В здании омарового кооператива было темно, только одинокий фонарь заливал светом парковку и подсвечивал беззвучно покачивающиеся на воде баркасы для лова омаров. По дороге к парковке Джесси спросил Джанет, не ответил ли Саймон на ее звонки и эсэмэски.

– Тишина, – покачала она головой.

Он кивнул и задал новый вопрос:

– А Толанд Бейтс? Что он знает о Микки Кигане?

– Ничего.

Джесси снова кивнул, и они въехали на парковку, где рыбаки ставили свои пикапы.

– Разумный ход, – одобрил ее спутник. – Я пойду с тобой. Не стоит соваться туда в одиночку.

– Лучше останься, – возразила Джанет. – Мало ли что здесь произойдет. Если что увидишь, шли эсэмэску.

– Ладно, – согласился Джесси. – Не задерживайся.

Выйдя из кабины на соленый морской воздух, Джанет сразу почувствовала себя как-то сильнее. Дома ее преследовало ощущение беспомощности и безысходности, как у загнанного в ловушку зверя. Здесь, на воле, все переменилось. Она больше не боялась, хотя в голове и мелькнула мысль, что это, возможно, от недостатка ума. Похоже, новый панцирь наконец затвердел. Что-то сдвинулось с места. Хватит с нее смотреть и ждать.

Она подошла к будке, откуда в рабочее время Билли Уиллиг наблюдал за причалом и территорией кооператива, и, скользнув внутрь, натянула латексные перчатки, прихваченные из аптечки первой помощи в краборазделочной. В свете телефона она разглядела на крючках за дверью три ключа и забрала их все. Погода стояла тихая, а глаза уже привыкли к темноте – полумесяца и звезд было вполне достаточно. Погасив телефон, она направилась к наружной лестнице, быстро поднялась и начала пробовать ключи. Второй подошел. Пустое темное помещение казалось громадным. Как она и подозревала, к кабинету Тайсона ключ не потребовался: зияющий дверной проем закрывала лишь наклеенная крест-накрест желтая лента. Детали разобранного тайсоновского замка полиция аккуратно сложила на журнальный столик. Джанет нырнула под желтую ленту.

В кабинете она снова включила фонарик телефона и подошла к дешевому металлическому конторскому шкафу в углу: три ящика с небрежно засунутыми папками, с претензией на алфавитный порядок. Саймон Кинг обнаружился в среднем ящике.

Вытащив папку, она открыла ее на письменном столе Тайсона. Счета, чеки за топливо и продукты. Какие-то заполненные от руки таблицы. Она узнала почерк, хоть и не видела его много лет – разве что изредка подпись на банковском чеке в счет алиментов. Снова сжалось сердце. На некоторых записках были пометки на полях: вопросительные знаки и расчеты. Возможно, тоже рукой Тайсона. Одно имя на странице было обведено карандашом: Элмер Свитмэн. Должно же здесь быть хоть что-нибудь, указывающее на контрабандный товар, кроме молоди угря, но ничего не находилось. Джанет перелистывала страницу за страницей, уверенная, что все же найдет искомое, но телефон вдруг пискнул, и в ту же секунду на дороге показались вращающиеся красно-синие огни – патрульная машина. От Джесси пришла эсэмэска: «Полиция на подходе».

Выключив фонарик, Джанет собрала бумаги со стола в папку Саймона и прижала ее к себе. Полицейская машина повернула к зданию, съехала вниз на парковку и остановилась, не выключая двигатель. Утешало только одно: пикап Джесси стоял среди полудюжины других, оставленных рыбаками на ночь. В темноте Джанет вернулась к конторскому шкафу, задвинула все три ящика и, откатив кресло на колесиках, заползла под письменный стол и перекрестилась, хотя ни за что не смогла бы объяснить зачем. Возможно, со времен поездок в христианские летние лагеря в детстве сохранилось пуританское чувство вины, хотя жест-то был католический. В общем, на всякий случай. Она быстро набрала ответ Джесси: «Кажется, пронесло. Присматривай».

Двое полицейских поднялись по лестнице и, распахнув незапертую дверь в контору, осветили фонариками большое пустое помещение.

– Видимо, из-за незапертой двери сработала сигнализация, – сказал один. – Билли забыл запереть.

– В семье не без урода. Я сам оформлю, – предложил второй. – Скорее всего, ветром открыло.

– Но кабинеты придется проверить, – вздохнул первый.

Двери открывались и закрывались, шаги постепенно приближались. Джанет затаила дыхание. Наконец открылась дверь в кабинет Тайсона, и один из полицейских вошел внутрь. Луч фонарика забегал по стенам, отразился от стеклянной двери. В просвете между ножками письменного стола виднелись тяжелые ботинки. Не издавать не звука. Просто не быть здесь сейчас – как там говорил Рам Дасс?[21] И тут ей в лицо ударил свет.

– Мэм? – Голос звучал тихо, почти церемонно.

