Сидя за ноутбуком в поисках информации о пожаре рефрижератора «Бандо», Джанет увидела подъехавшую к дому полицейскую машину. Она не удивилась этому неизбежному визиту и даже попыталась подготовиться. Очень уж неприятно врать, особенно тем, кто ей нравился, а вместе с Бертом Гэнтри по ступенькам поднялся Толанд Бейтс.

Несколько лет назад Джанет, обнимая Толанда на похоронах его матери, задумалась об иррациональности происходящего: парень только что потерял мать, а она словно обнимала своего сына. Бейтс полюбился ей еще с тех времен, когда она устраивала дома игровую группу для детей, пока Саймон был в море. Девочки в большинстве слушались и тихо играли, а вот мальчишки бешено носились по всему дому, как по хоккейной площадке. И только Толанд Бейтс сидел тихо: строил домики из кубиков, склеивая их пластилином, а потом ждал, чтобы Джанет подошла и одобрила. Когда детям нужно было куда-то идти, он подходил к ней и просил: «Возьми за ручку». Милый увалень, и к тому же дружил с Лиамом. И даже сейчас она видела в Толанде того мальчика.

– Здесь допрашивать будете или в участок заберете? – Вопрос она задала с деланым равнодушием, однако ладони у нее вспотели. Нашли ли они записку про бутерброд, деньги и Саймона? Скоро станет ясно.

– Ничего такого, – возразил Толанд. – Просто хотим расспросить, что вы видели. Никаких альфа-давидов[10] не надо.

Джанет с Бертом озадаченно переглянулись. Повисла пауза.

– Ну, знаете, типа подписанных показаний. Можно поговорить и у вас, – пояснил Толанд.

– Особенно если найдется что-нибудь к кофе, – добавил Берт Гэнтри. Чуть старше Толанда Бейтса, он уже начал расплываться. «Согласно рангу», – подумалось Джанет.

Она поставила на стол кофейник, две чашки и кекс из супермаркета.

– Ну что же, – кивнула она, – допрашивайте.

Однако, чтобы говорить небрежно, потребовалось изрядное усилие. От перспективы наврать с три короба молодому человеку, которого она считала почти родственником, воротило, а Джесси Эд Дэвис с его планом оставить Джанет в стороне нравился ей все меньше.

– Просто хотим выяснить, что вам известно, – начал Гэнтри. – Подозреваю, немного.

Джанет нервно сглотнула.

– Я услышала крик этой дамы, Фреймер. Подумала, может, выводок индюков забрался на ее «теслу» и царапает краску.

– Выводок? – уточнил Гэнтри. Он делал заметки в блокноте.

– Ну или стая, – пояснила Джанет. – Хотя про индюшек обычно говорят «выводок».

– Как скажете, – согласился Гэнтри.

– Потом услышала сирену и решила пойти посмотреть, все ли в порядке. Вышла к ручью, а там вы двое, мадам Фреймер вся в шоке и Кит. Потом увидела труп в ручье и думаю: неужели Джои Пицио?

– Я с ним в школе учился, с первого класса, – вставил Толанд. – Вы помните его, потому что Лиам… – Он осекся.

– Конечно, помню, – отрезала Джанет. – Однажды я тащила его на руках на гору.

– Простите, Джанет, – пробубнил Толанд. – Не стоило упоминать Лиама.

Его искреннее сочувствие начинало терзать ее. Под ложечкой заныло. Но она лишь кивнула:

– Ничего страшного.

Толанд отвернулся к Берту, который макал кусочек кекса в кофе.

– От чего умер Джои? – спросила Джанет.

– Вообще-то вопросы задаем мы, – замялся Гэнтри.

– Зачем тогда я угощаю вас кексом и кофе?

Толанд пожал плечами и сдался:

– В целом передозировка дело обычное. Но здесь не совсем обычная передозировка. Похоже, ему что-то подмешали. Судмедэксперт разбирается.

– Что? – переспросила Джанет. – Как это подмешали?

