На следующий день после того, как Толанд Бейтс устроил Джесси Эду Дэвису допрос с пристрастием, Джанет в поисках хоть каких-то новых зацепок отправилась к трейлеру Джои Пицио. Ее остановили вороны. Не доезжая с четверть мили до поворота к Джои, она увидела на дороге целую кучу дохлых птиц. Еще несколько живых кружили вокруг. Джанет взглянула на давно заброшенный дом с просевшей замшелой крышей и пустыми глазницами окон, в которых местами поблескивали осколки стекол. Одна дверь вывалилась наружу, ее подпирало трухлявое полено. Одинокая красная ель проросла изнутри сквозь мансардное окно второго этажа. Джанет проезжала мимо сотни раз, но сегодня дом выглядел иначе. Черные вороны, каркая, сновали туда-сюда сквозь оконные проемы первого этажа, а на дороге валялись их дохлые сородичи.

Джанет остановилась на обочине, вылезла из машины и медленно пошла по заросшему травой и сорняками двору, напоминая себе, что уже появились клещи и что дома надо будет как следует осмотреть себя и одежду.

Она осторожно поднялась по трухлявым ступенькам крыльца и толкнула переднюю дверь, которая, сорвавшись с петель, рухнула на остатки пола. Шум вспугнул ворон, и они взлетели с влажной подстилки из прелых листьев, сосновых иголок и неразличимой грязи у ствола ели и, каркая, вылетели сквозь крышу. Но не все: с десяток осталось лежать на полу. В доме стоял незнакомый гнилостный запах – не лесная прель, не древесная гниль, а трупный смрад падали. Здесь повсюду была смерть.

Джанет вытащила из кармана телефон и включила фонарик. Пятно на полу перед проросшей елью состояло из бурой жижи, в которой виднелись ошметки белого хлеба.

Рвота.

Она набрала Толанда, который ответил после третьего гудка.

– Приезжай сюда, – сказала Джанет. – Старая развалюха с восточной стороны от трейлера Джои. Прихвати нужное оборудование, чтобы взять пробы.

Не дожидаясь ответа, она выбралась из дома на свежий воздух и стала ждать. Бледно– и густо-зеленые мхи бугрились на корнях деревьев во дворе сплошным пестрым ковром, усеянным крохотными розовыми цветочками. Уродство непостижимым образом соседствовало с красотой.

Бейтс подъехал через десять минут на личной машине, но в форме. Джанет подошла к нему.

– Где? – спросил Толанд.

– Внутри, – ответила она.

Он откинул крышку багажника, залез под блочный лук в футляре и достал коробку с пластиковыми пакетами и небольшой садовой лопаткой.

Вороны наблюдали за ними с ветвей красных елей во дворе, но не улетали. Войдя в дом, Джанет снова включила фонарик телефона, осторожно подобралась к пятну на полу и указала на него. Толанд присел на корточки над смрадной лужей, поддел жижу лопаткой и переместил в пластиковый пакет.

Они не разговаривали, но она видела, что Толанд дышит через рот, и осознала, что тоже боится вдохнуть носом. Когда Толанд запечатывал пакет, луч фонарика Джанет выхватил из темноты что-то еще: длинный след на полу. В трех футах от основания дерева грязь и опавшие листья были разметаны неровным полукругом, обнажая остатки гнилого коврового покрытия.

Господи, мелькнуло в голове у Джанет. Следы ног. Его привязали к дереву и заставили выпить яд, а он пинался и сучил ногами. Как в кино. Она тронула Толанда за плечо и указала на пол. Полицейский посмотрел, покачал головой и тихо, словно боясь, что кто-то подслушивает, произнес:

– Он сопротивлялся.

