После того как грузовики «Бандо» возобновили перевозки, Джанет предложила сбросить цену за рейс в аэропорт до двухсот долларов, чтобы оставить работу за собой. Она сидела в кабинете у Тайсона на втором этаже здания кооператива.

– Давайте прогуляемся, – предложил Тайсон.

Он встал из-за заваленного письменного стола – Джанет рассмотрела его во всех подробностях уже несколько раз, но так и не обнаружила ничего ценного, – жестом пригласил ее выйти из кабинета, запер за ними дверь и повел вниз по наружной лестнице на парковку. Вокруг здания было пустынно, все суетились на причале. Беннет без церемоний взял ее за руку и направил к дороге. Джанет настороженно шла рядом, не понимая, что здесь такого конфиденциального, о чем нельзя говорить на полупустом втором этаже. Когда Тайсон свернул на Сноумен-лейн, полузаброшенную грунтовую дорогу, которая никуда не вела, Джанет напряглась и безуспешно попыталась высвободиться из его хватки.

– Это серьезное дело, насчет вашего мужа, – заговорил наконец Беннет.

Джанет открыла рот, собираясь поправить его, но передумала: муж, бывший муж – дело сейчас не в этом.

– Не ваш уровень, – продолжил он. – Я вас не знаю, но больше у меня здесь никого нет, и я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

– Это успокаивает. – У Джанет в голове промелькнула картинка: Томми Б. с битой и дикобраз.

– А теперь послушайте. Есть люди, которым хочется выяснить, где Саймон.

– Например кто?

– Вам лучше не знать. Только учтите: если кто и может сказать, где ваш бывший, то только вы. И в какой-то момент кое-кто может приложить некоторые усилия, чтобы получить от вас эту информацию.

Она отпрянула, и Беннет сильнее сжал ей руку. Когда уже стало больно, Джанет удалось вывернуться, и она отскочила на насколько шагов. Сердце бешено колотилось.

– Я действительно понятия не имею, где он, – призналась она. – Хотела бы знать. И сказала бы вам. Дом его – бывший наш дом – проверила, баркас пытаюсь найти, но пока ничего не выходит.

– Очень жаль, – посочувствовал Тайсон. – Лишь бы никто не попытался проверить вас на честность.

Джанет стояла на заброшенной грунтовой дороге лицом к лицу с мужчиной, который разглядывал ее своими разноцветными глазами. Тайсон пугал ее, хотелось сбежать. Хоть бы темные очки надел. И в то же время ситуация виделась отрешенно, будто откуда-то сверху. Джанет посмотрела собеседнику прямо в глаза.

– Нет никакого смысла загонять меня в угол. Рано или поздно я добуду то, что вам нужно.

– Ничего не понимаю. Загадки какие-то.

– Все мужчины одинаковые. Видят не дальше собственного носа. Даже молоко в холодильнике не найдут, начнут спрашивать, хотя пакет стоит на самом виду.

– Давайте попонятнее, – потребовал Тайсон.

– Саймон всегда хотел, чтобы я приняла его обратно, – пояснила Джанет. – Точнее, простила его.

– Простила?

– Он потащил нашего сына на подледный лов – показать, как настоящие мужики ловят рыбу. В итоге Лиам утонул. Он и на холоде-то не любил гулять…

– Соболезную, – сказал Тайсон. – Но что из этого?

– Когда я лежала в больнице с онкологией и гадала, сколько мне еще осталось, Саймон приходил молить о прощении каждый божий день, как будто от этого мне стало бы легче. Или я исцелилась бы. Когда-то я любила его, но те времена прошли. Поздно. Когда выпадают волосы от химиотерапии после двойной мастэктомии, в голове наступает полная ясность.

Она знала, что мужчин не настолько интересует женская грудь, чтобы обсуждать ее с этой стороны. Тайсону вряд ли хотелось выслушивать подробности, и Джанет, надеясь, что теперь он от нее отстанет, следила за его реакцией. Он переступил с ноги на ногу, опустил глаза и пробормотал:

– Сочувствую.

– Дело не в сочувствии, – поморщилась она. – Я о другом. Без понятия, что он натворил, но ему хочется получить прощение. Не знаю, где сейчас Саймон, но если он понимает, что попал в переплет, то свяжется со мной. У него всегда так. Обычно я посылаю его подальше. Тоже всегда, хоть и без особой радости. Но на этот раз я соглашусь его простить. А когда он вернется, вы сможете поговорить. Только имейте терпение. Найду я ваше молоко, но придется подождать.