Гэнтри оторвался от кекса.

– Идет расследование, – сказал он и со значением посмотрел на своего напарника. Тот снова пожал плечами.

Толанд. Он не собирался ничего от нее скрывать.

У Джанет похолодело внутри. Неужели паренька кто-то убил? Она вспомнила, как Беннет Тайсон грубо толкнул его, и уже открыла рот, но промолчала. Не говори, когда можно слушать. Однако над столом повисла напряженная тишина.

– Судмедэксперт. Вот жуткая работенка, – наконец нарушила молчание Джанет. – Значит, это убийство, так получается?

– На данный момент – насильственная смерть, – поправил Толанд. – Если подтвердится.

– Господи, – вздохнула Джанет. – Бедный, несчастный мальчик.

– Мы еще уточняем все факты, – предупредил Гэнтри. – Не делайте поспешных выводов.

– Он погиб в ручье у нее на участке, Берт, – возразил Толанд. – Она знает жертву с самого детства и имеет право знать.

– Призна́ют обычной передозировкой, – отрезал Гэнтри. – Так шеф считает.

Джанет не сомневалась, что этим и кончится. Шефа, лысеющего ветерана с безвольным подбородком, звали Отис Самлин-младший, но на острове его за глаза называли Отисом-маленьким.

Его отец, Отис-большой, происходил из одной из старейших семей на острове и возглавлял муниципалитет. Одевался он как нищий, но владел полосой земли длиной почти полторы мили вдоль восточного побережья Гусеницы, откуда открывался совершенно потрясающий вид на маленькие острова и открытый океан. Самлин надеялся, что рано или поздно дачники попрут и в эти северные места, принеся ему целое состояние. Даже оформил под шумок разрешение на строительство коттеджного поселка. Теперь Отис-большой уже приближался к восьмидесяти, и земля должна была перейти к Отису-маленькому. Поэтому он, будучи шефом полиции, вовсе не искал повода разрушать буколическую идиллию летнего отдыха на море для приезжих миллионеров. Раньше Джанет это не заботило, но теперь…

– Господи, – вздохнула он. – Джои. Он же был сирота?

– Единственный ребенок, – кивнул Толанд. – Родители, Пегги и Джо, погибли в автокатастрофе. Отмороженный дрифтер столкнулся с ними, когда рисовал узоры на асфальте. Кажется, лет десять назад.

Узел в животе у Джанет затянулся туже. Дрифтер. Джесси Эд Дэвис? Она вспомнила собственный ужас, когда он отправил машину в занос, оставляя черные полосы горелой резины на дороге.

– Джои не везло, – заметил Берт.

– Ни в чем, – добавил Толанд. – Ничего-то у него не получалось. Учился плохо. В бейсбол, честно говоря, тоже играл так себе. Но, как по мне, хороший парень был, безобидный.

– А что за дрифтер? – обрела наконец дар речи Джанет.

– Не помню, как его звали, – ответил Толанд. – Отсидел год или два в Болдуке. ДТП со смертельным исходом.

– Как вы думаете, что Джои там делал? – спросил Гэнтри, снова занеся карандаш над блокнотом.

– В ручье водятся угри, – ответила Джанет. – Думаю, Джои их ловил.

– Прибыльный бизнес для тех, кто в теме. – Берт отложил карандаш и, взявшись за вилку, вонзил ее в кекс. – Пока грузовик не сгорит.

– Я видела репортаж, – кивнула Джанет. – По телевизору.

– Теперь они всю лавочку прикрыли, – продолжил Гэнтри. – Про это по телевизору тоже говорили?

– Что?

– Департамент охраны природы, – пояснил Толанд. – Запретили перевозки, пока все грузовики не проинспектируют и не починят. Дело встало намертво.

