Вокруг была кромешная тьма, черная пустота, затягивавшая, кружившая голову и сбивавшая с толку. Потом где-то по краям этой темноты начала появляться пелена цвета лесной зелени. В центре пустоты отчаянно замерцали резкие белые вспышки – горящие камни, взрывающиеся звезды. Они несли с собой потрясение, шум и резкую боль, и единственным способом избежать их было выбраться за пределы их досягаемости, проплыть сквозь эти взрывы и вернуться к жизни.

Айрис открыла глаза и увидела над собой каменный свод, который, как она начала осознавать, был вовсе не каменным. Она была внутри черепа древнего кита и смотрела на замшелую кость. Сквозь далекую глазницу виднелся серый свет – облачное утро. Она смутно осознавала, что продрогла. Даже, может быть, до смерти продрогла, но тело терзала жгучая боль, особенно в шее. Во всей шее целиком – в разодранной коже и волокнах мышц, в позвоночнике и в опухшей гортани. Каждый дюйм ее казался искалеченным.

Но сильнее боли ощущалась жажда. Во рту было все словно натерто сухим песком. Айрис смутно припомнила выемку в кости, которую когда-то заполнила водой. Попробовала пошевелить пальцами, согнула запястье. Потом с трудом приподнялась на локте. Медленно и неловко она повернулась в ту сторону, где ожидала увидеть маленькую лужицу. Ей показалось, что она видит цель – отблеск на воде утреннего солнца. Но между ее ложем на земле и глазницей громоздилось что-то бесформенное. Она решила, что кто-то притащил в череп большой камень, возможно, чтобы укрыться от ветра. Смысла в этом было маловато, но жажда заглушала любые попытки рассуждать логически.

Айрис попыталась встать на колени, скрежеща зубами от боли. Когда ей это удалось, она остановилась, чтобы перевести дыхание. Потом поползла, и каждое движение отзывалось резкой болью в суставах, а мягкая земля под ладонями напоминала острые камни. Дюйм за дюймом она приближалась к воде. Тело повиновалось поставленной разумом цели. Решимость придала ей сил.

Странно… Громоздкий камень не был неподвижен. Он медленно и ритмично поднимался и опадал. А еще издавал размеренное сопение. И запах – густой, теплый, животный. Айрис замерла, на миг позабыв о жажде. Она вдруг различила, что очертания камня не резкие, как положено обломку скалы, а ровные, гладкие.

Она подобралась ближе. Запах усилился, и в ту же секунду она его узнала. Айрис вспомнила, как этот запах оглушил ее, вспомнила невыносимую тяжесть, навалившуюся на грудь, и давление челюстей на шее, обрывающее ее связь с жизнью… И тогда она отшатнулась прочь, и из пересохшей глотки вырвался душераздирающий вопль.

Вбежал человек с горящей палкой и тихим голосом стал ее успокаивать. Но она не слушала – ей было не до того. Огонь от факела вернул свет и краски в полумрак черепа, позволив Айрис удостовериться в том, что ей не показалось. Теперь она не могла отвести взгляда от мерцавшей на свету шерсти огромного зверя, мирно лежавшего рядом. От Хмари.

* * *

Услышав хриплые крики, Джон приковылял в череп и попытался помочь Флойду успокоить Айрис. Но это оказалось невозможным, пока она была так близко к пуме. В конце концов Айрис вынесли на холод и усадили у костра лицом к огню. Там они укрыли ей ноги толстым одеялом и принесли несколько кружек холодной воды. Затем накормили крошечными кусочками жирной рыбы, давая по одному за раз.

Флойд постоянно спрашивал, хорошо ли она себя чувствует, но Айрис молчала и лишь заставляла себя жевать и глотать, хоть это и причиняло сильную боль. Он набросил свое пальто ей на плечи и принялся, хромая, бродить по лагерю, собирая валежник и подкидывая ветки в и без того жаркий костер. Пламя поднималось все выше. Когда оно начало лизать нижние листья нависавших древовидных папоротников, Айрис нашла в себе силы заговорить.