Они осторожно выбрались наружу и, ступив на твердую землю, пошли быстрее. Толанд в несколько шагов пересек двор, миновал машины и перебежал через дорогу. Она не отставала и успела углубиться в лес ярдов на десять, когда Толанда стошнило. Он уперся руками в две белые березки, стараясь держать голову так, чтобы не забрызгать форму. Потом вытер рот платком, который достал из заднего кармана. Джанет коснулась плеча Бейтса, но тот лишь покачал головой, подхватил пластиковый пакет и зашагал обратно к дороге. Что ж, добавили корма воронам. На этот раз хоть рвота не отравленная.

Толанд убрал пакет для вещдоков в багажник, и они немного молча постояли на обочине. Потом он сказал:

– Поеду домой, надо рот прополоскать.

– Понимаю, – кивнула Джанет.

– Но спасибо. За то, что нашли. И позвонили. Отдам судмедэксперту в понедельник, как только лаборатория откроется. А когда у нас будет что-то неопровержимое, снова пойду к шефу и скажу, что он был прав.

– В каком смысле?

– В таком, что я потрогал – и завоняло.

* * *

Сидя за рулем, Толанд ломал голову, чем Джои Пицио настолько кого-то достал. Внезапно его охватила тревога: а ну как к этой истории причастен троюродный братец покойной матушки? Если смерть Джои как-то связана с угрями, что казалось вполне вероятным, то она не могла тем или иным образом не задеть и Томми Б. Донована, Короля угрей. Толанд никогда не считал дальнего родственника, которого всячески избегал, потенциальным убийцей, однако более неприятного персонажа на острове было еще поискать, и Бейтс вовсе не гордился подобным родством.

Бывшая жена Томми Б. получила несколько судебных постановлений, запрещавших ему приближаться к ней, но в конце концов просто уехала из штата вместе с детьми, к их общему облегчению. Куда Донован девал заработанные на угрях деньги, никто не знал: жил он как нищий, а одевался еще хуже. Единственной чистой и новой вещью был желтый пикап, в бардачке которого лежал заряженный пистолет, а на номерах значилось «EELKING»[17].

У Бейтса осталось о родственнике только одно ясное воспоминание. За ужином в День благодарения, когда Толанд был еще совсем маленьким, его незамужняя тетушка Дебра умудрилась отломить длинный конец вилочковой кости индюшки[18], и Томми Б., которому достался короткий, схватил с доски разделочный нож и бросился на нее. Пожилая тетка выскочила из столовой в гостиную, потом юркнула в кабинет, где прижалась спиной к шкафу с древним телевизором и в ужасе завизжала, а преследователь ткнул ножом в полированное дерево в полудюйме от ее руки, обломав острие. Мама вытащила Толанда из-за стола под истошные крики тетушки Дебры, что это, черт возьми, всего лишь дурацкая косточка.

– Не сбудется твое желание, – рыкнул Томми Б.

– Да уже не сбылось, – огрызнулась тетушка Дебра. – Ты все еще топчешь землю и жрешь.

Томми Б. расхохотался и принялся накладывать себе добавку.

Толанд был еще слишком мал, чтобы понимать слово «пьянь», но после этого Томми Б. больше не приглашали. Разделочный нож с обломанным острием так и остался в хозяйстве как напоминание и в итоге пережил его мать.

Несмотря на повадки Томми Б., а может, наоборот, благодаря им, все рыбаки с лицензией на лов угря знали, что у них есть надежный защитник. Сила. Человек, готовый угрожать насилием, чтобы держать подчиненных в узде, но в то же время тщательно выстроивший отношения с губернатором для защиты общих интересов. Над дорогой сгущались сумерки, и Толанд Бейтс мысленно вознес молитву высшим силам, чтобы расследование не привело его к Томми Б., троюродному брату матери, однако для успокоения понадобилось бы знамение свыше. Знамения не последовало.

* * *

Томми Б. Донован знал губернатора Бердвелла очень давно. Много лет назад, когда Бердвелл только избрался под лозунгом всемерной поддержки местного бизнеса, Томми Б. обратился к нему с просьбой защитить угрёвый промысел от неоправданных нормативных требований вроде ограничения числа добываемых мальков и сроков лова. Бердвелл согласился помочь за небольшой процент от прибылей, что тогда показалось Томми Б. вполне разумным.