* * *

После того как полицейские ушли, а их черно-белая машина скрылась вдали, Джанет надела легкий свитер и пошла к своей «субару». За полчаса она доехала до складов в Броктоне, где недавно общалась со странным мужчиной, который назвался Джесси Эдом Дэвисом и который, как ей теперь казалось, вполне мог быть виновником смерти родителей Джои Пицио. Она заехала внутрь и остановилась на парковочном месте напротив нужного отсека. На двери висела оранжевая табличка со словом «сдается», слегка неровно выведенным печатными буквами и небрежно нацарапанным ниже номером телефона. Джанет подошла к отсеку, намереваясь постучать в дверь, но тут увидела висячий замок.

Вернувшись в машину, она набрала указанный номер. После второго гудка ответил мужской голос:

– Индивидуальные склады. – Голос был хриплый, одышливый, хотя произнес всего два слова. Сигареты. Слишком много сигарет.

– Я звоню по поводу свободного бокса в Броктоне, – сказала Джанет.

– Ага, – прохрипел мужчина. – Сто восемьдесят в месяц, первый месяц бесплатно.

– У меня к вам вопрос. В этом отсеке не жил мужчина? В смысле совсем недавно.

– Ваш друг? – Судя по тону, мужчина ухмылялся.

– Нет. То есть да, я с ним знакома. Не знаете, случаем, куда он делся?

– На этих складах жить нельзя.

– Да, но не подскажете…

– Не представляю, как он там продержался так долго. Пригрозил ему, что вызову полицию. На следующий день он исчез.

– Так вы не знаете…

– Помещение не предназначено для жилья, – перебил мужчина. – Даже туалета нет. Хотите арендовать?

Джанет поразмыслила и решила, что больше ничего не добьется.

– Мне надо подумать. Спасибо.

– Уйдет быстро, – предупредил хозяин ангара. – Могу скинуть до ста шестидесяти.

– Я дам знать, – сказала Джанет.

* * *

На следующее утро Толанд Бейтс стоял у обочины дороги перед валуном с выведенными краской именами учеников выпускного класса школы: две Эммы, Спайк, Брайан, Джои, Мелисса, Дейв А. и Дейв М., еще десятка полтора имен. Судя по всему, ребята передавали кисть друг другу. Имена покрывали валун снизу доверху. К камню подъехала патрульная машина, откуда вылез Берт.

– Эй, напарник, – окликнул он.

Толанд резко развернулся и уставился на полнеющего старшего товарища отсутствующим взглядом, словно еще не проснулся.

– Ты опоздал к началу смены, – сказал Гэнтри. – Я тебя искал. Что ты здесь забыл? Господи, ты привидение, что ли, увидел?

– Извини, – пробормотал Толанд. – Просто испугался от неожиданности. Поехали.

– Давай-ка посидим немного в машине. Спешить пока некуда. Не хочется кататься с напарником, на которого порчу навели.

Они залезли в машину.

– Может, объяснишь? – спросил Берт.

– Не спал сегодня, – отозвался Толанд. – Не знаю почему, но меня проняло.

– Что-то конкретное? В смысле, тот парень в ручье?

Толанд долго молчал. Берт Гэнтри заподозрил, что напарник сейчас заплачет, чего ему совершенно не хотелось. Плачущий мужчина – тут без специальной подготовки не разберешься. С него хватало и слез Лорин, его подружки из банка: та рыдала всякий раз, когда смотрела «Титаник», и всегда в одном и том же месте, когда девчонка прощается со своим парнем, который умирает от переохлаждения. Берту не нравилась холодная вода, но смотреть «Титаник» с Лорин нравилось ему еще меньше.

– Его похоронили, – наконец заговорил Толанд. – Я был на похоронах. И больше никого. Кроме Джанет Кинг.

– Для Джои Пицио устроили проводы? И крабовщица пришла?

– Она всех нас знала еще детьми. Уже вторую ночь не сплю после этого. Думаю о нем, понимаешь?

– Мне казалось, вы не дружили.

– Просто, по-моему, он мог бы стать таким, как я. Да вот только не стал. Всегда был сам собой, а не кем-то другим.