– Не заставляйте ждать слишком долго, – предупредил Беннет Тайсон.

* * *

Джанет отправилась на другой конец острова по грунтовой дороге, мало отличающейся от Сноумен-лейн. Женщина, с которой у Саймона одно время был роман, жила там в сборном доме, поставленном ее экс-супругом. В свое время они с Саймоном раструбили о своей бурной страсти на весь остров, чем многих возмутили. Для Джанет слухи превратились в постоянное мучительное унижение. Интересно, они все еще вместе? Женщину звали Гейл Бауэр, и зарабатывала она – совсем немного – тем, что выпаривала морскую воду, а получившуюся соль смешивала с выращенными на огороде травами вроде лаванды и тимьяна. Часть душистой соли коптила, а потом расфасовывала в милые, как ей казалось, пузырьки с надписанными вручную ярлыками. Когда начиналось лето, один бутик в Броктоне бойко торговал этими пузырьками: ремесленный продукт штата Мэн. Джанет называла соперницу Бауэр-Флауэр-Пауэр[12], но, конечно, не в лицо, которое старалась видеть как можно реже.

Когда она свернула к дому, солнце уже садилось. Машины возле здания не было. Джанет пересекла лужайку, позвонила, потом для верности постучала в дверь, но Гейл Бауэр отсутствовала. За домом под брезентовым тентом стояли ванны с морской водой для выпаривания. И никого вокруг. Огородик с травами зарастал сорняком. Джанет подумалось, что Гейл и Саймон могли уехать куда-то вдвоем. Дом выглядел брошенным. Она нацарапала записку, засунула ее под дверной молоток, села в машину и в сгущающейся темноте развернулась в обратный путь.

На неосвещенных дорогах было пусто до самого дома. Краборазделочная через дорогу от него светилась, как рождественская елка, хотя по вечерам там обычно никто не работал. Джанет заехала на парковку и заглушила двигатель. Ее поразила яркость освещения. Входная дверь стояла распахнутой настежь, и свет лился на спускающийся к дороге откос.

Черт возьми. Мыши набегут. Или еноты. Да кто угодно – после наступления темноты на запах тухлятины кто только не соберется. Но похолодеть Джанет заставило другое: распахнутая дверь, включенный свет, пустая парковка. Она набрала в легкие побольше воздуха. В конце концов, это ее собственность.

Переключив фары на дальний свет, она вышла из машины, но не стала глушить двигатель. Стараясь не шуметь, подошла к краборазделочной и с порога заглянула внутрь. Всё на своих местах: длинный стол из нержавейки, четыре стула, гудящие холодильники. Она вошла.

Смотреть было не на что. Джанет дважды обошла стол, проверила фартуки, вешалку, раковины, сушилку рядом с ними. Возле кухни находился бак для крабов. Крышка была поднята. Джанет заглянула внутрь. Над аэратором поднимался шлейф пузырьков, однако крабы исчезли. Кто-то украл около сотни живых ракообразных. Завтра будет нечего варить и нечего чистить, однако работницам все равно придется заплатить. Ходили слухи, что торчки воруют медь со строек, но крабов? Она закрыла крышку, выключила свет и захлопнула за собой дверь.

Подойдя к дому, Джанет вытащила из сумочки ключ и потянулась к двери, но увидела, что она приоткрыта. Из замочной скважины торчал погнутый крабовый нож. Джанет замерла, боясь войти в дом – в собственный дом. Осторожно толкнула дверь. И тут же услышала скребущий звук, словно мышь возится в теплоизоляции внутри стены. Она включила верхний свет и услышала, как кто-то пробежал по полу. Сбросив куртку, она включила свет на кухне и все поняла. Еще живой каменный краб, пригвожденный крабовым ножом к пробковой доске, отчаянно скреб лапами. Нож, пробив панцирь точно по центру, вонзился в фотографию Саймона с Лиамом на плечах.

Одной клешней краб сжимал меню из пиццерии с доставкой, вторую поднял вверх. Джанет, ахнув, подбежала к доске, схватила краба и выдернула нож. Лицо Саймона, рассеченное от лба до подбородка, испачкали желтые внутренности, а крабьи ноги в поисках опоры ободрали глянцевое фото. От самолета Лиама осталось лишь пятно отсыревшей бумаги.