И все шло прекрасно, пока Бердвелл не проиграл на выборах и в губернаторской резиденции не обосновалась экологическая активистка. Ограничения и учетные карточки стали реальностью, и Томми Б. не знал, как вернуть прежние порядки. Поэтому он обрадовался звонку от теперь уже бывшего губернатора и, надев самые приличные джинсы и чистую фланелевую рубаху, отправился к нему.

Дверь он открыл без стука, так что Кэт Резерфорд подскочила в своем кресле.

– Обними меня, сестренка, – приветствовал ее Донован.

Кэт, сделав полупируэт, чтобы уклониться от его лап, провела посетителя прямиком в святая святых Бердвелла, даже не предложив кофе: свиньям кофе не полагался, за исключением босса.

– Томми Б., – осклабился экс-губернатор. – Спасибо, что заглянул. Я думаю о тебе с тех самых пор, как перекрыли кислород.

Томми Б., который никогда не улыбался, сел, не дожидаясь приглашения.

– Одно время дела шли отлично, – поделился он, – а дальше понеслось. Сначала придумали проклятые учетные карточки, потом остановили грузовики – хоть вешайся.

– Рад, что до этого не дошло. Думаю, нам удастся снова наладить процесс.

– Собираешься грохнуть губернатора?

– Осторожно: стены имеют уши. Но на самом деле вряд ли есть необходимость в столь радикальных мерах, – фыркнул Бердвелл. – Я постараюсь, чтобы эту милую даму не переизбрали, когда придет время, однако, пока суть да дело, у нас есть некоторое влияние в лице прекрасного молодого человека по имени Гэри Келл из Департамента рыболовства и охраны диких животных.

– Тот самый парень, который остановил перевозки? Что за бред.

– Он весьма амбициозен, – не смутился Бердвелл. – Я считаю, он поддержит нашу позицию. Например, сделать послабления. Дерегулировать. В то же время все знают, что Келл ратует за экологию. Мы организуем народную инициативу, ведь у нас в штате все решают избиратели, благослови их Господь. Они могут отменить закон или нормативный документ, просто дернув за ручку машины для голосования.

– Какого только идиотизма не придумали. Так этот Келл, значит, и герой, и злодей одновременно, – пробормотал Томми Б. – Как повернуть.

– Он вменяемый, скажем так. И готов сотрудничать. А я со своей стороны могу посодействовать.

Томми Б. кивнул.

– А от меня-то что нужно? Я в схеме вроде не участвую.

– Ну, мои обычные десять процентов, когда дело выгорит, – ответил экс-губернатор. – И некоторое влияние. Мне хотелось бы объединить рыбаков и создать что-то вроде официальной коалиции, вроде… как бы ты это назвал?

– Профсоюз?

– Ладно, пусть будет профсоюз. Можно учредить пенсионный фонд, общий фонд на медицинские расходы, такого рода вещи.

– И ты запустишь туда руки, – буркнул Донован.

Бердвелл нахмурился. Томми Б. пожал плечами.

– Просто мне показалось, – продолжил экс-губернатор, – что логичным источником финансирования народной инициативы, организовать которую стоит недешево, но которая принесет столько выгод тебе и рыбакам, были бы… даже не знаю, как выразиться яснее. Ты и твои люди. Скажем, для начала тысяч двадцать пять или тридцать. А когда дело пойдет, возможно, еще немного, чтобы довести идею до ума.

Томми Б. прищурился, словно обдумывая предложение. А потом поднял ноги и с грохотом взгромоздил замызганные ботинки на стол экс-губернатора. Бердвелл инстинктивно отпрянул в кресле.

– Ты смотришь на ботинки, – сказал Томми Б. – Думаешь, по ботинкам поймешь обо мне что-то важное. Не встречай по одежке. Я еще в школе это понял. Да, представь, я учился в школе и не вчера родился.