– Слушай, давай вот без этого, – поморщился Берт. – Ничего не понимаю.

– Извини, – покачал головой Толанд. – Нескладно выходит. Я вот о чем вспоминал: тогда, в шестом классе, мы звали его мистер Высшая Лига Жвачки.

– Что? В смысле жевательная резинка, которая в пачках продается?

– Да, как табак, который взрослые мужики жуют. У него отец работал в универсаме в Гамильтоне. Джои сказал, что может достать жевательную резинку по семьдесят пять центов – она доллар стоила. И мы давали ему по три четвертака каждую неделю. В итоге он стал для нас важным чуваком, вот мы и звали его Высшая Лига. Ему ужасно нравилось. А потом оказалось, что папаша воровал жевательную резинку и отдавал ее Джои бесплатно. А тот чувствовал себя крутым. Папашка тащил все подряд, из магазина его уволили. И когда это выяснилось, к Джои уже никогда не относились по-прежнему. Некоторым он остался должен жвачку, но деньги так и не вернул, сказал, что потратил. Может быть, отцу отдавал. Мы в отместку стали звать его Низшая Лига. Злые были. Грустно. В общем, я не сплю с тех пор, как его похоронили, и что-то здесь нечисто.

– Это же школа. Парень накосячил, или папаша его выкинул номер, конечно, другие будут издеваться, а то и отметелят. Джои еще повезло. Такие вещи происходят со времен Адама.

Толанд издал долгий тихий свист.

– Он стоял у меня на плечах вот здесь, у камня, – пробормотал он. – Кроме меня, никто не соглашался. Посреди ночи. Забрался, чтобы написать свое имя выше моего. Так ему хотелось. Я согласился. Может, несмотря ни на что, он как-то меня уважал, но все же хотел быть выше. Не знаю. Не так уж давно это было. Маме тогда только поставили диагноз. Мы знали, что она не выживет. Папа стал глушить «Алленс», покупал самые большие бутылки. И вот ночью в темноте Джои Пицио сидит у меня на плечах и капает краской мне на голову. Тебе когда-нибудь приходилось хоронить такого парня – которого ты настолько близко знал?

– Пожалуй что нет.

– Пробирает до печенок, – вздохнул Толанд.

* * *

Джанет ходила взад-вперед по обрыву над омаровым кооперативом, глядя на причал, у которого должна была стоять «Джанет». Мысли беспорядочно метались. Грузовик загорелся случайно? Вряд ли. Зато у нее появился шанс. Сердце билось неровно. Джанет прижала руку к груди, но под ладонью была только кость и больше ничего. Скверное дело – рак груди в сорок четыре года. Несправедливо. Хотя рак – это всегда несправедливо. Или, наоборот, как раз справедливо. Ведь перед ним все равны.

Она села в универсал, включила передачу, выехала на 172-ю дорогу и повернула вниз, к омаровому кооперативу.

У обочины за небольшой березовой рощицей притаился черный седан с висконсинскими номерами. Человек с мертвыми глазами на непроницаемом восковом лице наблюдал с водительского сиденья, как она приехала, а теперь уезжала.

* * *

В омаровом кооперативе ее приветствовала кассирша – неулыбчивая миниатюрная женщина, чьи седые локоны Джанет раз в месяц собственноручно красила в каштановый цвет в салоне красоты Беа. На вопрос о Беннете Тайсоне кассирша ответила, что он бухгалтер кооператива и его кабинет находится на втором этаже.

– Не знаю, на месте он или нет, – процедила она. – Не так уж часто появляется на работе. Вечно у него какие-то дела.

Джанет не удивилась. Она с беспокойством оглядела лестницу снаружи здания. Колено еще болело, к тому же она вовсе не была уверена, что хочет встретиться с Беннетом один на один.