Из горла вырвался нелепый гортанный звук. Лиам еще раз потерян. Саймон проткнут ножом. По всему дому слышались шорохи и суетливые шажки. Джанет застыла на месте, пытаясь собраться с мыслями, и сжимающая раненого краба рука слегка разжалась. Тот, не теряя времени, ухватил ее свободной клешней за указательный палец. Вскрикнув, она подбежала к столешнице и стряхнула краба – тот шлепнулся в мойку из нержавеющей стали и забегал по дну, все еще сжимая клешней меню. Оставив его там, Джанет вернулась к доске, открепила фотографию и рассмотрела ее. Спасать было уже нечего, и все же она продолжала смотреть. В наступившей тишине снова стали слышны шорохи, потрескивание и тихое настойчивое поскребывание – уже не только в раковине.

Выпустив из рук фото, которое упало к ногам, Джанет метнулась в гостиную. Крабы сновали повсюду: на полу, на диване, под обеденным столом. Один уцепился за бахрому ковра. Джанет молча смотрела, пытаясь понять, что происходит. Беннет Тайсон? Почему-то она не верила, что он на такое способен. Но тогда… кто это может быть? Вспомнился рассказ Толанда про мужчину в пахнущей химикатами машине, и в жилах запульсировала ярость.

Схватив ближайшего краба, она едва не запустила им в стену. Но он-то чем виноват? Она отнесла краба в раковину, потом еще одного и поняла, что так всех не соберешь. Нужно принести корзину из разделочной.

Джанет вышла из дома. Ночь стояла ясная, но безлунная – ни теней, ни видимых ориентиров. Стала медленно и осторожно пробираться к дороге. Вдали на дороге забрезжил свет фар, и Джанет опустилась на колени, одно из которых все еще побаливало. Она подождала, пока машина пронесется мимо, и только потом снова начала дышать. Зачем-то огляделась по сторонам, как будто могла различить что-то в темноте. Наконец перешла через дорогу и юркнула в темную краборазделочную, пробежав последние несколько шагов, после чего включила свет и попыталась успокоить дыхание. Всё по-прежнему на своих местах. Она быстро подошла к крабовому баку, взяла одну из корзин, которыми пользовалась для переноски крабов, и, оставив свет включенным, направилась обратно в дом.

Внутри она принялась осторожно собирать ракообразных, хватая их сзади за панцирь и держа как неразорвавшуюся гранату. Из корзины им было уже не сбежать: если один пытался вылезти, остальные непременно затаскивали его обратно. Ей пришлось трижды сходить туда и обратно в темноте, прижимая корзину к бедру. Судя по всему, во дворе никто не притаился, никто не попытался ей помешать. Если Тайсон или кто-то другой наблюдает из темноты – пусть видит, что ее не запугать. Джанет насчитала девяносто шесть крабов, включая пронзенного ножом – этого она бросила в пролив.

В доме наконец стало тихо. Она налила большой стакан бренди и на всякий случай еще раз обошла все комнаты. Никаких крабов. Но гадкое ощущение, что ее дом осквернен и небезопасен, не уходило. Сдай бывшего мужа, а то… А то что? К тому же она не могла сдать Саймона при всем желании. Казалось, кто-то намеренно терроризирует ее и получает от этого удовольствие. Она повторяла себе, что не беспомощна. Но каков сукин сын! Она же рассказала ему про Лиама, а он нашел фото и… если это, конечно, Тайсон.

Она пошла в спальню и попыталась сделать вид, что ничего не произошло: почистила зубы, причесалась, умылась, надела ночную рубашку. Зная, что не заснет, все равно пришла в спальню, чтобы совершить тщетную попытку. Откинула покрывало. И они тут как тут: с десяток крабов по всей простыне. Двое дрались, один добрался до края и упал, стянув за собой простыню, повернулся к ее ноге и поднял открытые клешни. Джанет отпрыгнула, захлопнула за собой дверь в спальню и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Слез не было, одна ярость. Даже страх исчез. Она спустилась и глянула наружу, в темноту, но увидела лишь собственное отражение. Стиснув зубы, вернулась на кухню и нашла кастрюлю для варки омаров. Туда влезет дюжина крабов, а то и больше.

Еще одна ночная прогулка, теперь в ночной рубашке. Джанет почти надеялась, что за ней следят.

* * *

На следующий день Кит Фулбрайт сменил замки в ее доме и в краборазделочной. Вопросов он не задавал, а Джанет не откровенничала. Она уехала еще до того, как он закончил. Толанд Бейтс ждал ее у магазинчика «Хлеб с маслом».