– Кто-нибудь из вас может мне все объяснить? – хрипло спросила она.

Джон сидел молча, давая Флойду возможность ответить. Но тот не проронил ни слова.

Айрис оторопело и зло смотрела на них обоих, и Флойд не выдержал этого сурового взгляда. Из его глаз хлынули слезы, но посиневшие губы оставались сомкнуты. Он протянул руку и, не глядя в глаза сестре, положил дрожащую ладонь на ее сапог. Сквозь жесткую кожу Айрис ощутила пальцами ног его поглаживание.

* * *

Объяснения выпали на долю Джона. Он рассказал, как подошел к берегу в тот самый миг, когда Хмарь прыгнула. Как выстрелил отравленной пулей ей в бок. Как Хмарь развернулась и бросилась на него, но упала и заснула прямо у его ног. Джон сказал Айрис, что ей повезло: шея у нее оказалась очень тонкая, а челюсти Хмари – слишком большие, и ее клыки просто обхватили горло Айрис, не зацепив его. Только резцы и коренные зубы добрались до ее кожи, но они предназначены природой для того, чтобы душить жертву, а не заставлять ее истекать кровью. Пуля Джона настигла Хмарь за считаные секунды до того, как она задушила Айрис, хоть пума и успела нанести тяжелые раны. Они с Флойдом решили, что Айрис погибла, и были потрясены, когда увидели, что она еще дышит.

Джон рассказал, как они отнесли ее к лошадям, взвалили в седло и медленно повезли обратно к черепу. По пути они с Флойдом обсуждали вероятность того, что Айрис выживет. Это был тяжелый разговор, потому что оба понимали, что такая вероятность невелика. Что они могут лишь поместить ее в безопасное место, ухаживать за ней и надеяться на лучшее.

Также им предстояло принять еще одно решение: что делать с Хмарью. Флойд предлагал оставить ее на пляже. Или вернуться и убить ее. Джон не соглашался и убеждал Флойда, что, несмотря на случившееся с Айрис, их цель не изменилась. Флойд хмурился, раздражался и спорил. «Если бы кошка чуть не убила твою сестру, ты бы наверняка думал иначе!» – кричал он Джону. Джон напомнил ему, что Айрис сама хотела сохранить жизнь Хмари.

Только когда Айрис проявила свою силу, когда ее дыхание стало размереннее, а пульс – ровнее, Флойд сдался. Он согласился пойти на пляж вместе с Джоном, чтобы проверить, жива ли Хмарь, но больше не обещал ничего.

Когда они пришли на место, то обнаружили, что тело Патрика Лиса исчезло, несомненно унесенное рекой, что расстроило Джона, который надеялся вернуть свою винтовку. Хмарь все еще спала на песке, но уже начинала ворочаться. Флойд потянулся за ножом, но Джон опередил его, капнув немного снадобья на огромный вывалившийся язык животного. Пума снова затихла, и Флойд спросил у Джона, какого черта он собирается с ней делать, учитывая, что кошка весит больше, чем они оба, вместе взятые, не считая того, что они еще и калеки.

На это Джон с улыбкой ответил, что совершил множество ошибок, но теперь наконец-то оказался в своей стихии. Он объяснил Флойду, что нужно сделать, и совместными усилиями они смастерили из веток и кусков коры волокушу, которая смогла бы выдержать вес Хмари. После того как они с огромным трудом взвалили на нее тяжеленную тушу и с помощью двух лошадей перетащили через пляж и поросший лесом берег до самого лагеря, Флойд с неудовольствием должен был согласиться, что план Джона сработал.