Он опустил ноги на пол и выпрямился в кресле. Отделанная кожей столешница украсилась комочками сухой грязи и камешками, присыпанными дорожной пылью.

– Обязательно было стол пачкать? – Бердвелл тщетно попытался смахнуть грязь, но сразу бросил. Он только что сделал маникюр.

– Пожалуй что да, – подтвердил Томми Б. – Ты требуешь десять процентов плюс сколько еще сможешь захапать, да еще тридцать тысяч авансом – за что? Говоришь про какую-то инициативу, но у тебя ничего нет. Как ты ее протащишь? А если избиратели проголосуют против? И я должен за это платить? Лучше лотерейный билет куплю.

– Честно говоря, ты меня удивил, – огорчился Бердвелл. – Мы ведь прекрасно ладили. Мне казалось, мы друзья.

– Друзья? Нет у меня друзей, – отрезал Донован.

– Что ж, пожалуй, тогда говорить больше не о чем.

– Может, и так. Если только не хочешь помочь мне с моими проблемами.

Бердвелл солидно кивнул, заметив:

– Не знал, что у тебя они есть. Помимо ограничений на лов. Но ты же меня знаешь: всегда готов помочь. И друзья у меня есть. Хорошие и в нужных местах.

– У меня появился конкурент. Ублюдка зовут Беннет Тайсон. Приехал к нам в штат несколько лет назад, когда в промысле почти не было новичков, а теперь у него большие планы. Не знаю, откуда они у него взялись: поначалу вроде ничего не понимал в нашем бизнесе, а теперь процветает.

– Чем я могу помочь? – участливо спросил Бердвелл.

Томми Б., поерзав в кресле, запустил руку в карман парусиновой куртки, извлек оттуда пистолет и с громким стуком уронил его на письменный стол, снова заставив Бердвелла дернуться. Экс-губернатор не любил, когда бряцали огнестрельным оружием, да и вообще не любил пистолеты. И редко видел их вблизи.

– Тайсон скупщик, – продолжал Донован. – У него повсюду рыбаки. Нашел покупателей в Корее и теперь уже по-настоящему угрожает остальным игрокам. Не для того я столько лет горбатился, чтобы какой-то понаехавший мне дорожку переходил.

– Понимаю.

– Вот, а ты человек влиятельный. Я не могу сам наехать на Тайсона: это будет война, а мы люди мирные. Отис-большой тоже связываться не хочет, ему лишь бы с острова дачников и туристов не распугать. Но ты из своего кабинета можешь разрулить проблему. Мне только что пришло в голову: если разберешься с Беннетом Тайсоном по-тихому, чтобы я остался в стороне, тогда мы с тобой, возможно, продолжим сотрудничество.

Бердвелл не сводил глаз с пистолета.

– Я не буду стрелять в Тайсона, – выдавил он.

Томми Б. подался вперед, небрежно взял пистолет и убрал в карман.

– А кто говорил о стрельбе? – хмыкнул он. – С чего ты взял?

– Ну… – Бердвелл указал рукой на стол, где только что лежало оружие.

– Есть вещи, которые мне не по силам, а тебе, может, и с руки: выясни, кто он и все такое. Сам сказал: у тебя друзья в нужных местах. Я не вчера родился – Тайсон явно не тот, за кого себя выдает, у него на роже написано. Да еще этот его красный блестящий «мустанг». Что за хрен с горы? Подумай, что ты можешь сделать со своей стороны, а потом поговорим. Другой пользы я от тебя не вижу. А бесполезным я не плачу.

Он встал и, не произнеся больше ни слова, вышел из кабинета. Выйдя в приемную, он развернулся к уткнувшейся в бумаги Кэт Резерфорд.

– Красавица, – бросил он ей, – принеси-ка боссу влажную тряпку или бумажное полотенце. А то у него письменный стол запачкался. Надо бы протереть.

Кэт и так собиралась зайти к боссу – забрать телефон, спрятанный за цветами.