Когда Айрис проснулась, костер уже погас. Спальный мешок покрылся коркой льда. От дыхания шел густой пар.

Она поднялась вместе с солнцем, пока Флойд еще спал, все еще укутанный в спальный мешок, лежа спиной к сестре. Она выбралась из спальника, отряхнула иней с воротника, надела сапоги, отыскала перчатки. Тумана не было. В полях облачками белели овцы. Небо на востоке слегка подернулось оранжевым.

Она начала скатывать спальный мешок, ломая хрупкие пластинки льда и стряхивая их на траву. Она старалась не шуметь, чтобы не разбудить брата. Пока она ходила вокруг черного кострища, солнце поднялось выше, отбрасывая свежий свет на песчаниковые глыбы дома, придавая их светло-бежевому цвету лимонный оттенок. Пылинки, поднимавшиеся над камнем, создавали впечатление древности, глубины времени, но не долговечности или прочности. Айрис казалось, что солнце обнажает мягкость осадочных пород, что она может дотянуться до рассветно-золотистых крупинок камня и пальцами стереть связывающий их раствор.

Айрис заметила странное бордовое пятно, нарушавшее равномерную окраску стены. Как будто на нее вылили или выплеснули какую-то жидкость. И хотя цвет был тусклый, пятно было отчетливо видно в свете пробуждающегося солнца. Айрис рассеянно подошла поближе, еще не вполне очнувшись от сна. Она наклонилась поближе к пятну и принюхалась – она различила легкую нотку меди или слабый запах ржавых гвоздей. Утро качнулось под ее ногами, слабое солнечное тепло покинуло ее кожу.

Вскоре проснулся Флойд, и они стали готовиться к отъезду. В разреженном воздухе они собрали вещи, подготовили лошадей, разбили ледяную корку на поилке и умыли лица холодной водой, поели сушеных фруктов, не проронив ни слова, пока выводили лошадей за ограду, и остановились у начала тропы.

Первой заговорила Айрис.

– Значит, в Россдейл.

Флойд окинул взглядом горные хребты, проверяя, хорошо ли ворочается шея.

– Там может не быть работы. Можно поехать обратно.

– В той стороне тоже может не быть работы.

Он глубоко выдохнул, глядя на вырывающееся изо рта облачко пара.

– Внизу мы знаем, чем заняться. Знаем, кто стрижет, кто пасет, кто собирает урожай. Кому нужны работники. Здесь, наверху, мы не знаем ни хрена.

– Верно, – кивнула Айрис и сурово посмотрела на брата. – Но внизу нас тоже знают.

Флойд встретил ее взгляд, но спустя несколько секунд отвернулся и снова посмотрел на горы, потом опять громко и резко выдохнул. Он поерзал в седле, потянулся, стараясь не вздрогнуть от боли.

Айрис добавила живости в голос.

– Мы далеко заехали, – она указала в ту сторону, куда смотрел брат. – И в тех горах полно денег.

Флойд поморщился.

– Ты все еще собираешься выследить эту кошку? После всего, что рассказала нам Маклаверти?

– Деньги есть деньги.

Он со стоном закрыл глаза, потом пустил лошадь шагом.

– Когда приедем туда, выпивка с тебя.

– Мне это не по карману, – рассмеялась Айрис и последовала за братом в направлении заснеженных пиков, на которых еще только начинало играть солнце.

* * *

Флойд ехал неспешно, объезжая самые большие канавы по пути, ведя лошадь в сторону перевала, на который прошлым вечером указала Маклаверти. Он сидел, чуть скривившись, движения были скованными. Айрис решила, что его снова беспокоит спина, и подумала, не спросить ли об этом. Но она понимала, что брат не признается – просто улыбнется, покачает головой и будет держать боль в себе столько, сколько сможет. Она решила поумерить свои планы на день и стала готовиться к тому, что в ближайшие часы придется заниматься совсем другими делами.

Несмотря на скованность, Флойд неуклонно ехал вперед, и вскоре Айрис перестала рассматривать его, переключив внимание на окружающий пейзаж. Утро было полно холодного солнца, рваных облаков, резкого света, заливающего мокрую овечью шерсть и подмерзшие поля. Этот свет придал близнецам уверенности, которой они не испытывали накануне. Солнце светило ярко, тумана не было, и ландшафт утратил угрожающий вид. Река больше не пугала и выглядела безмятежной, кривые деревья казались изящными в своих изгибах, равнодушные пастухи представлялись теперь всего лишь вялыми, а не таинственными или грозными.

Айрис сидела в седле, расправив плечи. Окровавленный песчаник остался позади, впереди лежал горный перевал. Ей казалось, будто сквозь нее протянули щетку, жесткие щетинки которой заставили ее сидеть прямо, очистили ее и наполнили разум неспешной целеустремленностью. Ее устраивало медленное начало дня, позволявшее спокойно дышать воздухом долины, не закрытой облаками. Она впитывала в себя зеленовато-белые отсветы травы и необъятные громады гор, наблюдая за парой орлов, кружившей высоко в небе, но тут заметила, что Флойд начал дергаться в судорогах. Он продолжал ехать вперед, стараясь управиться одновременно и со спиной, и с лошадью. Айрис выбросила из головы красоты окружающей земли и нагнала брата.