Половину дня Хмарь лежала с ними у костра, тихо дыша во сне. А потом пошел снег, и у них не осталось иного выбора, кроме как затащить пуму внутрь черепа и уложить рядом с Айрис. Джон уверил Флойда, что Хмарь проспит еще не меньше пары дней, а может быть, и больше. И пообещал, что будет постоянно за этим следить. Мужчины договорились дежурить в черепе по очереди. Айрис очнулась во время дежурства Джона, когда тот вышел наружу, чтобы немного размять ногу.

* * *

Джон замолчал, и его слова растаяли в морозном воздухе над костром. Флойд по-прежнему сидел, уставившись в землю, но хотя бы перестал дрожать. Айрис смотрела по очереди то на одного, то на другого. Она ждала продолжения рассказа, но мужчины молчали. Казалось, они ждали каких-то слов от нее.

Но у Айрис не было сил реагировать – она могла только сидеть прямо. Она снова попила, поглядела на ладонь Флойда, лежащую на ее сапоге. Потом посмотрела на Джона.

– Вы ошиблись, – прохрипела она. – Насчет Лиса.

– Мне очень жаль, – маска безмятежности слетела с лица брата, сменившись виноватым выражением.

Он собирался сказать еще что-то, но Айрис махнула рукой.

– Я тоже, – попыталась улыбнуться она.

Флойд улыбнулся в ответ, но по-прежнему виновато.

Айрис оглядела поляну.

– Что будем делать дальше?

Джон поднес ладони к огню.

– Ну, зависит от того, не передумали ли вы. Я пойму, если передумали, – он кивнул в сторону черепа. – Но если нет, то поступим, как договаривались. Отвезем ее домой.

Айрис откинулась назад, опираясь на ноющие руки. Она позволила себе расслабиться от тепла костра, чувства сытости и утоленной жажды. Она размышляла над рассказом Джона, и, несмотря на благодарность за то, что они с Флойдом для нее сделали, ощущала лишь жжение в горле и боль от ран. Но при этом осознавала, что не чувствует злости на Хмарь. Она подумала о пуме, крепко спящей у них за спиной. Коснулась пальцами покрытой шрамами и едва зарубцевавшимися ранами шеи, попыталась вспомнить момент нападения. Сквозь боль, усталость и подкатывающие приступы страха Айрис силилась заглянуть внутрь себя. И в какой-то момент ей стало понятно: она чувствует то же, что и в ту ночь возле черепа, под холодными яркими звездами…

* * *

Разодранная шея Айрис, вывихнутая щиколотка Джона, сломанное ребро и больная спина Флойда – здоровых частей всех троих едва хватало, чтобы собрать одного работоспособного человека. Спускаться по заросшему лесом склону было невероятно трудно, а им еще приходилось волочь за собой спящую пуму. С Хмарью они передвигались с черепашьей скоростью. Изнемогая от ран и веса добычи, им приходилось помогать друг другу перебираться даже через малейшие препятствия, то и дело останавливаясь на отдых.

Каждые два часа они меняли лошадей, которые тащили Хмарь. Хотя их, похоже, не особо тяготил этот груз – на спуске с горы здорово выручала сила тяжести. Волокуша медленно ползла к месту слияния рек, скользя по корням, подпрыгивая на камнях, с треском ломая опавшие ветки. Каждый раз, когда нужно было помочь перетащить ее через валун, лежавший поперек дороги ствол или яму, близнецы останавливались и смотрели на огромную кошку, со страхом ожидая, что вот-вот зеленовато-золотистые глаза распахнутся.

Но она не шевелилась даже при самых сильных ударах. К концу дня они добрались до верха водопада, а когда оранжевое солнце коснулось горизонта, вышли к слиянию темной и светлой рек.

Заночевать решили на заросшем травой берегу, достаточно далеко от того места, где близнецы стояли лагерем с Лисом, чтобы не вызывать у Айрис неприятных воспоминаний. Джон проверил Хмарь, влив ей в рот еще каплю снотворного. Флойд и Айрис развели костер, испекли лепешку, вскипятили воду.