– Садись в машину, – пригласила она. Толанд был в гражданском, как она и попросила, когда назначила встречу. Пока они ехали через мост на материк и дальше по трассе № 1, она рассказала ему всё.

Полицейский слушал, сложив руки на коленях.

– Кто-то хочет вас запугать, – наконец изрек он.

– Неужели?

– Кто-то очень креативный.

– Лучше бы применил свои способности в чем-то другом, – вздохнула Джанет.

– Решили припугнуть, но без насилия. По крайней мере, пока.

– Слабое утешение. Это тот мужик с вонючей машиной?

Толанд немного опустил стекло и посмотрел на голубичные поля, еще без признаков зелени.

– Пожалуй что он. Сам я никогда не пользуюсь гербицидами. В Броктоне их и не купишь. Наверное, можно заказать в интернете. У Берта лужайка, так что он знает запах.

– Тот мужик, – продолжила Джанет. – Возможно, он убил Джои и теперь пытается напугать меня, чтобы я что-то рассказала. Или что-то сделала. Вломился ко мне в дом, напустил туда сотню крабов, даже мне в постель.

– У него своеобразные методы, – согласился Толанд.

– Разве нельзя его просто задержать? – спросила Джанет.

– Черт, да я пошел прямо к шефу. Знал, что ему не нужно убийство на острове, что бы там судмедэксперт ни написал в отчете. Но теперь у нас появился подозреваемый.

– Шеф, – повторила Джанет. – Сын Отиса-большого. Отис-маленький.

– Только не называйте его так в глаза, – предупредил Толанд. – Коннора Стилмора за такое отправили бездомных собак ловить.

– И?

– И Отис-маленький все высказал мне напрямую. Мол, старик давно передал ему одну мудрость, свой девиз: «Не тронь, так и не завоняет». Убийство ему не нужно.

Джанет немного подумала.

– Островной патриотизм, – проворчала она. – Конечно, хочется сохранить репутацию, но если где-то бродит маньяк…

– Ага, островной патриотизм, как же, – фыркнул Бейтс. – Отис-маленький ждет не дождется, что старик помрет и земля достанется ему. Самлину уже восемьдесят пять, если не больше, но Отис-маленький не знает одного: его папашка никогда не умрет. Будет жить вечно, как Мафусаил.

Джанет заехала на парковку мороженицы напротив индивидуальных складов, где до недавнего времени жил Джесси Эд Дэвис.

– Пойдем, – пригласила она. – Мне нужно заесть стресс сладким.

Они расположились за деревянным столом позади заведения, не обращая внимания на прохладную погоду.

– Я все понимаю, – сказал Толанд, – убийство отпугнет народ. У меня знакомые работают в «Хлебе с маслом». Другие продают летним туристам омаров. Плюс фермерский рынок, «Клэмдиггер». Расследование никому на пользу не пойдет, не только Отису-большому и его проклятому коттеджному поселку.

– Но мне-то хуже всех. Остается надеяться, что тот мужик вернулся в Висконсин.

– У вас, случаем, нет пистолета?

– Господи ты боже мой, – с досадой выдохнула Джанет. – То есть я буду хорошим парнем с пистолетом и застрелю плохого парня с пистолетом? У меня даже кухонного комбайна нет.

– Я и сам это не люблю, – кивнул Толанд. – В смысле, оружие. А что такое кухонный комбайн?

– Это вроде блендера для дачников.

– Ну, – продолжил Бейтс, – Тайсона я теперь даже допросить не могу, дело закрыто. Отберут бляху.

– Толанд, может, лучше бросить это?

– Вот уж нет. Я присягу приносил.

* * *

Джесси Эд Дэвис заехал в магазинчик «Хлеб с маслом», чтобы пополнить запасы мороженого, а когда выехал обратно на дорогу, увидел в зеркале заднего вида мигающие красные огни. Он глянул на спидометр: всего сорок три. Ограничение скорости было сорок. Может, разбил стоп-сигнал? Вряд ли. Он всеми силами старался не нарушать закон. Тем не менее полицейская машина повисла на хвосте, и Джесси, увидев расширение дороги, съехал на обочину. Полицейский остановился за ним.

Из патрульной машины вылез Толанд Бейтс, а Джесси тем временем опустил стекло одной рукой, а второй открыл бардачок. Толанд подошел к машине и заглянул в окно.

– Пожалуйста, выйдите из автомобиля, сэр, – произнес он самым профессиональным тоном.

