– Давай начнем с конца, – сказал Толанду Бейтсу Отис-маленький. Шеф полиции не снимал шляпу даже за столом, главным образом чтобы скрыть редеющие волосы. По сравнению с отцом он был пониже ростом и более дряблый, но сходство бросалось в глаза: скошенный подбородок, водянисто-голубые глаза, кустистые брови.

– Сдай оружие и жетон, переоденься в гражданское, а потом возвращайся сюда.

В участке было жарко и душно, и кабинет Самлина-младшего казался еще меньше и теснее, чем обычно.

– Теперь-то в чем дело? – спросил Толанд.

– Выполняй без вопросов.

Бейтс сделал, как было велено: пистолет и жетон положил шефу на стол, а форму оставил в шкафчике. Когда он вернулся, оружие и бляха уже исчезли.

Толанд вытянулся перед столом шефа, переминаясь с ноги на ногу.

– Тебя рекомендовали на повышение, – сообщил Самлин и приподнял клочковатые брови.

Толанд сглотнул.

– Что ж, это очень приятно.

– Поэтому я отправляю тебя в административный отпуск без сохранения заработной платы.

– Боюсь, я не понимаю, сэр.

– Мне позвонил шеф Крозерс из самого Висконсина. Видимо, ты произвел на него хорошее впечатление: искренний, богобоязненный, преданный долгу. Ты проявил настоящую инициативу.

– Вы сами просили меня, сэр. – У Толанда перед глазами мелькнула сцена: он дает шефу Крозерсу визитку. Говорил же звонить на мобильный, но что уж теперь.

– Отвечать будешь, когда я прикажу, – отрубил Отис-маленький. – Шеф рассказал мне, как ты печешься о своей дорогой матушке.

Толанд уставился на носки своих ботинок.

– Она умерла, Толанд. Забыл? Использовал родную мать как наживку для своей рыбалки.

Бейтс стоял столбом.

– Ну, вы же сказали…

– Я просил тебя проявить инициативу, а не позорить свою покойную мать. Но после того как нашелся жареный Терстон Харни, разве я по-прежнему просил проявлять инициативу?

– Но вы не приказывали мне прекратить ее проявлять, сэр.

– Чего я совершенно точно тебе не приказывал, так это надеть форму, ехать в другой штат и выдавать себя за представителя нашего управления!

Толанд потер ладонью лоб и запустил пятерню в волосы. Дело принимало серьезный оборот.

– Так что позволь задать еще один вопрос, – рявкнул шеф.

Его подчиненный стоял и ждал.

– С какого, черт тебя дери, перепугу ты вообразил, будто можешь сам, без согласования с управлением, провернуть такой номер? Почему ты не пришел ко мне?

– Понимаете, сэр, – произнес Толанд, но слово «сэр» застряло у него в горле и пришлось начать сызнова: – Я пытался с вами говорить. Всю дорогу. Сначала вы сказали: «Это передоз. Не тронь, так и не воняет». Потом вы сказали, что дом сгорел случайно: «Не тронь, так и не воняет». Потом выясняется, что Терстон Харни мертв: «Не тронь, так и не воняет». Но оказалось, что кто-то убил Терстона Харни, и возможно, этот кто-то отсюда. Здесь давно уже воняет. Вот только вам не хотелось нюхать. В смысле, я знаю: вы не хотите, чтобы я искал, но я должен. Я думаю, ниточки могут тянуться на самый верх.

– Ты хочешь обвинить моего отца? Он замешан не больше твоей мамы.

– Моя мать умерла! – Толанд в первый раз за весь разговор повысил голос. – Обо мне говорите что хотите, но не смейте трогать мою мать: она умерла в сорок два, вдвое моложе Отиса-большого, и ничего плохого никому не делала.

– Зачем же тогда ты едешь в Уоватосу и рассказываешь там шефу полиции, что у нее маразм?

Бейтс рассвирепел.

– Рыба гниет с головы – вот откуда вонь! Вы оба делаете вид, будто везде тишь и благодать. Семейный бизнес: Отис-большой и Отис-маленький. Служить и защищать самих себя.

Шеф вскочил на ноги и, подавшись вперед, занес руку, как будто собирался влепить подчиненному пощечину. Но потом опустил руку и злобно улыбнулся.

– Когда все это закончится, – пригрозил он, – хорошо, если хоть егерем куда-то устроишься.

– Так точно, – ответил Толанд. Егерем – как раз то, что надо.