Айрис собиралась было поставить палатку, но почувствовала, что слишком устала, поэтому просто села у костра и стала ждать, когда в небе оживут звезды. Не поспать ли под ними, размышляла она, только выдержит ли ее ослабленное тело холодную ночь?

Джон поставил свою палатку – необычного вида пятиугольную конструкцию из кремового цвета ткани и гибких деревянных рам, какой Айрис раньше не видела.

Флойд позаботился о лошадях: почистил их, напоил, накормил, проверил подковы, вытащил из грив и хвостов колючки и семена лесных растений, накрыл спины попонами. Вид у него был совершенно измотанный, но еще хватило сил поставить палатку. Затем стал прохаживаться вокруг Айрис, краем глаза наблюдая за ней. Затем решительно достал из ее седельной сумки палатку и начал собирать рядом с собственной.

– Хватит уже суетиться! – раздался в полумраке голос Айрис. – Из-за меня нас едва не прикончил тот ублюдок. А эта… – она указала на Хмарь. – Эта тварь меня едва не убила. Ты еле ходишь, а я едва дышу. Вполне возможно, что мы оба до конца не оправимся. Но мы живы, и это главное. – Она бросила в него веточкой. – Так что хватит бродить вокруг меня на цыпочках. Лучше завари нам всем чаю.

На лагерь опустилась тишина. Ночь еще не наступила, но уже было достаточно темно, чтобы Айрис не могла разглядеть лица Флойда. Но она услышала смех – это смеялся Джон. Глянув через костер, Айрис увидела, что он улыбается, массируя щиколотку, и качает головой. Флойд прихромал к нему и сел рядом, и Айрис увидела, что он тоже улыбается. И поняла, что улыбается сама.

Флойд повесил котелок на хрупкую треногу и подбросил хвороста. Вскоре вода закипела. Он насыпал в котелок листьев, дал им настояться, а потом разлил чай по кружкам и раздал их. Ощутив на своих щеках тепло горьковатого пара, Айрис наконец расслабилась. Она сделала осторожный глоток и стала смотреть, как на небе зажигаются звезды. Полумесяц сиял среди них, казалось, не своим обычным белым, а серебристым светом. Джон и Флойд разговаривали, но Айрис не прислушивалась. Их фразы звучали непринужденно и шутливо, словно они были знакомы уже много лет.

Айрис позволила ритму их беседы окутать себя, отмечая, как этот ритм совпадает с утробным урчанием легких Хмари, размеренно качавших воздух. Она потянулась, разминая руки и ноги. Потом встала, пожелала спутникам спокойной ночи и оставила вдвоем. Она забрала свою палатку и ушла в ночь, поставив ее на почтительном расстоянии от костра, ближе к ревущему водопаду.

* * *

На следующий день они приняли решение возвращаться не через лес, которым пришли сюда, а двинуться вдоль русла темной реки по равнине, заросшей пуговичной травой. Путешествовать по ровной местности было легче. Здесь им не приходилось преодолевать препятствий серьезнее, чем сырая ложбина или травянистая кочка.

Снега на земле почти не осталось. Из поросших камышами луж в реку стекали мелкие ручейки. Высокие горные пики остались за спиной, на юге горы были ниже. Время от времени им попадались одинокие деревья и торчавшие из земли кости.

Они по-прежнему часто меняли лошадей и останавливались на отдых. Как-то, после одной из таких остановок, Айрис шагала за волокушей, на которой тащили Хмарь, и впервые смогла рассмотреть пуму по-настоящему. Округлые очертания ее головы, широкие лапы, коричневатый мех, на животе переходивший в кремовый, черные отметины вокруг глаз, толстые, как проволока, усы – Хмарь была великолепна, внушала подсознательный ужас и не походила ни на одно создание, которое Айрис видела в своей жизни. Но в то же время она оставалась обычным животным, при этом спящим. Айрис смотрела, как ее оцепеневшее тело подскакивает на кочках, и испытывала странное чувство ответственности за нее, несмотря на то что ее собственное, истерзанное хищницей горло до сих пор болело и каждый вдох давался с трудом.