– Разве вам не нужны права и регистрация? – удивился Джесси.

– Пожалуйста, выйдите из автомобиля, сэр, – снова сказал коп.

– Не обязательно повторять столько раз. Знаете, когда повторяешься, теряешь лицо.

– Выйдите уже из автомобиля! – рявкнул Толанд, пытаясь придать голосу повелительный тон.

Джесси вздохнул, отстегнул ремень безопасности и выбрался из пикапа. Он был выше, мускулистее и, скорее всего, сильнее Бейтса, но не имел ни малейшего желания вступать в схватку с сотрудником полиции.

– В чем дело? – спросил он, едва его ноги коснулись земли.

– Давайте отойдем, – предложил Толанд.

Он отвел Джесси в сторону от дороги, к еще лишенной листьев тополиной рощице.

– Послушайте, – попытался договориться Джесси. – Насколько я понимаю, это не предусмотрено полицейским протоколом. Я имею право знать, в чем меня обвиняют.

Они зашли в рощицу достаточно глубоко, чтобы их почти не видели с дороги, хотя пикап и патрульная машина оставались на виду. Но Толанд счел, что без свидетелей все же лучше, а добровольно останавливаться у полицейской машины с включенной мигалкой никто не станет.

– Я вот что хочу выяснить, – начал он. – Джанет Кинг – достойная женщина, и она мне не чужая. Рассказала мне всё про ту ночь, когда нашли Джои Пицио. Который, кстати говоря, хоть и придурок, но в свое время был нормальным парнем.

– И вы знаете, что я там был, – вставил Джесси.

– Я знаю все, что она мне рассказала, – поправил Толанд. – Хотя верю, что Джанет ничего не скрыла. Судя по всему, вы дали ей плохой совет, которому она последовала, однако, как мне кажется, из добрых побуждений. Вроде бы.

– Вроде бы так и есть, – подтвердил Джесси. – Только насчет плохого совета я не согласен.

– Значит, это не вы убили Джои? – Толанд смотрел собеседнику прямо в глаза, и тот не отводил взгляд. И не мигал.

– Если бы убил, зачем мне оставаться на месте, вправлять Джанет колено, показывать свое лицо, а потом отпускать ее?

– Так убили или нет?

– Нет. Это не я. Но я хочу знать кто. В отличие от вашего шефа.

Бейтс опустил глаза.

– Это я не имею права комментировать. Зато знаю, что у вас пара штрафов за превышение скорости, девяносто суток общественных работ на Западе, да еще слыхал, что вы дрифтер, а это опасно.

– Разве вы против красоты? – возразил Джесси. – Особенно если она не стоит налогоплательщикам ни цента. Так что вам нужно? У меня в машине мороженое тает.

– Я уже сказал: Джанет Кинг – достойная женщина, и у нее могут быть проблемы. Хочу ей помочь. В какой-то момент она стала мне как вторая мать.

– Я бы тоже не отказался, – вставил Джесси. – Как и от первой, в смысле от настоящей.

– Сочувствую, – кивнул полицейский. – Так вы действительно хотите помочь Джанет, мистер Дэвис?

Тот хмыкнул.

– Ей. Малькам угрей. Всем живым тварям. Слушайте, вы останавливаете меня – кстати говоря, на скорости сорок три при ограничении сорок – и хотите знать, в сговоре ли я с Джанет Кинг?

– Это я и так знаю. Не знаю только, кому можно доверять. Но обычно могу понять, когда мне на уши лапшу вешают.

– Я не любитель лапши, – пожал плечами Джесси.

– Пожалуй, поверю, – согласился Толанд. – И все же хотелось бы знать, кто может мне помешать.

Джесси кивнул и пообещал:

– Я вам помехой не стану.

Толанд долго молча смотрел на него. Видимо, сказал все, что хотел. Подождав немного, Дэвис развернулся и зашагал к дороге.

– Куда это вы? – опешил полицейский.

– Здесь должна быть фраза: «Можете вернуться в автомобиль, сэр».

– Постойте. – Толанд сунул руку в карман и вытащил тоненькую пачку денег, скрепленную зажимом с маленькой полицейской бляхой, отсчитал шесть долларовых купюр и протянул их Джесси вместе с визитной карточкой. – Звоните, если нужна помощь. И купите себе новое мороженое.

– Благодарю вас. Думаю, это вполне возместит ущерб.

– Можете вернуться в автомобиль, сэр, – сказал Бейтс, впервые улыбнувшись.