– Плохо?

Он поднял голову и посмотрел на нее. Глаза красные, пот катится градом, дыхание слабое. Потом снова повернулся лицом к тропе.

– Выглядишь скверно, – сказала Айрис.

– Думаю, на самом деле я выгляжу великолепно, – буркнул Флойд.

Он коснулся каблуком бока лошади, подгоняя ее. Айрис собиралась снова нагнать брата, но тут он бросил через плечо:

– Как его имя?

– Кого? – озадаченно нахмурилась Айрис.

– Того охотника, которого упомянула эта женщина. Лиса, – Флойд попытался обернуться, чтобы посмотреть на нее, но не сумел. – Ты его знаешь.

Она невольно вздрогнула.

– Откуда мне его знать?

Флойд наклонился вперед, стиснув зубы от боли.

– В самом деле, откуда.

Айрис фыркнула, стараясь не обращать на него внимания. Но Флойд начал небрежно насвистывать песенку, звучащую фальшиво из-за его затрудненного дыхания. Он продолжал насвистывать, не соблюдая ни ритма, ни мелодии, пока Айрис не окликнула его со стоном:

– Господи, как же ты меня бесишь!

Он засвистел громче.

– Патрик, – со вздохом сказала она. – Патрик Лис.

– Один из твоих красавчиков, да? Наверняка любит мыться. Наверное, и пахнет от него хорошо. – Он снова засвистел, а потом добавил: – Маклаверти сказала, он высокий. Это на тебя не похоже. Наверное, у тебя вкусы изменились.

– Как же мне это все надоело!

Она подумывала добавить еще кое-что насчет того, что его вкусы на мужчин были более или менее такие же, как и у нее. Но потом, вспомнив, какую боль он испытывает, решила промолчать.

Флойд вцепился в поводья изо всех сил. Попытался рассмеяться, но у него не получилось. Он покачнулся в седле. Воротник был черным от пота.

* * *

До леса у подножья гор они доехали только ближе к полудню. Внезапно они услышали странный шум – словно бы громовые раскаты, идущие от самой земли. Айрис взглянула на Флойда, согнувшегося над поводьями так, словно он вовсе ничего не слышит, а потом краем глаза уловила какое-то движение. Обернувшись, она увидела приближающуюся коричневую массу, белые расплывчатые пятна и быстрые ноги, взрывающие черный грунт. Стадо оленей неслось прямо на них, и гром нарастал по мере его приближения. Во главе бежал самец – высокий, с ветвистыми рогами. Он вел стадо прямо к стене деревьев, которой олени достигали волнами, словно бросаясь в океан, и просачивались между стволов с ловкостью, непостижимой при их размерах. Всего через несколько мгновений после того, как Айрис их заметила, они скрылись в лесу, все до единого. Одновременно с этим исчез и шум, землю вновь накрыла тишина.

Близнецы последовали за оленями в лес, хоть и старались держаться тропы. Когда они оказались в тени деревьев, к Флойду вернулись силы. Он выпрямился в седле, смог оглядеться и, казалось, больше не испытывал явной боли. Лишь его лицо несло печать глубокой усталости. Видя, как он изможден, Айрис почувствовала, как возвращаются ее тревоги. Ощутила груз его мучений, ложащийся на ее плечи.

Новый мир, в котором они очутились, оказался вовсе не таким, как ожидала Айрис: издалека глубокая зелень лесов напоминала ей о влажном мхе и мирте, густых папоротниках, рыхлом суглинке. Но это оказалась лишь игра света: они ехали не в джунглях, а среди плотных зарослей бледных кривых деревьев – таких же, какие они видели накануне стоящими поодиночке в полях Маклаверти, только здесь они росли целой чащей. На самых высоких из них болтались гроздья таких же тусклых голубоватых листьев. Стволы более низких деревьев скрывались за завесой зеленых, бордовых и бурых листьев. На некоторых были заметны наросты, которые при некотором воображении можно было принять за кулаки. Из этих наростов торчали сухие зеленые иглы. Все деревья казались старыми, крепкими и невероятно сухими. А еще в их ветвях шумело и возилось целое полчище птиц – желтохвостых черных какаду. Таких же птиц Айрис видела в первый день на нагорье, только здесь их было намного больше. Огромная стая деловито рвала на части шишки, чтобы добраться до семян. Птицы суетились так, словно вконец оголодали, перекрикивались хриплыми голосами и не обращали на путников внимания.