Пока она любовалась Хмарью, Джон рассказывал Флойду о Патагонии. Айрис тоже слушала его краем уха. Она узнала о холодных плоскогорьях и о ледяных ветрах, бушевавших там. О сухом зернистом снеге на высоких горах, о стадах ловких гуанако, скачущих по горным уступам в отблесках древних ледников. Она узнала о суровых гаучо, способных читать характер местности по шелесту трав и облакам на небе. Когда Джон описывал великие реки, служившие одновременно границами области и ее артериями, его голос был полон тоски и страсти. Флойд время от времени что-то бормотал ему в ответ.

* * *

В полдень они остановились на обед. Джон осмотрел Хмарь и снова влил ей в рот каплю своего средства.

Айрис заметила, как круто ему пришлось наклонить бутылочку.

– Заканчивается.

Джон кивнул.

– Она необыкновенно сильная. И, похоже, вырабатывает сопротивление. Чтобы держать ее без сознания, потребуется больше снадобья, чем я рассчитывал.

К ним подошел Флойд.

– До побережья хватит?

Джон покачал головой.

– Нет, – пожал плечами он. – Но его и так бы не хватило.

– Я так полагаю, у вас есть план, – посмотрела на него Айрис.

– Разумеется, план есть, – Джон положил ладонь на вздымающийся бок Хмари.

* * *

В тот день Айрис показалось, что окружающие места ей знакомы, хотя и потребовалось время, чтобы понять причину. Пуговичная трава стала темнее, тут и там стали попадаться небольшие озерца. Айрис поняла, что это напоминает ей торфяник. Она начала различать беловато-серые деревья с вьющимися листьями, напоминавшими сельдерей. Потом они прошли изгиб реки, и она увидела знакомую группу домиков с поднимающимся дымом от очагов. Айрис одновременно обрадовалась и почувствовала себя дурой. Она должна была сообразить, что Джон поедет обратно этой дорогой. Должна была вспомнить, куда течет эта река.

Лидия встретила их у въезда в деревню. Она стояла в грязных сапогах, скрестив руки на груди. Похоже, только что вернулась с болота. Ее вид наполнил Айрис покоем, утешением и редкой радостью. Не поприветствовав прибывших, Лидия сразу же подошла к лошадям. Лицо ее было непроницаемым, но, когда она увидела на волокуше Хмарь, брови удивленно взлетели.

– Не думала, что у вас получится, – посмотрела она на Джона.

Тот устало улыбнулся.

– Мне помогли, – он кивнул на близнецов. – Хоть и не те, на кого я рассчитывал.

Лидия наконец посмотрела в глаза Айрис и улыбнулась.

– Вижу.

Айрис расслабилась и улыбнулась в ответ.

Джон представил их друг другу, что позабавило Айрис и Лидию, хоть они и словом об этом не обмолвились.

Они двинулись в деревню, где торфорезы выходили из домов, глазея на Хмарь. Некоторые из них подходили к Лидии с озадаченными лицами, но Джон опередил их.

– Я по-прежнему могу рассчитывать на то, о чем мы говорили? – спросил он, поравнявшись с ней.

– Посмотрим. – Она кивнула торфорезам, которые по ее знаку развернулись и пошли к одному из сараев.

Вскоре они вернулись, толкая перед собой телегу. По краям ее возвышалась крепкая деревянная рама, а сзади виднелась тяжелая дверь. Конструкция, судя по светлой поверхности дерева, была собрана совсем недавно, но выглядела явно незавершенной: между досками виднелись просветы и недоставало крыши. Айрис поняла, что это клетка. Незаконченная клетка, пригодная для перевозки.

