Весной 1996 года, когда Джанет с Саймоном в первый раз кувыркались на матрасе, уложенном в кузов его грузовичка, они и понятия не имели, что со всех сторон вокруг происходит массовая миграция угря. В последующие годы целый ряд факторов – хищнический промысел, нарушение течений из-за изменения климата, болезни, плотины гидроэлектростанций и, возможно, какие-то другие, еще неизвестные науке причины – привели к сокращению миграции на девяносто пять процентов. Но, сколько бы угрей ни оставалось, они чего-то стоили. И чем меньше их становилось, тем больше росли цены.

Один стеклянный угорь ничем не отличается от другого. Человеческий глаз не увидит никакой разницы. Однако той весной, когда погиб Лиам, все-таки нашелся особенный угорь. Он был одним из трех, которые плыли ниже и правее тех, кого загребла сеть Томми Б. на подходе к устью ручья. Остальных подняли и поместили в живорыбный садок, а потом отправили на грузовом самолете на ферму в Корее. Через восемнадцать месяцев их снова переправили через океан, чтобы подать в ресторанах в виде унаги. Только трем малькам посчастливилось не попасться в сеть и избегнуть этой участи. Томми Б., который к тому времени зарабатывал на угрях больше, чем все его знакомые на омарах, даже не заметил трех беглецов. Рыбаки не гоняются за одиночками.

Одного из этих трех мальков на следующий день проглотила речная форель. А второго через год выхватила из воды большая голубая цапля, потому что он, против обыкновения, выплыл на мелководье до наступления темноты.

Третий же сначала поселился в небольшой заводи ручья, а потом, во время весеннего паводка, перебрался выше, перевалив через мокрые камни в маленький затон на участке, где началось, а потом приостановилось строительство дачи.

В затоне угорь и обосновался, по-видимому надолго.

После развода Джанет с большой скидкой купила недостроенный дом и сама довела его до ума. К этому времени угорь жил в затоне уже два года. Он дорос почти до двенадцати дюймов и весил чуть меньше фунта. Он питался попадавшими в воду червями, личинками поденок и ручейниками, а также подъедал все, что падало в затон и погибало. Угорь жил в затоне не один, но общество его не интересовало. Соседи тихо проскальзывали мимо и не донимали друг друга.

Шли годы. Джанет пережила семейную трагедию, рак и чуть не обанкротилась, но нашла свою нишу. В отличие от угря, она не охотилась, однако существовала в том числе за счет крабов, пойманных другими. Оба выживали как могли.

Вечером накануне того дня, когда меньше чем в миле от затона Джесси Эд Дэвис столкнул Саймона в пролив, угорь поймал лягушку. Раздался тихий всплеск, но затон находился за домом, и Джанет ничего не услышала. Угорь весил уже целых шесть фунтов. Он кормился только по ночам, его движения стали четкими и уверенными. Днем он неподвижно лежал в корнях у подмытого берега, переваривал пищу. Ему было суждено ждать, хватать то, что попадется, и расти. Пока не наступит тот самый день.