* * *

Джанет сбросила звонок и вставила визитку Кэт Резерфорд обратно в зажим к другим карточкам, лежавшим в ящике для всякого хлама, когда увидела, что к ее дому подъехал Толанд. Теперь Джанет прихлебывала из кружки чагу, а Толанд пил воду. Он явился в штатском и, расхаживая взад-вперед по комнате, неторопливо объяснил, куда делась форма.

– Одно хорошо: теперь могу называть его в лицо Отисом-маленьким.

– Ох, мальчик мой, – расстроилась Джанет. – Это все из-за меня. Прости, не надо было тебя втягивать.

– Я сам втянулся, – возразил Толанд. – Я взрослый человек и ни о чем не сожалею.

– А Отису-маленькому следовало бы постыдиться. Отстранил лучшего своего сотрудника. Получил то, что хотел, болван чертов.

Толанд пожал плечами.

– Тебя восстановят, – не унималась Джанет. – Есть же апелляционная комиссия или что-то в этом роде. Разве ты не можешь потребовать официального разбирательства?

Толанд остановился и налил себе еще воды.

– Не знаю. Думаю, может, лучше просто звать его Отисом-маленьким. – Он уселся напротив, уже успокоившись. – Но ощущение странное, когда не нужно ничего делать.

– У меня есть для тебя работа, – предложила Джанет.

– Какая же?

– Съезди к Сонхо Хану.

* * *

Поднимаясь по узкой извилистой дороге в Комптон-Харбор, Толанд Бейтс чувствовал, что почти невольно входит в роль детектива. В шкафчике Берта он позаимствовал жетон в кожаном футляре, чтобы в случае чего помахать значком.

Оделся он в гражданское: пиджак из шотландки, узкий черный галстук и стильная тирольская шляпа зеленого фетра, купленная в аутлете в Броктоне по дороге. Почему-то он не мог себе представить, как заниматься полицейскими делами без головного убора.

Пролился короткий дождь, прохладный майский день принес крепкий бриз. В середине лета в такие деньки пролив кишел парусными яхтами отдыхающих. Повернув на дорожку к резиденции Сонхо, Бейтс увидел развевающиеся на флагштоке перед домом флаги США и штата Мэн.

Слуга Блейк при виде полицейского жетона побелел и метнулся искать хозяина. Толанд оглядел гостиную, отметив, что с обеих сторон открывается вид на воду: с одной на океан, с другой на залив. От усадьбы веяло нереальным богатством. Цветник Сонхо еще не полностью распустился, но был безупречно ухожен. Из земли уже проклюнулись далии и лилейник, готовясь вскоре качаться на ветру.

– Черт возьми, – сказал Толанд вслух, когда Сонхо спустился по ступеням.

– Господин полицейский, – произнес тот и протянул руку, не попросив предъявить документы. Толанд даже был слегка разочарован. Наводить страх на блондинистых мальчишек вроде Блейка казалось до постыдного мелким.

– Детектив, – поправил он хозяина дома. – Детектив Крозерс. Спасибо, что приняли меня.

– Конечно-конечно. – Сонхо приглашающим жестом указал на кресло.

– Беспокоиться не о чем. Мне просто нужна кое-какая помощь.

– Могли бы позвонить, – заметил Сонхо.

Толанд пожал плечами:

– Таков протокол.

Кореец кивнул, хотя явно не понял, о чем речь.

– У нас проблема. Мы подумали, вы можете располагать информацией по интересующему нас вопросу.

– Рад буду поделиться.

– Вы ведете дела с поставщиком угрей по имени… – Бейтс заглянул в блокнотик, который вынул из нагрудного кармана. Страницы были чисты. Он начал ощущать прилив адреналина, как в Уоватосе, и мельком подумал, является ли реквизит частью костюма, или это разные вещи. – …По имени Томас Б. Донован.

– Веду, – подтвердил Сонхо. – Я не очень хорошо его знаю, но мы – наша компания – делаем закупки у него и его партнеров.

– Однако вы достаточно близко знакомы, чтобы описать его личные качества?

– Личные качества?

– Похоже, он угрожал женщине по имени… – Толанд перевернул страничку блокнотика. Сплошная импровизация. – Джанет Кинг. Судя по всему, она нанесла вам визит, а потом, через пару дней, этот самый Донован приехал к ней на работу и стал угрожать. У вас есть какие-нибудь соображения относительно того, какая связь между этими двумя фактами? – Он убрал блокнотик в карман.

– Угрожал? – переспросил Сонхо, и в его голосе прозвучала нота сомнения. Или это была тревога? Толанд подумал, что его собеседник тоже неплохой актер, но не гений.

Кореец сделал долгий вдох. Толанд понял, что тот обдумывает стратегию, и стал ждать.