Лидия посмотрела на клетку, потом – на Хмарь, потом – на Джона.

– К утру должна быть готова.

– Слава богу, – облегченно выдохнул Джон.

* * *

Торфорезы укатили телегу, и весь остаток дня Айрис слышала, как они работают: пилят, стучат молотками, орудуют стамесками. Воздух наполнился пряным ароматом свежей древесины.

Айрис со спутниками сели отдохнуть у реки. Айрис хотела поговорить с Лидией, но та все время сновала туда-сюда, разговаривая с разными людьми, и явно была занята. День сменился на удивление спокойным вечером, и жители деревни, которые не участвовали в работе над телегой, стали складывать костер, на котором можно было приготовить еду на всех. Близнецы старались помочь, чем могли, но их мягко, но настойчиво отстраняли. Торфорезы, работавшие с Айрис, помнили ее и отнеслись к ней тепло, но расспросами не донимали. Больше всего им хотелось посмотреть на спящую Хмарь.

Джон, явно обрадованный тем, как все обернулось, бо́льшую часть вечера провел, сидя у волокуши Хмари и рассказывая любому желающему о пумах и Патагонии. Флойд взял еду, которую ему предложили, и сидел в одиночестве у костра с усталым видом, но в кои-то веки, похоже, не испытывал боли. Он отправился спать сразу после первого торфореза. Вскоре за ним последовал Джон. Айрис еще ела, наслаждаясь нежным мясом, когда к ней подсела Лидия.

– Ты знала о планах Джона, – покосилась на нее Айрис.

– Вроде как да, – она посмотрела на Айрис, словно пересчитывая ее раны. – А ты времени зря не теряла.

– Под лежачий камень вода не течет.

Некоторое время они сидели молча, но это молчание успокаивало. Лидия пила чай из высокой кружки. Когда кружка опустела, она заговорила снова.

– Значит, вы собираетесь пройти с ним весь путь, – она запрокинула голову, глядя на небо. – До самой Патагонии.

– Собираемся.

– Думала, тебе здесь понравилось.

– Очень понравилось, – Айрис облизала жирные пальцы. – Но не уверена, что придусь здесь ко двору.

– А с чего ты решила, что придешься ко двору там?

– Я – может быть, и нет, – Айрис улыбнулась и указала подбородком на Хмарь, спавшую по другую сторону от костра: – А вот она – да.

Лидия проследила за ее взглядом.

– Я рада, что вы не попытались убить ее. И рада, что вы помогаете Джону, – потом она с серьезным видом повернулась к Айрис. – Но что вы будете делать после того, как выпустите ее?

Айрис занервничала. Ей показалось, что разговор начинает напоминать допрос.

– У семьи Джона есть ферма. Кажется, даже несколько ферм. Он говорит, что для нас найдется достаточно работы.

Они снова умолкли. Тишину нарушила Лидия.

– Что ж, желаю вам удачи.

Айрис ощутила подступающее раздражение.

– Ты ему не доверяешь?

Лидия пожала плечами.

– На вид он вроде приличный. Может быть, даже более чем приличный, – на ее лице снова появилась печальная улыбка, которую Айрис видела во время их прошлого разговора. – Я доверяю ему примерно настолько же, насколько доверяю любому из ваших.

– Он другой. Патагония совсем другая, – Айрис вспомнила, что она услышала из рассказов Джона Флойду: о великих реках, о ледниках, о гуанако, кем бы ни были эти самые гуанако. – Нам с Флойдом нужно что-то совсем другое.

Костер зашипел, Лидия потерла глаза.

– Едва ли там все такое уж другое.

– Откуда ты знаешь?

Лидия поднялась на ноги, положила теплую ладонь на плечо Айрис, потом медленно пошла прочь, к своему дому.

– А ты думаешь, откуда у его семьи эти фермы? – спросила она, обернувшись через плечо.