Джанет чуть ли не всю зиму учила Зака, бармена «Клэмдиггера», правильно смешивать мартини. Расконвоированный из исправительной колонии в Болдуке, где отбывал срок за неудачное вооруженное ограбление в Бангоре, он умел пользоваться пивным краном и наливать виски в стопку, а обычно ничего большего и не требовалось. Джанет познакомила его с бокалом для мартини, даже принесла один из дома, считая своим долгом дать парню шанс на что-то поприличнее – по крайней мере на работу в более респектабельном заведении.

«Клэмдиггер», будучи единственным настоящим баром на острове, не отличался высокими стандартами. Раньше в здании располагалась автомастерская, и у входа остались два бетонных отбойника высотой по грудь, а двойная дверь шириной с гаражную вела в помещение, где раньше с обеих сторон стояли гидравлические подъемники. Теперь в ней находилась деревянная барная стойка из старых корабельных досок, выкрашенная в черный цвет и дополненная табуретами с круглыми сиденьями, обитыми растрескавшимся красным винилом. Напротив стойки расположились разнокалиберные столики и стулья, собранные за прошедшие годы на заброшенных фермах. О том, что это все же настоящий бар, говорил лишь большой плоский телевизор.

Джанет взяла коктейль и прошла к угловому столику, все еще слегка прихрамывая и здороваясь на ходу с посетителями – все они были ей знакомы и сами знали ее. Или им так казалось. Всем интересующимся она говорила, что подвернула колено, выходя из машины, – запнулась о корень перед собственным домом. Теперь она сидела одна за угловым столиком, вспоминая прошедший день.

В краборазделочной она трижды порезалась кривым, как клюв, ножом, работала медленно и невнимательно – перед глазами все еще стоял труп Джои Пицио в ручье. Неудивительно, ведь женщины только о нем и говорили.

– Этот мальчик, – Амелия Бойер поцокала языком. – Сколько таких последнее время.

– Все дело в деньгах, – отозвалась Пэтси. – Летом в сезон зарабатывают целую кучу, а как зима придет, тратить не на что, кроме таблеток. Не перебирать же двигатель в очередной раз. А таблетки не надоедают.

– Кстати, о деньгах, – подхватила Амелия, – купи еще ножей. Уже заканчиваются.

– Я закажу, – ответила Джанет. – Только перестань их домой таскать.

Когда все разошлись после работы, Лотти задержалась.

– Боюсь я за тебя, – сказала она Джанет, когда та убирала инструменты. – Этого парня нашли не просто в ручье, а в твоем ручье. Да еще после того, как два мужика приходили к тебе с разговором. Ты замешана в лове стеклянных угрей?

– Ни с какого боку, Лотти. Даже смотреть не могу на этих мелких тварей.

– Парень тот. Он же один из них, правда? Один из тех двоих, кто к тебе тогда приходил.

– Откуда ты знаешь?

– Кто-то запостил его фотографию. Если что, я никому не скажу, не волнуйся. Я не из болтливых. Но такое впечатление, что ты как-то замазана. Нехорошее предчувствие. Знаешь, если тебе нужна помощь, я готова помочь.

– Я это ценю, – кивнула Джанет. – Правда, спасибо. Можно тебя спросить кое о чем?

– Сколько угодно.

– Не знаешь такого Джесси Эда Дэвиса? Коренной американец, высокий, немного замкнутый.

Лотти задумчиво прищурилась.

– Не знаю. А почему ты спрашиваешь?

– Да так. Недавно познакомилась. Странный какой-то.

– С чего ты взяла, что мы все друг друга знаем?

– Да, понимаю, это глупо, извини, – торопливо проговорила Джанет.

– Ничего страшного. Но не забудь: если с тобой что случится, мне придется опять садиться на пособие, чего вовсе не хочется. Смотри не попади под прицел – подумай о себе и обо мне.

Прицел. Именно ощущение, что она находится под прицелом, и выгнало Джанет из дома в «Клэмдиггер». В окруженном темнотой доме царила тишина, в которой звенели предостережения Лотти. Джанет отпила из бокала и взглянула на телевизор над стойкой, но там шел прогноз погоды с кричаще-яркими движущимися схемами. Она отхлебнула еще раз и замерла: кто-то коснулся ее плеча.