Кооператив отгружал около четырех тонн омара в день, главным образом в Нью-Йорк и Бостон. Под конторой в сборном металлическом каркасе располагалась цистерна размером восемьдесят футов в длину и двадцать пять в ширину, где временно размещалось до двадцати тысяч омаров. Некоторые жили там неделями. Восемнадцатифутовые насосы качали воду из залива, подавая ее в резервуар с одной стороны и выталкивая с противоположной. Флуоресцентные светильники включали редко: ракообразные не любят света. Омаров не кормили, чтобы кишечный тракт очистился: конечно, нетрудно догадаться, что находится в тонкой темной трубочке, проходящей посередине хвоста, однако всем лучше, если она пуста, чтобы потребитель не слишком задумывался. Омары голодали, но оставались живыми.

В этот день Тайсон оказался на месте, хотя явно не ожидал посетителей. Когда Джанет постучала в дверь кабинета и распахнула ее, он резко оттолкнулся от письменного стола и поднял глаза. Она впервые увидела его без солнечных очков. Взгляд у бухгалтера оказался пронзительный и странный. Джанет не сразу поняла почему: один глаз был карий, а другой зеленый. Радужки странно блестели в ярком свете флуоресцентных ламп.

– Смотрите-ка, кто пришел заплатить должок, – протянул он вместо приветствия.

– Боюсь, поздновато вы спохватились, – покачала головой Джанет. – Ипотека, страховка, налоги – сами понимаете.

На самом деле рыболовный ящик так и стоял в укромном месте за котлом.

– А что тогда? – спросил Беннет Тайсон.

– Мне кажется, я могу зарабатывать и дальше.

– Не понимаю.

– Все очень просто.

Джанет оглядела кабинет, старясь ничего не упустить. Дешевый металлический конторский шкаф с тремя ящиками. На письменном столе груда этикеток на английском и каком-то азиатском языке. На двери засов. У стола картонный ящик с блокнотами на спирали, как у школьников. На конторском шкафу замка нет. Возможно, пустой. Или нет.

– Так как вы собираетесь зарабатывать? – спросил Тайсон. – Для начала неплохо бы намекнуть, куда делся ваш чертов бывший.

– С этим помочь не могу. Надеялась, вы лучше за ним следите, чем я. Похоже, нам всем не повезло.

– Он был у меня лучший, – буркнул Тайсон.

– Но не единственный, – предположила она. – Я просто хочу помочь. Тем более что вы потеряли беднягу Джои Пицио. Прискорбно.

– Печально, – покачал головой Беннет Тайсон. – Очень печально. И прямо в вашем ручье.

– Мне пришлось разбираться с полицией, и теперь у меня под боком место преступления с желтой лентой в придачу. Но заметьте, я не стала рассказывать копам о вашем с Джои визите. Сделала вам одолжение. Могла бы и не делать.

– И что, мне теперь вас благодарить? Парень отдает вам десять штук наличными со своими отпечатками пальцев, а потом его находят мертвым у вас в ручье. По-моему, у вас хватает причин не откровенничать с полицией, и вовсе не ради моего спокойствия.

Джанет почувствовала знакомую резкую боль в животе и приказала себе держаться. Как можно равнодушнее она пожала плечами.

– Я просто пришла предложить помощь.

– Если не знаете, куда делся Саймон…

– У вас остался улов, – перебила она. – Лицензированный промысел угря остановлен. Но вас это не касается. Могли бы и предложить сесть.

Тайсон угрюмо вздохнул и положил ладони на стол, как будто собрался встать и уйти.

– Ну… и что? – спросил он.

– Полагаю, вы перевозили молодь угря на грузовиках «Бандо», доплачивали водителям.

– Не надо ничего полагать, – предупредил Тайсон.

– И вот грузовиков нет, а угря перевозить надо, но не на чем. У меня собственный авторефрижератор, который совершенно легально доставляет крабовое мясо в Бангорский международный аэропорт дважды в неделю. Молодь угря много места не занимает. Грузовичок старенький, но сгодится, чтобы доставить ваш груз, пока остальные с лицензиями на лов угря сидят на заднице.

Беннет наклонил голову. Он слушал.

– А теперь предложите мне сесть.