Душераздирающий женский визг раздался в самом начале десятого, когда Джанет складывала выстиранную вчерашнюю одежду. Вчера, вернувшись домой, она сразу запустила стиральную машину. Джесси Эд Дэвис дал ей трость, но спать она легла внизу, на диване в гостиной. Около пяти утра переложила одежду в сушилку и снова легла, слыша мерный стук барабана. В мыслях царило смятение. Стоило закрыть глаза, как всплывало что-то новое. Почему она не вызвала Джои скорую, а оставила идиотскую записку? Да еще и бутерброд. Парень явно попал в переплет. А если полиция проведет у него обыск? Найдут ли ее записку? А несъеденный бутерброд? Если бы она тогда уперлась и не пустила Саймона на подледный лов – был бы Лиам сейчас жив? Джои под водой, Лиам подо льдом, мальки, бьющиеся о стенки садков и термоконтейнеров, пытаясь вырваться на волю, – тревожные картины и вопросы без ответов кружили и кружили в голове, как стая голодных акул. Перекатившись на другой бок и перевернув подушку в надежде, что нижняя сторона прохладнее, Джанет запуталась в вязаном платке, которым накрыла ноги, но наконец забылась беспокойным сном под грохот дождя по крыше.

Когда завизжала женщина, Джанет, хоть уже и не спала, еще не совсем проснулась. Через несколько минут послышалась сирена и хруст шин полицейской машины по подъездной дорожке к дому на другом берегу ручья.

Надо бы выйти поговорить с ними, но мысль о том, что придется снова смотреть на мертвого Джои, вызывала ужас, а вчерашние поступки – раскаяние. С другой стороны, а что ей оставалось делать? Не подставлять же Саймона, пусть он ее и бесит. Да и сама уже вляпалась. Деньги она положила обратно в рыболовный ящик, а потом тщательно протерла его спиртом и спрятала за котлом в подвале.

Джанет облачилась в шерстяную куртку и джинсы, натянула рабочие ботинки, морщась от боли в колене, но, заметив грязь на подошве, сняла обувь. Отложив чистку на потом, она взяла высокие туристские ботинки на шнурках, оставшиеся еще со студенческих времен и давно растрескавшиеся. Перед уходом глянула на себя в зеркале. В другой день она бы поправила волосы, чтобы выглядеть поприличнее, но сегодня дополнительно растрепала их, надеясь предстать безобидной немолодой женщиной. Даже самой стало обидно.

Она взяла трость, подумав, что это отличная маскировка, и захромала к ручью другой дорогой, чувствуя себя все более виноватой с каждым нетвердым шагом.

Как и предсказывал Джесси Эд Дэвис, ночью прошел проливной дождь, но ветер уже развеял облака, и оставшимся в живых, кажется, предстоял погожий денек. Зажав в кулаке воротник шерстяной куртки, Джанет взглянула вниз со своего берега ручья.

Она заставила себя не смотреть на воду, сосредоточив внимание на двух полицейских, между которыми стояла женщина – очевидно, владелица строящегося дома – в плиссированной юбке и белой блузке, с тремя кольцами, включая обручальное, на левой руке и двумя на правой. Бирюза. Женщина явно относилась к среднему возрасту иначе, чем Джанет: ядовито-желтые пряди в светлых волосах, чрезмерно обильная, особенно для островной жизни, косметика. В нескольких шагах от нее застыл Кит Фулбрайт с угольником в руке, в неизменной зеленой фланелевой рубашке в клетку и холщовом комбинезоне, держа язык за зубами. Одно из его лучших качеств, подумалось Джанет. Он походил на стареющего лесоруба из тех, кого в молодости изображают на этикетках бутылей с кленовым сиропом и в рекламе супервпитывающих бумажных полотенец.

Полиция острова не могла похвастаться многочисленностью, и Джанет с облегчением убедилась, что ей знакомы оба полицейских на другом берегу ручья. Берт Гэнтри переехал с материка уже несколько лет назад, вроде нормальный мужик, а Толанда Бейтса она знала еще мальчишкой, когда тот вместе Лиамом и Джои учился в школе – единственной на всем острове. Его мать когда-то работала секретарем муниципалитета, но скоропостижно умерла. Глиобластома. Рак мозга.

– Толанд, Берт, доброе утро. Что случилось? – Джанет изобразила испуг в голосе, стараясь не переигрывать.

Дачница указала вниз. Джанет посмотрела и увидела уже знакомую ей картину, ставшую гиперреалистичной в лучах утреннего солнца. Она уже хотела отвернуться, но в этот момент серая белка шмыгнула по берегу к ручью, взбежала на лицо Джои и, встав задними лапками ему на переносицу, словно на трамплин, запрыгнула на низкую ветку ели на другой стороне. Тошнота подкатила к горлу, но Джанет решительно вдохнула и сдержалась. Прижав руку к груди, она выдавила:

– О боже! – Эта белка, просто направлявшаяся по своим делам, наново разбила ей сердце. Повернувшись к Толанду Бейтсу, Джанет спросила: – Это Джои Пицио?

Тот медленно кивнул:

– Да, мэм.