– Добрый вечер.

Она подняла глаза. У столика стоял Кит Фулбрайт со стаканом пива.

– Кит, – выдохнула она. – Присоединяйся.

– Но только если ты не в раздумьях, – сказал он. – Не люблю мешать людям думать.

– Пожалуйста, – повторила она приглашение.

Кит кивнул и присел к столу.

– Знаешь Джесси Эда Дэвиса? – спросила она. – Думаю, из коренных народов. Сказал, что вы знакомы.

Кит потер подбородок.

– Вряд ли. Хотя мне казалось, что знаю уже всех. Ну ладно. О чем думаешь?

– Так, обо всяком. – В детали вдаваться ей не хотелось.

– Не стоит, – посоветовал Кит. – Разве что самую малость. Ты пережила шок. Хотел сказать, что сочувствую.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Вообще-то, я думала, чем бы еще заняться. Изменить жизнь, понимаешь? Тебе не надоедает порой строить дома?

Кит отхлебнул пива и вытер рот рукавом зеленой в клетку фланелевой рубашки. Джанет подумала, не единственная ли она у него, и улыбнулась. Он носил эту рубашку как форму.

– Мне нравится строить дома, – ответил Кит наконец. – Если бы не нравилось, не строил бы. Тебе не нравится твоя работа?

– Я чищу крабов, укладываю волосы и подаю еду, Кит, – усмехнулась она.

Он кивнул.

– Возможно, пора что-то менять. Ты свободная женщина.

Джанет рассмеялась и допила мартини.

– Свобода – это просто нечего терять[8], – сказала она.

– Как это?

– Песня есть такая, – пояснила Джанет.

– Плохая песня, как по мне, – буркнул Кит. – Может, ты просто смотришь в телескоп не с той стороны.

– У меня нет телескопа, – возразила она.

– У каждого свой телескоп. Мама моя так говорила. Когда смотришь не с того конца, все кажется мельче и дальше. Попробуй перевернуть и посмотреть еще разок.

Джанет ни разу не слышала от него столько слов сразу. Кит неловко потупился с непривычки, приподнял кепку, встал и направился к стойке. Через пару минут Зак принес Джанет еще один мартини.

– Это от мистера Фулбрайта, – объяснил бармен. – Просил передать, что вам надо еще подумать.

Джанет подняла бокал, кивнула Киту и пригубила. А потом взглянула на столик, где Амелия Бойер и ее муж сидели перед тарелками с мясной запеканкой.

Вот они, Бойеры. Чтобы высвободить просторное пузо, супруг Амелии спустил подтяжки с плеч, так что они свесились по бокам со стула. Редкие седые волосы растрепаны: видимо, не причесался, сняв шапку. Он пихал еду в рот столовой ложкой, Амелия же ковырялась вилкой, словно искала что-то конкретное. Ее муж прервался, сделал большой глоток пива «Миллер хай лайф» из бутылки и снова заработал ложкой. «Вот уж и правда, высший свет[9], – подумала Джанет. – Только мне такого не надо». Амелия с мужем продолжали молча и сосредоточенно есть.

Джанет оглядела бар. Она знала всех посетителей до единого, а также их родителей и детей. Не знала только того человека, который сейчас здесь отсутствовал и никогда не бывал раньше: Беннета Тайсона. Лотти едва обмолвилась о нем, но кое-что Джанет видела и сама: судя по его обращению с Джои, от такого можно ожидать чего угодно. И он явно не хотел светиться в «Клэмдиггере». Она сделала маленький глоток ледяного мартини и задумалась, откуда взялся этот Беннет Тайсон и почему на таком маленьком острове она ни разу не столкнулась с ним и даже не слыхала о нем, пока он не нарисовался у нее на пороге. Придется навести о Тайсоне справки. Перевернуть телескоп.

Кто-то коснулся ее плеча – снова Кит.

– Как тебе это? – Он показал на телевизор над стойкой.