– Об этом я ничего не знаю, – наконец проговорил Сонхо. – Томми Б. человек довольно резкий; сами знаете, какие у рыбаков нравы.

Бейтс кивнул:

– Знаю.

– В общем, я не в курсе случившегося, но мне трудно представить, что имели место угрозы. Я даже не знаю, по какой причине эти двое встретились. И не могу себе представить, чтобы мистер Донован угрожал женщине.

– А вы не могли бы сказать, зачем миссис Кинг встречалась с вами?

– Да я и сам не понимаю, – развел руками Сонхо. – Просто ума не приложу. Она была напугана. Человека, на которого она работала, убили. Он тоже занимался поставками угрей, но не сотрудничал с «Бандо», с нашей компанией. Добывал молодь без лицензии.

Толанд понимающе кивнул.

– А вы, случайно, не знаете название компании, куда он поставлял товар, – ваших конкурентов, так сказать?

– Какое отношение это имеет к мистеру Доновану и миссис Кинг? – насторожился Сонхо.

– Вот это мы и выясняем, – не смутился Толанд. – Не сомневайтесь, вас ни в чем не подозревают. Мы сами пытаемся разобраться, что к чему: смерть мистера, – еще один быстрый взгляд в снова появившийся блокнотик, – Тайсона, Беннета Тайсона; при чем тут мистер Донован и эта миссис Кинг, которая, видимо, работала с мистером Тайсоном, но почему-то искала встречи с вами. Как-то уж очень запутанно. Вот мы и подумали, что вы сможете пролить какой-то свет.

– Если бы мог, то обязательно бы посодействовал вам, – заверил Сонхо.

– А потом еще один мужчина, – продолжал Бейтс. – Лицо обезображено, как будто бы после несчастного случая; зовут Терстон Харни. Вы знакомы с мистером Харни?

– Я понятия не имею, кто все эти люди. И кому они продавали угрей, если они этим занимались. «Бандо» – лидер рынка в Корее. Должно быть, тут речь о небольшой и не вполне легальной фирме. Нас подобные организации не интересуют. В смысле, нашу компанию. Вы сказали, лицо обезображено?

– Так нам сообщили. Неважно. Этот другой покупатель молоди угря – вы не в курсе, они до сих пор существуют?

– Ничего о них не знаю, – повторил Сонхо.

Толанд снова кивнул, а потом улыбнулся;

– Ну что ж, попытка – не пытка. Благодарю за сотрудничество.

– Позвольте спросить, – заговорил Сонхо, – этот «конкурент», как вы его назвали, какое отношение он имеет к моему поставщику мальков и к миссис Кинг?

– Честно говоря, я и сам не знаю, – признался Толанд. – Просто дергаем за все ниточки, вдруг одна из них куда-то и выведет. Мы много слышали о народной инициативе по поводу промысла угря. – Он пристально смотрел на Сонхо, который при этих словах явно напрягся. – Похоже, народ сильно нервничает. Как знать, как сложится пазл.

– Подобные вопросы вне моей компетенции. – Сонхо немного переборщил со скромностью. – Народ и политики штата Мэн решат без меня. Однако, если я могу чем-то быть полезен, прошу, обращайтесь.

В дверях они обменялись рукопожатиями. Блейк коротко поклонился и закрыл дверь за гостем. Тот пошел к своей машине.

Отъехав от особняка Сонхо, Бейтс повернул к воде мимо засыпанного гравием тупика, где в своей машине сидела Джанет. Когда Толанд проехал мимо, она запустила двигатель и стала ждать, когда выедет хозяин усадьбы. Ждать пришлось недолго.

Она следовала за Сонхо Ханом от его возвышающейся над Атлантикой башни из слоновой кости через остров Маунт-Дезерт до реки Орлеан за трассой № 1, где работала бригада Томми Б. Донована. Там она остановилась на обочине, не доезжая до парковки, и стала наблюдать.

В ряду заляпанных грязью, видавших виды пикапов, выстроившихся вдоль реки, серебристый «мерседес» корейца выделялся яркой жемчужиной, равно как и вышедший из салона одетый с иголочки хозяин. Он осторожно спустился к берегу, где Томми Б. о чем-то оживленно говорил с Саймоном. Джанет решила, что ее бывший пытается устроиться на работу к Доновану.

Сонхо, не приближаясь, ждал окончания разговора. Наконец Саймон отошел, спустился к маленькому причалу на реке, где стояла его лодка, и запрыгнул в нее. Сонхо подошел к Томми Б. Их разговор был краток.

