На следующее утро, около десяти часов, Джанет раздвинула два мятых листа пластика, закрывавших пространство за водогреем, и достала красный рыболовный ящик. Потом отнесла его наверх в кухню, где вытащила и пересчитала восемь тысяч семьсот пятьдесят долларов, которые отдал ей Джои Пицио, добавила к ним тысячу двести пятьдесят из вещмешка Джесси и положила деньги обратно в ящик. На маленьком острове, где на счету был каждый доллар, сумма выглядела целым состоянием. В одиннадцать, когда Джанет уже праздно сидела на скамейке перед салоном красоты Беа, к ней подошла усталая и даже немного осунувшаяся Кэт и уселась рядом.

– У вас измученный вид, – заметила Джанет вместо приветствия.

– Спасибо. Зато вы – сама свежесть, – парировала Кэт.

Джанет хмыкнула в знак согласия.

– Рада, что мы смогли договориться, – продолжила Кэт.

– Доказательства у вас собой?

– У меня всё с собой. – Кэт сунула руку в сумочку и показала флешку, висящую на кольце с ключами. – Вот они, ваши неопровержимые улики.

Джанет протянула руку, но Кэт отдернула свою.

– Только один вопрос, – сказала она. – Почему вы передумали?

Джанет замялась, подняв глаза к нависающей над ними листве.

– Мне перепало немного денег? – Джанет произнесла это неуверенно, как вопрос.

Кэт улыбнулась.

– А как же ваше моральное превосходство? Куда оно подевалось?

– Самой хотелось бы знать. Я… тут одновременно самосохранение и желание исправить мир.

– Пусть даже за деньги?

– Даже за деньги.

Кэт отдала ей флешку.

– Поэтому я к вам и пришла. Чтобы все исправить.

– Плюс десять тысяч долларов, – вставила Джанет, отдавая секретарше рыболовный ящик.

Та открыла его и пересчитала деньги.

– Вообще-то денег совсем немного, – сказала Кэт. – С учетом того, что вы получаете, и риска.

– Денег всегда мало, – усмехнулась Джанет. – Там в ящике еще несколько блесен. Бесплатно. Как говорится: дай женщине десять штук – растранжирит за день. Но дай ей пару блесен – и она обеспечена рыбой на всю жизнь. Это из Библии. Или еще откуда-то.

Кэт покачала головой.

– Обо мне не волнуйтесь. Я самодостаточна до неприличия.

Она встала, не прощаясь подошла к своей машине и уехала.

* * *

Роланду Финклу хватило ума забраться в уединенную нишу в блинной, хотя посетителей почти не было. Он уже пил колу из огромного стакана, когда на сиденье напротив скользнула Лотти Прайд.

– Мы познакомились в Маунт-Чейз, – сообщила она. – На собрании по поводу инициативы рыбаков о лове угря. Вы дали мне визитку.

Финкл уже и сам вспомнил ее. Он посетил несколько собраний, но интересные люди там попадались редко.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Лотти Прайд, – представилась она. – Я из Центра защиты прав коренных народов на рыболовство.

– Я мог о нем слышать? – спросил Финкл. – Акронима из такого названия не получится.

– Акронимы, аббревиатуры, идиотские названия международных корпораций – это все принадлежит поселенцам, не местным. На то, чтобы произносить истинные названия вещей, времени не жалко.

– Это официальный разговор?

– Обязательно, – подтвердила Лотти. – Когда не врешь, можно себе позволить. Эти записи Центр защиты прав коренных народов на рыболовство получил от анонимного союзника. Про анонимность – правда. Записи подтверждают то, что мы утверждаем уже много лет. Почти шесть сотен лет. Экс-губернатор, директор «Бандо интернэшнл» в США, владелец промышленного промысла угря и бюрократ, контролирующий рыболовство, сговорились с целью разграбления природных ресурсов, запустили якобы народную инициативу на деньги иностранной компании и, возможно, даже кое-кого убили. Насчет последнего ясности нет.

– Боже. Как вы это достали?

Лотти нахмурилась и разочарованно выдохнула.

– Я ведь уже сказала: мы получили информацию от анонима. Вы репортер, вот и делайте репортаж. Там на записи – члены Ассоциации кровопийц-негодяев Мэна. Ваша работа – раскапывать, а тут уже за вас все раскопали.

– Какой ассоциации?

– Акроним, – закатила глаза Лотти и придвинула к нему по столу флешку.

Роланд Финкл мгновение выглядел озадаченным, но потом широко улыбнулся. Увидев его улыбку, Лотти вздохнула с облегчением. Все же не полный идиот.

– Когда прослушаете, позвоните мне.

Подошла приветливая пышнотелая официантка в голубой форме с блокнотом навскидку.

– Что вам принести для начала? – спросила она.

Лотти подняла на нее глаза.

– Я уже ухожу, а вот молодому человеку еще ведерко кукурузного сиропа.

* * *

Телефон Толанда Бейтса зазвонил в ту минуту, когда он возвращал тирольскую шляпу в магазин.

– Извините, – сказал он продавщице, на вид десятикласснице, и подумал, что скоро лето, раз уже нанимают школьников.

– Бейтс, – раздался из телефона хорошо запомнившийся ему голос.

– Шеф Крозерс. Рад вас слышать, сэр. Как ваши дела?

– Спасибо, хорошо. Надеюсь, ты получил повышение. Я замолвил за тебя словечко твоему шефу.