Подняв глаза, Джанет увидела авторефрижератор с яркой надписью «Бандо интернэшнл». Из кузова сзади валил дым, борта лизали языки пламени. По низу экрана шли титры: «Возгорание химикатов уничтожило партию молоди угря».

Джанет завороженно смотрела на огонь, пока на экране не появились внутренности рефрижератора с распахнутыми дверями – контейнеры с дохлой рыбой химического копчения и большая партия омаров, плавающих брюхом вверх в почерневшей морской воде.

– Шланг компрессора лопнул? – предположила она.

Кит кивнул.

– Обыкновенная халатность.

Она продолжала смотреть – теперь показывали регионального директора «Бандо», Сонхо Хана. Видимо, он делал заявление по поводу сгоревшего грузовика, однако звук был выключен. Кит положил руку ей на плечо.

– С твоим грузовиком такого не случится, – заявил он с некоторой гордостью. – Разве что кто-то специально сломает.

* * *

Помощник уполномоченного по рыбопромысловым ресурсам Гэри Келл вышел из своего офиса в Огасте, сказав администратору, что идет обедать. Та не проявила ни малейшего интереса, даже не подняла глаза, чему он только обрадовался. Обедать он вовсе не собирался.

Должность помощника уполномоченного, которую занимал Гэри Келл, находилась в самом центре зоны бюрократического комфорта. И внешне Гэри вполне соответствовал своему посту: среднего роста, редеющие на четвертом десятке рыжеватые волосы, очки без оправы и легкая сутулость, которая обещала стать заметнее с возрастом, – словно он прижимался к земле, опасаясь, что вышибут с теплого местечка. Впрочем, это не означало отсутствия у него амбиций и связей. Гэри Келл считал себя осторожным, ловким игроком в политические шахматы и верил, что добьется гораздо большего. Он отчаянно стремился приобрести друзей в нужных местах, хоть и знал: если такая возможность когда-нибудь все же представится, для достижения цели потребуется пойти на определенные нравственные компромиссы. И вот этот день настал. В данный момент помощник уполномоченного направлялся на встречу с человеком, который мог многое для него сделать, хотя о цели визита Гэри не имел ни малейшего понятия. Его вызвали утром, и он не собирался упускать представившуюся возможность.

В отделанный дубом кабинет Лестера Бердвелла его проводила секретарша в туфлях на высоких каблуках, с туго стянутыми на затылке волосами и в расстегнутой на лишнюю пуговицу бледно-зеленой шелковой блузке. Гэри Келл слегка смутился и едва не забыл о деле. В администрации штата таких сотрудниц не было.

Секретарша подвела его к мягкому креслу у журнального столика, чуть в стороне от впечатляющего письменного стола, и предложила кофе, от которого он, поблагодарив, отказался.

Стены кабинета Бердвелла пестрели фотографиями губернатора со знаменитостями, политиками и спортсменами. Была даже одна с президентом. И, пожалуй, еще более впечатляющая: со звездой американского футбола Томом Брейди. Такую добыть непросто. На письменном столе стояла коробка сигар, а на задней стене висело чучело здоровенной рыбы-парусника, явно знававшее лучшие времена. Кто-то засунул рыбе в рот сигару. Интересно кто: Гэри Келл знал, что бывший губернатор славится полным отсутствием чувства юмора.

Бердвелл вошел в кабинет с вытянутой рукой.

– Лестер Бердвелл, – представился он, и Гэри Келл подскочил и пожал экс-губернатору руку. – Рад познакомиться и благодарю, что сразу же пришли.

– Для меня это большая честь, – ответил Гэри.

– Не чествовать надо, а помогать, – отозвался экс-губернатор. – Так я всем говорю.

– Чем могу помочь? – спросил Келл.

– Как дела в комитете по ресурсам? Все хорошо?

Келл заверил его, что дела идут прекрасно.

– Хотел встретиться с вами, – начал Бердвелл, – потому что вы, ну, само собой, заинтересованы в охране природы, как и я.

