неподвижно. Калибурн в ножнах у нее за спиной зажужжал было, но притих.

– Не могу, – призналась Джек. – Я не могу убить безоружного пленника.

– Ты не можешь или меч не может? – прорычала Эпона. – Прекрасно. Мама всегда учила меня практичности.

Она подняла с земли длинное копье и, держа его обеими руками, вытянула так, чтобы стальной наконечник уперся Безрил в шею.

– Я не боюсь тебя, маленькая принцесса, – рассмеялась отанимка. – Ты и твои последователи из расы легкокостных всего лишь…

– Крысы, я знаю.

Эпона надавила на древко, и острый наконечник копья вошел в мягкое горло отанимки. Та глухо крякнула, и кровь потекла из нее быстрой рекой, темная и, как показалось Эпоне, какая-то непристойная. Кровь хлынула изо рта Безрил, и тогда Эпона все-таки увидела страх на ее лице. Отанимка выкатила глаза и дернулась, словно пытаясь освободиться, но было уже поздно.

– Каково это, когда тебя убивает крыса, о великий и достойный титан?

Эпона всем весом налегла на копье, оно прошло сквозь шею отанимки, воткнувшись в землю под ней. Тело дернулось раз, потом другой, и стихло. Эпона отпустила копье. Джек пристально смотрела на нее, и румянец на ее щеках сделался особенно ярким.

Ларт и Карайне ждали в стороне. Эпона жестом подозвала их к себе.

– Снимите с нее все. Я хочу знать, что она несла. Может быть, сообщение.