Полицейский, опустившись на одно колено, смотрел под письменный стол. Джанет судорожно втянула воздух. На нее в упор смотрел Толанд Бейтс. Она поднесла к губам палец. Толанд в изумлении таращился на нее. Но через пару секунд встал, вышел из кабинета и захлопнул за собой дверь.

– Все чисто, – объявил он. – Не знаю, что это было.

Парочка удалилась, потом завелся двигатель, и патрульная машина уехала. Джанет не сразу смогла оживить затекшее правое колено и выбраться из-под письменного стола. Наконец она вернулась к машине.

– А ты не торопилась, – заметил Джесси.

– Разве не этому ты пытался меня учить? Тишина, терпение.

– Я уж думал, тебя выведут в пластиковых наручниках.

– Толанд меня прикрыл.

Вернувшись домой со все еще колотящимся сердцем, Джанет подумала, не выпить ли бренди, но ей предстояло работать. Поэтому она разогрела чагу, добавила немного кленового сиропа и сливок и, разложив папку Саймона Кинга на кухонной столешнице, начала разбирать его убористый почерк. На каждой странице был список имен и адресов в маленьких прибрежных городках, а также суммы, уплаченные рыбакам в зависимости от веса выловленного угря. Судя по этим записям, если сложить унции и фунты и округлить суммы оплаты, Саймон платил с десятку рыбаков две тысячи пятьсот долларов за каждый фунт молоди.

Все выглядело вполне четко и ясно. Ничто не намекало на посторонние делишки. Бред какой-то. Она снова посмотрела на обведенное карандашом имя: Элмер Свитмэн. Рядом Тайсон или кто-то другой написал: «Только сотня».

– Это уже кое-что, – проговорила Джанет.

Джесси кивнул. В папке лежали и другие непонятные таблицы. Она понятия не имела, о чем они, однако Элмер Свитмэн, кем бы он ни был, мог что-то знать.

* * *

Два агента ФБР, прикатившие на черном автомобиле, допрашивали Отиса Самлина-младшего. Разговор получался неприятный, и, когда Толанд Бейтс вошел в кабинет шефа, тот пребывал не в лучшем настроении.

– Хотели меня видеть? – спросил Толанд.

– Не очень, – буркнул Отис-маленький, – но приходится.

Толанд молча стоял.

– Что ты знаешь о человеке по имени Терстон Харни?

– Только то, что сказал вам, шеф, еще до того, как появился труп Тайсона. Берт оштрафовал Харни за превышение скорости, у машины висконсинские номера, а внутри разило «Раундапом». У мертвого Пицио в организме тоже был «Раундап». При всем уважении, сэр, вы тогда не захотели меня слушать.

– При всем уважении, – скептическим тоном повторил Отис-маленький. – Теперь он главный подозреваемый, а федералы намерены оказать нам содействие. – Последнее слово он выплюнул с откровенным презрением. – Ты знаешь хоть один случай, чтобы они содействовали, не испоганив все, до чего дотянулись?

Бейтс продолжал молчать. Он слыхом не слыхивал о делах федералов на острове и сомневался, что шеф знал подобные случаи. Кроме того, шеф был вполне способен испоганить дело и без посторонней помощи.

– Садись за компьютер и выясни про этого парня все, что только можно.

– Ну, он отбыл срок в Вопане, – сказал Толанд. – Это исправительная колония в Висконсине. Убийство. Возможно, предумышленное: не знаю, как у них там происходят сделки со следствием. Я там не присутствовал.

– Откуда ты это все знаешь?

– Я пробил его в системе еще тогда, сэр.

– Проявил инициативу.

– Так точно.

– Не смей этого делать, слышишь? Если я не прикажу.

– Есть, сэр.

– А вот сейчас я хочу, чтобы ты проявил инициативу.

– Есть, сэр.

– Если все в порядке – значит, плохо смотришь. И пошли сюда Берта Гэнтри. Такое впечатление, что у нас в участке одни идиоты и он первый.

Толанд кивнул, подумав, что рыба гниет с головы.

* * *

В восемь утра – почти три часа спустя после начала своего рабочего дня – Кит Фулбрайт закрыл дверь транспортного контейнера, где хранил инструмент, пересек ручей по торчащим из воды камням и постучал в дом Джанет Кинг. Она подскочила и, резко обернувшись, с облегчением увидела в окне рядом с дверью лицо Кита. В дни после обнаружения трупа Беннета Тайсона – вернее, того, что от него осталось, – Джанет дергалась от каждого внезапного звука. Бесстрашие, обуявшее ее в кооперативе, куда-то испарилось.

– Иду! – прокричала она, вставая с дивана, где они с Толандом допивали утренний кофе. Вчера она несколько раз поблагодарила полицейского за то, что закрыл глаза на ее рейд в кабинет Тайсона, и попыталась разобраться в непонятных записях, найденных в бумагах Саймона. Видя ее взвинченное состояние, Толанд остался ночевать у нее на диване.