Это слегка озадачило Гэри – он прекрасно помнил, насколько беспомощным себя чувствовал, когда Бердвелл, будучи губернатором, отменял все природоохранные ограничения, до которых только мог дотянуться.

– У нас проблема, – продолжал Бердвелл. – Небезопасные авторефрижераторы. Только не поймите превратно: я считаю, что все имеют право зарабатывать на жизнь, честно зарабатывать в штате Мэн. Наш штат открыт для бизнеса, и я за свободу предпринимательства. Но вы знаете, сколько угрей и омаров пропало вчера в одной фуре из-за ненадлежащего техобслуживания? Не говоря о сотнях крабов, которые погибли зря, так сказать. Создается впечатление, что в нашем штате всем плевать. Вы слышали про этот случай?

Келл признал, что слышал.

– Владелец этой транспортной компании, некий Сонхо Хан, покупает и перепродает угря, притом что сам, знаете ли, иностранец – я вовсе не против иностранцев, однако Хан не один из нас, у него другие интересы, и, боюсь, он стал вести дела безответственно. А теперь, мистер Келл, я хотел бы узнать следующее.

Гэри заинтересованно поднял глаза.

– Если бы самым правильным в сложившихся обстоятельствах было приостановить деятельность данной транспортной компании и провести надлежащее расследование, проинспектировать и отремонтировать все грузовики, – вы, как уполномоченный по ресурсам, приняли бы такое решение?

– Я помощник, – уточнил Гэри Келл, но Бердвелл пропустил его слова мимо ушей.

– Мне кажется, – продолжал экс-губернатор, – что серьезное внимание к этому вопросу пойдет на пользу и рыбному промыслу, и животному миру, да и всей природе, ведь и вы, и я, и угри, и омары, да те же крабы – мы все часть природы. Какой смысл добывать морскую фауну, чтобы улов сгорел при пожаре от короткого замыкания?

Мысль показалась Гэри Келлу чрезвычайно привлекательной. К тому же его начальник как раз улетел на конференцию в Денвер. Очень вовремя – настоящая чрезвычайная ситуация; в конце концов, разве не для таких случаев предназначен помощник?

– Почту за честь помочь, – сказал Келл, разрешив таким образом дилемму экс-губернатора, и мысленно похвалил себя за ловкость.

– Превосходно, – одобрил Бердвелл. – Я искал такого человека, как вы.

– Спасибо, сэр. – Келл старался не наговорить лишнего. Его высокий лоб начал покрываться капельками пота. Что это – счастливый билет или скользкая дорожка? Или и то и другое?

Ясно, что у экс-губернатора был свой интерес, но Келл, хоть убей, не мог его вычислить. И, пожалуй, не очень-то хотел. В данный момент Бердвелл выглядел для него большой золотой дверью, в которую его пригласили войти.

– Нам хотелось бы, – изрек хозяин кабинета, – иметь представителя внутри комитета. Такого, кто имел бы полномочия остановить этого Сонхо и положить конец его безответственному поведению.

– Но мера сугубо временная, правда? Я о том, что расследование негативно скажется на промысле угря.

– Дело вот в чем. Нам хотелось бы, чтобы требование о проверке прозвучало искренне. Чтобы за словами стояли высокие принципы. Серьезное заявление об охране окружающей среды от глубоко переживающего человека. Повторюсь: глубоко. Мне такая роль не подходит, однако вас я в ней вижу. Видите ли, в долгосрочной перспективе рыбаки сами заинтересованы в надежной логистике, пусть сначала и придется потерпеть временные неудобства.

– Я польщен. – Гэри Келл пришел в некоторое замешательство. – Но мне не хотелось бы создавать проблемы рыбакам, не подготовившись как следует: они не очень-то любят, когда вмешиваются в их дела. Если угря невозможно транспортировать, то зачем его ловить? К тому же экономический ущерб. Временный, конечно. Надо все учесть. Мне бы хотелось взвесить…

– Риски и прибыли, – подсказал Бердвелл.

– Не совсем то, что я собирался сказать.

– Но вы ведь так и не сказали то, что собирались, а? Так давайте я скажу. Прибыли окупят риски. С лихвой. И скоро. Поверьте мне.