– Благодарю вас, сэр. Очень благородно с вашей стороны. Пока жду новостей, как сложится.

– Бог даст, все получится в твою пользу. Но послушай, мне нужно тебе кое-что сказать. В деле произошел неприятный поворот, хотел поставить в известность.

– Что случилось, сэр?

– Человек, который сгорел в машине, не тот, кто мы думали.

– Что вы имеете в виду? – спросил Толанд и отошел в безлюдный проход между вешалками.

– Машина была арендована Терстоном Харни, и на трупе в остатках бумажника нашли металлическую кредитку на то же имя. Так мы и установили личность. Но зубы не совпадают.

– Зубы?..

– Насколько можно предполагать, – продолжал Крозерс, – Харни инсценировал свою смерть. Это труп бездомного, который жил на улице в Милуоки. По крайней мере, одно время. Скорее всего, Харни подобрал его на машине, накачал виски или чем еще, ну и так далее. Ужасная судьба для божьего создания. К счастью, мамочка Харни водила его к стоматологу, во всяком случае до отъезда в Принстон.

– Господи Иисусе! – воскликнул Толанд.

– Ну-ну, сынок. – Кажется, Крозерсу не понравилось упоминание имени Господа всуе. – Скорее Лазарь, только злобный.

– И где Терстон Харни теперь?

– Остается только гадать. Но я подумал, что надо тебе сообщить, – ответил Крозерс.

– Благодарю вас, сэр. Конечно. Если выяснится что-то еще, пожалуйста, позвоните мне. Всегда лучше на мобильный.

– Разумеется. Желаю удачи с повышением, Бейтс, и я рад, что Господь свел нас вместе.

– Я тоже, – отозвался Толанд, но в мыслях был уже далеко. Он снова надел тирольскую шляпу, вышел из магазина и рысцой подбежал к машине, торопясь предупредить Джанет и молясь, чтобы Харни так и остался в Висконсине.

Когда он уже отъехал и направился на юг, из арендованного внедорожника вышел мужчина с обезображенным лицом, вошел в тот же магазин и спросил у молоденькой девушки за стойкой, где отдел мужской одежды.

* * *

Услышав новости, Джанет встревожилась не меньше Толанда. Она встретила Саймона на причале – уже теплело.

Ее бывший дымился от ярости.

– Что за фокусы? – вместо приветствия рявкнул он. – Твой бойфренд спалил мои деньги. Зачем, Джанет?

– Он мне не бойфренд. И мы сделали это, чтобы защитить тебя от твоей же дурости.

– Знаешь что? Это его надо защищать от меня. Я не из тех, кто…

– Саймон! – перебила его Джанет. – Он ищет тебя.

– Ты о чем? Кто?

Она рассказала ему о звонке Толанда насчет воскрешения Терстона Харни и его зубов.

– Тебе нужно снова уехать в Арустук. Или навестить своего друга Джека Страдвика в Ки-Уэст. Говорю тебе, Терстон Харни вернется и ему нужны ты и деньги.

– Деньги пусть с тебя требует, – огрызнулся Саймон. – Это не я их сжег, а ты. Даже если бы я хотел отдать их ему – что мне делать? Прочитать ему лекцию о зарождении банков?

– Саймон, тебе надо уехать.

– Во Флориду? На баркасе для ловли омаров?

– Все равно куда, Саймон, но если хочешь жить – сваливай.

– А тебе, значит, небезразлично, жив я или мертв, – заметил Саймон. – Хоть какое-то утешение. Правда, любовью это, наверное, не назовешь.

– Если любовь предполагает, что тебя не напичкают гербицидом, не свяжут как свинью и не сожгут в машине или не скормят омарам, то я тебя люблю. Только, пожалуйста, спрячься где-нибудь.

* * *

Когда Кэт Резерфорд услышала на автоответчике голос Роланда Финкла, у нее по спине пробежал холодок. Если репортер так быстро нашел ее, то, уж конечно, вскоре найдут и остальные. Утром Финкл опубликовал громкое разоблачение, а значит, скоро разверзнется ад. Она прослушала сообщение второй раз, и в этот момент телефон зазвонил снова. Ответить Кэт не рискнула. После четвертого звонка включился автоответчик и раздался голос Лестера Бердвелла, бодрый, как всегда:

– Дорогуша, прекрасная новость! Намечается короткая командировка в Нассау. На этот раз арендую частный самолет – уверен, ты тоже захочешь полететь. Кое-какие важные дела там образовались. Ну а для тебя – только песок и солнце. Везет же некоторым.

Шеф говорил радостным тоном, даже слишком радостным. Назвав время и номер рейса, Бердвелл повесил трубку. Кэт сидела не шевелясь и часто дыша. Потом заставила себя успокоиться и встать с кровати.

– Соберись, – сказала она пустой комнате. – Ты уже большая девочка.

У нее было три рекомендательных письма на официальных бланках Бердвелла: Кэт много лет подписывала за него корреспонденцию, так что подделать его автограф труда не составило. Письма уже лежали в сумке с ноутбуком. На всякий случай она прихватила и несколько чистых бланков. Если выехать до зари, то уже к завтрашнему вечеру можно добраться к западной границе штата Нью-Йорк. В Скейнителесе у нее жила двоюродная сестра, которая упоминала, что спикер законодательной палаты штата в Олбани ищет секретаря. Наверняка он будет рад познакомиться с прапраправнучкой Резерфорда Б. Хейза.