Айрис наблюдала за ними, не останавливая лошадь. Она была зачарована их острыми клювами и чешуйчатыми лапами; буйством их пиршества; уроном, который они причиняли деревьям; яркими перьями на щеках и хвостах птиц. Она наблюдала за ними так пристально, что не замечала, как изменилось небо у нее за спиной. Как оно потемнело и покрылось тучами. И лишь когда не менее четырех десятков птиц разом встали на крыло и, разразившись паническими криками, полетели из леса в долину, Айрис осознала нависшую опасность.

– Черт…

Она покосилась на Флойда, но тот ехал, опустив голову и закрыв глаза. Его лошадь инстинктивно следовала за ней. Айрис не стала разговаривать с братом. Просто начала искать безопасное место. До гор было еще слишком далеко, чтобы надеяться на нависающий утес или пещеру, а под пологом леса было небезопасно – казалось, что ветви любого из этих деревьев могут обломиться и упасть на голову даже при слабом ветре. Поэтому вместо укрытия она стала искать поляну. Подходящее место нашлось неподалеку от тропы – участок мягкой травы возле зазубренного пня. Место было не идеальное – открытое и холодное, но ветер усиливался, а тучи были уже почти черные.

Она спешилась и торопливо привязала лошадь. Вытащив парусиновую палатку, Айрис принялась торопливо ставить ее. Обычно они спали в разных палатках, но о том, чтобы поставить в одиночку сразу две, не было и речи. Она крикнула Флойду, чтобы тот помог. Он сполз с седла, нетвердой походкой подошел к ней и стал вбивать колышки в мягкую землю.

Они еще не успели закончить работу, когда безо всякой предупреждающей мелкой мороси сразу хлынул ливень. Огромные капли ледяной воды молотили сверху, твердые, как град. Ветер размазывал эти капли по их лицам и рвал пожитки из седельных сумок. Развести костер и обсушиться не было никакой возможности, не стоило и мечтать об этом. Поставив палатку, они забрались внутрь, втащили за собой сумки и смотрели, как дождь колотит по парусине, скапливаясь в провисших частях ткани и просачиваясь внутрь.

Оба промокли до нитки. Айрис лежала на спине, молча торгуясь с небом. Она бросала вызов, требуя, чтобы дождь усилился. Рядом лежал Флойд, вцепившись зубами в ветку, которую отломил в лесу. Все время, пока бушевала буря, он глодал ветку, дергаясь всем телом. Вымок он больше от пота, чем от дождя.

* * *

Ближе к вечеру потоп внезапно прекратился. Они вслушивались в то, как на смену его дикой ярости приходят журчание ручейков и звук капели.

Флойд успокоился. Вместе с бурей, казалось, ушли и спазмы в его мышцах, или, во всяком случае, ему стало проще их контролировать. Весь последний час Айрис думала о том, как бы достать мазь и попробовать унять его боль, но понимала, что в палатке слишком мало места, чтобы как следует промять брату спину. Поэтому, когда он выплюнул палку и пополз к выходу из палатки, она ощутила облегчение, радуясь, что, похоже, худшее уже позади.

Он высунул голову наружу и вскоре вернулся с отчетом:

– Небо ясное. Тебе лучше ехать дальше, чтобы добраться до Россдейла засветло. Я переночую здесь. – Он энергично поскреб ногтями спину. – Завтра тебя нагоню.

Несмотря на усталость, Айрис почувствовала искушение. И он тоже знал, что для нее это искушение. Как легко было бы согласиться, пуститься в путь быстро и уверенно. Ехать без обузы. Провести ночь в одиночестве в чужом городе без обязанностей, без привязанности к кому-то или к чему-то. Как просто вся ее жизнь могла бы оказаться такой легкой.

Но она знала, что на самом деле означает его предложение. Понимала, что сделает Флойд в холодной тени леса, если она оставит его здесь. Он уже обращался с подобными предложениями, тщательно подбирая слова, чтобы они казались невинными. И всегда это случалось после дня мучений, когда он не испытывал ничего, кроме боли и жалости к себе, когда понимал, что бремя ухода за ним становится непомерным для сестры.

Айрис позволила себе ненадолго задуматься о той жизни, которую могла бы вести, и о той, которую они вели вместе с братом. О том, кем она была и кем могла бы стать. Потом, потянувшись, она подняла голову.

– Такое чувство, что ты хочешь использовать меня вместо приманки для пумы.

* * *

Позднее, когда стемнело и Флойд решил, что сестра спит, Айрис услышала, как он неловко выбрался из спального мешка. Она позволила ему думать, что ничего не заметила. Потом она устало поднялась на ноги и последовала за ним наружу, к краю поляны. Она позволила ему услышать, как падают на землю ее сапоги. Она увидела, как он остановился у самой линии деревьев, и разглядывала в темноте его спину. Она стояла неподвижно, пока он пытался отдышаться, трясясь всем телом и слегка всхлипывая. Потом он развернулся и медленно пошел обратно в палатку, а Айрис одной рукой крепко поддерживала его под локоть.