Взобравшись обратно на берег, кореец остановился и осмотрел туфли. Щелкнул брелоком, нырнул через пассажирскую дверцу «мерседеса», взял с сиденья пару чистых замшевых мокасин и аккуратно переобулся, а испачканные туфли убрал в пластиковый пакет и положил на пол. Он предусмотрел всё.

«Мерседес» сдал назад и выехал на дорогу, и Джанет включила передачу. Она возобновила слежку на безопасном расстоянии, пропустив перед собой две машины. Сонхо доехал по трассе № 1 до Белфаста, а потом повернул на трассу № 3 к Огасте. Чуть меньше часа спустя «мерседес» завернул на парковку перед конторой Лестера Бердвелла. Джанет съехала на обочину и быстро набрала сообщение Кэт Резерфорд: «Он здесь».

* * *

Сонхо Хан вошел в приемную Бердвелла без стука. Кэт Резерфорд сидела перед компьютером, составляя электронное письмо в поддержку народной инициативы для массовой рассылки зарегистрированным избирателям. Отправлять его она не собиралась: достаточно распечатать и положить на стол боссу. Пусть думает, что кампания идет своим чередом. Инициатива прискорбно недобирала подписей, а времени оставалось совсем мало. Кэт подняла голову и посмотрела на посетителя, который остановился перед ее столом.

– Я по срочному делу, – заявил он.

Предупредив Бердвелла по телефону, Кэт пригласила Сонхо в святая святых и сама, прихватив телефон, последовала за ним.

– Могу я предложить вам воды, кофе или что-то еще? – спросила она, незаметно пряча телефон за вазой с цветами, которые меняла каждые три дня.

– Нет-нет, благодарю вас, – отказался Сонхо, сделав странный жест рукой. Она кивнула и вышла.

– Очень рад. Чем обязан? – спросил Бердвелл.

– Радоваться нечему, – буркнул Сонхо. – Я просил вас разобраться тихо, цивилизованно, а вы послали Томми Донована запугивать Джанет Кинг? Какая от этого может быть польза?

Бердвелл нахмурился.

– Я не просил его никого запугивать. Сказал, чтобы он разобрался…

– Я просил разобраться вас, – оборвал его кореец. – Без шума. А вы поручаете дело жадному неуравновешенном рыбаку.

– Даже не знаю, что на это сказать, – обиделся Бердвелл. – Я поступил, как мне казалось, самым разумным образом. Если не получилось, значит, нам придется найти другой вариант.

Сонхо уставился на Бердвелла, и экс-губернатор заметил, что у собеседника слегка раздуваются ноздри. Кажется, такого еще ни разу не было. Бердвелл слегка покраснел от тревоги: до сих пор он считал Сонхо самым спокойным и миролюбивым человеком на свете.

– Мы не будем ничего искать, – процедил Сонхо. – Нет никакого «мы». Мы – вы и я – никак друг с другом не связаны.

– Но инициатива…

– Умерла, – перебил предприниматель. – Финансирование, которое поступало от «Бандо» на поддержку вашей кампании, с этой секунды прекращается. Давайте будем честны: без меня у вас вообще не было бы никаких денег. Но о нашем сотрудничестве не должна узнать ни одна живая душа. Я с самого начала объяснял вам, что наша компания очень консервативна. Корейцы, пожалуй, еще больше заботятся о своей репутации, чем американцы. Нам действительно не все равно, как на нас смотрят другие. И мы не имеем к вашей кампании никакого отношения, и никогда не имели. А всякий, кто попытается утверждать обратное, совершит очень серьезную ошибку. Вам ясно?

– Я не понимаю, – пролепетал Бердвелл.

Сонхо в изумлении уставился на него.

– Был один очень известный джазист, – наконец сказал он. – Однажды его попросили объяснить, что такое джаз, и он ответил: «Если вы спрашиваете, вам этого никогда не понять». Единственный вопрос по поводу этой цитаты – кому она принадлежит. Ее приписывают многим, хотя уроженцев штата Мэн среди них нет. Я могу ответить вам теми же словами.

– Честное слово, – затряс головой Бердвелл, – я просто не понимаю.

– Вот и я об этом.

Кореец встал и вышел, даже не попрощавшись с Кэт Резерфорд. После его ухода она тихо и почтительно скользнула в кабинет босса поинтересоваться, все ли в порядке и не нужно ли ему чего, но тот не услышал вопроса. Переспрашивать Кэт не стала. Просто подошла к вазе и поправила сникшие астры и ирисы. Еще накануне цветы выглядели прекрасно. Придется заменить весь букет завтра утром.