Когда Джои Пицио накрыли, уложили на носилки и, подняв по откосу, погрузили в ожидавшую машину скорой помощи, Джанет подумалось: «Бедняга, так сам ни разу и не поднялся на гору». Скорая отбыла в судебно-медицинскую лабораторию в Броктоне, а Берт спросил приезжую, не против ли она проехать в полицейский участок и сделать заявление.

– Я? – сначала ужаснулась, а потом оскорбилась та и указала на Кита, который так и стоял со своим угольником, глядя через ручей на Джанет. – А его чего не берете? Он знает, что происходит на этом богом забытом острове. Или дело в том, что он все время молчит?

Берт и Толанд переглянулись. Кит продолжал смотреть прямо перед собой.

– Вы нашли труп, мы приняли вызов, – ответил Берт. – Но…

– Поезжайте с ними, дорогуша! – крикнула Джанет через ручей. – Ребята хорошие. Кстати, я Джанет. Крабовщица. Соседями будем, если построитесь когда-нибудь. Езжайте с полицейскими. Они вам ничего не сделают.

Берт и Толанд помахали Джанет и проводили свидетельницу к патрульной машине. Джанет поднялась к дому и поставила кофе, раздумывая, что делать с восемью тысячами семьюстами пятьюдесятью долларами. В местный банк их, ясное дело, не понесешь: одна из кассирш встречалась с Бертом Гэнтри, полицейским. Особенности приморских городков.

* * *

Вскоре после полудня раздался стук в дверь, и новая соседка Джанет, бледная и усталая на вид, попросила разрешения войти. Она представилась как Линн Фреймер и пожаловалась, что побывала в аду. Джанет впустила ее, усадила в гостиной и предложила чай или кофе на выбор.

– А чего-нибудь покрепче нет? – спросила Линн Фреймер. – Конечно, еще рановато…

– Ага, – кивнула Джанет и пошла за джином. – Как все прошло в полиции? – поинтересовалась она, вернувшись.

– Нормально, наверное, – промямлила Линн, которая добавила к своему ансамблю массивное золотое ожерелье. – Просто я никогда… сами понимаете. Немного запаниковала. Сначала труп, потом сирены и все такое, как по телевизору.

– Это первое, о чем я подумала, – подтвердила Джанет. – Выхожу, а в лесу «Закон и порядок». Вот и познакомились.

– Бартон с этим разберется, – продолжала Линн. – Он приедет поздно вечером. Они не имели права допрашивать меня без адвоката. Взяли бы лучше Кита, этого полудурка, как Бартон его называет.

Джанет нахмурилась.

– Фулбрайт, пожалуй, самый толковый мужик на всем острове. Ваш Бартон сумеет построить дом и перебрать двигатель тридцатипятилетнего фургона мороженщика?

Линн Фреймер пропустила колкость мимо ушей.

– Когда я подъехала и увидела труп, он прятался в строительном трейлере, – сказала она.

– Работал, – пояснила Джанет. – Вполне возможно, с самого рассвета.

– Может, и так. Я даже не знала, что он там. Достала телефон позвонить Барту – у него процесс в Канзас-Сити, – но не смогла дозвониться.

– У вас, наверное, «Верайзон». Он ловит только вон на том камне в проливе, – Джанет указала на высовывающийся из воды покрытый водорослями валун, где чайка расклевывала мидию. – Но туда только в отлив можно пройти.

– В общем, так и не дозвонилась, – не унималась Линн Фреймер. – И меня еще тащат на допрос. Я чуть с ума не сошла – вообще не представляю, что там наговорила. Я же ничего не знаю. В общем, позвонила Барту из полицейской машины и оставила сообщение. Он найдет чартер в Кеннеди, когда приземлится.

Выяснилось, что Бартон Фреймер – адвокат, специализируется на экологии и защищает интересы различных групп активистов, в том числе Совета по охране природных ресурсов и «Сьерра-клуба»[7]. Джанет это показалось интересным, с учетом индивидуальных чартерных перелетов.

– И вы строите второй дом, – она попыталась произнести это без сарказма.

– Вообще-то, третий, – поправила ее Линн. – У нас есть дом на острове Сент-Джон, туда ездим зимой.

– Хорошо, что у вас «тесла».

– Каждый вносит свою лепту, – пожала плечами Линн. – У нас две такие машины. Бартон называет их теслицами.

– Мило. А дом у вас как будто большой. Зимой сожжете немало мазута.

– Лес слишком густой для солнечных батарей, – пояснила Линн. – Мы выясняли. Послушайте, а у вас не найдется сэндвича или чего-нибудь другого поесть?

Джанет сделала Линн Фреймер сэндвич с вареной колбасой и сыром. Холодильник ломился от крабового мяса, но женщины, которые чистили крабов, нечасто могли себе его позволить. Это были излишки, ожидавшие отправки. К тому же эта дама не настолько очаровала Джанет, чтобы шинковать сельдерей и готовить сэндвич с крабовым салатом.

Линн, видимо, ожидала чего-то более изысканного, но, к счастью, воздержалась от комментариев. Стерев каплю горчицы с нижней губы, она спросила:

– Вы и правда крабовщица? Что это вообще значит?

Джанет хотелось сказать, что ночью в полнолуние она превращается в крабиху, но лишь пожала плечами.

– На грузовике у меня так написано, – ответила она.