Кит, увидев их вдвоем, заулыбался.

– По всему острову уже ходят слухи, – ухмыльнулся он Джанет. – Водишь компанию сразу с двумя молодыми мужчинами. Они хотя бы знают друг о друге?

Бейтс смущенно опустил глаза.

– Очень смешно, – буркнула Джанет. – Они меня оберегают после гибели Джои. А теперь еще эта цистерна с омарами… Вся на нервах, живу одна – сам понимаешь.

– Обычно у нас на острове тихо, – кивнул Кит. – Но этой весной что-то чересчур шумно. Бейтс, вы, должно быть, зарабатываете много сверхурочных.

– Не уверен, что оно того стоит, – отозвался Толанд. – Вымотался уже. Что у вас с рукой?

Кит поднял забинтованную левую ладонь; наружу торчали только большой палец и мизинец.

– Чертовски неприятная история, – отозвался он. – В воскресенье утром подстригал газон на тракторе, зацепился обручальным кольцом за кормушку для птиц и сорвал к чертям собачьим.

– Кольцо?

– Если бы. Палец.

Джанет ухватилась за подлокотник дивана.

– Потерял палец?

– Не сказал бы. Остался на газоне лежать. Найти было несложно, я ведь только что срезал. В смысле траву.

– Господи! – воскликнула Джанет. – Надеюсь, его удалось пришить обратно. Врачи сейчас прямо чудеса творят.

– Творят. Ну да, сказали, что можно пришить. И страховка покрыла бы. Но потом шесть недель нельзя рукой шевелить, а дальше еще три месяца физиотерапии, чтобы палец работал нормально. Не стоит беспокойства, говорю им. Можете оставить себе. У меня нет трех месяцев. Мне шестьдесят восемь. Не знаю, сколько еще смогу забираться на стремянку. Работать надо.

– Но, Кит…

– Ничего страшного. Это же не большой палец.

– Но…

– Да черт с ним, с пальцем. Я вот что пришел тебе сказать: Фреймеры поджали хвост и сбежали. Я строю дом просто так.

– Они уехали?

– Перепугались, – пояснил Кит. – Будь я дачником, тоже сдрейфил бы. Здесь многие не любят приезжих, но только не я. Я на них зарабатываю.

– Я, в общем, тоже ничего против них не имею, – вставила Джанет.

– Еще бы, ты им крабье мясо продаешь. Да и сама приезжая.

– Ничего подобного. Родилась и выросла в штате Мэн.

– Говорят, родители твои из Нью-Гемпшира, – заметил Кит.

– Они жили в четырех с половиной милях от границы! – запротестовала Джанет.

Фулбрайт пожал плечами.

– По здешним меркам они не местные. Как говорится, если кошка окотилась в печи, это не значит, что котята у нее булочки.

– Я считаю себя булочкой, – настаивала Джанет.

– Сколько угодно, – отмахнулся Кит. – Фреймеры собираются купить лыжное шале в Вермонте. Бартон говорит мне: «Вермонт, Мэн – не все ли равно?» Так бы и врезал ему по башке лопатой за такие слова, да разговор был по телефону. Договоримся с ним, когда перестану злиться.

– Кит, так мы будем соседями?

– У меня уже есть дом. Всю жизнь в нем прожил, меня устраивает. И Кэролайн он нравится. Но если знаешь кого-то, кто хочет купить недостроенную дачу…

– Буду иметь в виду, – пообещала Джанет.

* * *

Днем Толанда вызвали на совещание в полицейское управление в Бангоре. Ни на острове, ни даже в Броктоне не нашлось достаточно большого помещения. В конференц-зале собрали всех полицейских из Броктона и с острова плюс полдюжины фэбээровцев, но половина мест за столом остались свободными, и весенние мухи садились на столешницу, как на аэродром. От сладкого кофе, пролитого на нее за многие годы совещаний, деревяшка стала настоящей приманкой. Толанд поймал одну муху на лету, но остальные продолжали назойливо жужжать.

Фэбээровец, сидевший во главе стола, поднялся, и все притихли – кроме мух.

– Скоро информация просочится в местные новости и социальные сети, поэтому хочу заранее сообщить вам: Терстон Харни мертв. Сегодня ночью его арендованную машину обнаружили рядом с окружным зоопарком в Уоватосе, к западу от Милуоки, – она горела. Пожарные справились с огнем в три часа ночи, Харни нашли внутри – опознали по металлической кредитной карте в бумажнике. На случай запросов из СМИ: мы раздадим всем подготовленные заявления, и ваши комментарии должны ограничиваться тем, что там написано. Это всё.

Полицейские хмуро кивнули, а фэбээровец достал из портфеля стопку листков и начал передавать их присутствующим. Толанд ждал своей очереди.

– Если вопросов нет, все могут вернуться к работе, – распорядился сотрудник бюро.

Толанд прочел заявление. Нужно сообщить Джанет.