Торфорезы выкатили готовую клетку на рассвете, поставили ее возле навеса и позвали Джона и близнецов осмотреть ее. Айрис мало что понимала в плотницком деле, но ей клетка показалась достаточно надежной. Потом она вспомнила скорость, с которой Хмарь бросилась на нее, и силу, с которой тело пумы в нее врезалось. Она потянула деревянные прутья, осмотрела металлические задвижки. Поглядела на Хмарь и ее подергивающиеся усы.
Джон, похоже, был доволен. Он провел ладонью по раме клетки, похлопал торфорезов по плечам и отсыпал монеты в их ладони. Он обратился к ним с последней просьбой – помочь погрузить Хмарь в клетку. Они согласились и осторожно перекатили ее на большое парусиновое полотнище, подставили несколько наклонных бревен к двери фургона и неуверенно втащили полотнище в клетку. Покончив с этим, они захлопнули дверь и закрыли задвижку.
Флойд наблюдал за работой торфорезов, стоя в неловкой позе. Айрис поняла, что ночь у него выдалась тяжелая и день тоже будет тяжелым. Но когда Джон с торжествующим видом посмотрел на Флойда, тот улыбнулся в ответ, и Айрис увидела, что его радость совершенно искренняя. Она решила, что это большой успех. Хмарь была надежно заперта. Значит, они справились: они ее поймали.
Лидия подошла к ним, когда близнецы впрягали лошадей в телегу. В руках у нее был большой сверток из коры.
– Вот, – сказала она. – Это когда она проснется.
Айрис поблагодарила ее, приняла сверток из ее рук и приоткрыла его. Внутри она увидела рубиново-красные куски вяленого мяса кенгуру.
Ей захотелось сказать Лидии еще что-нибудь. Айрис хотелось сказать, что она поняла, что та имела в виду вчера: возможно, нигде в мире нет места для такой, как Айрис, – той нетронутой страны, где она могла бы вписаться в окружающий мир, никому не причинив вреда. Но она продолжит поиски. Однако Айрис никак не могла подобрать нужные слова. Вместо этого она просто посмотрела на Лидию, и этого, наверное, оказалось достаточно, потому что та, должно быть, что-то прочла в ее лице.
Она протянула руку и коснулась локтя Айрис.
– Может быть, еще увидимся.
Айрис молча кивнула.
– Возможно.
А потом Лидия ушла, Джон сел на сиденье в передней части повозки и принялся понукать лошадей, которые двинулись вперед по тропе. Флойд пошел рядом с лошадьми, и Айрис последовала его примеру.
Снова они шли вдоль реки, направляясь на юг к очередному горному хребту. Лошади медленно тянули клетку вдоль реки, и она оставляла за собой глубокие колеи в мягкой почве.
К середине утра они достигли гор и вошли в узкий проход между ними. По ровной дороге и бесснежному лесу передвигаться было проще, чем тем путем, которым они ехали в Россдейл. Над головами порхали и кричали на ветру большие птицы: какаду, курравонги, ястребы. Мирно текла река.
В тени горных пиков Хмарь проснулась. Флойд понял это первым. Он замедлил шаг и стал присматриваться. Айрис заметила его действия, а за ней и Джон. Они обернулись в сторону клетки и увидели пылающие зеленовато-золотистые глаза, пристально изучающие их.
Все трое переглянулись. Хмарь лежала не шевелясь. Потом из ее пасти вырвался рык – глубокий, громкий, утробный.
Айрис почувствовала, как ускорилось биение сердца, как по коже побежали мурашки. Она подошла к своей лошади, взяла сверток, который дала Лидия, достала из него кусок мяса и осторожно просунула его в клетку. Рычание прекратилось. Хмарь обнюхала мясо. Широкий розовый язык высунулся из пасти и скользнул по темному мясу. Огромные челюсти разомкнулись. Под чавканье Хмари, которое эхом разносилось между скал, они продолжили путь.
По другую сторону хребта пейзаж лишился одиноких деревьев и торчащих костей. Торф и пуговичная трава на равнинах вновь уступили место упорядоченным полям, которые они видели в начале своего путешествия. Река текла вдоль изгородей, пастбищ и бескрайних однообразных просторов невысокой зеленой травы.
Айрис с трудом понимала, где они находятся. Она знала, что они возвращались к каменистой тропе, по которой они с Флойдом поднялись на нагорье, но теперь ехали в обратную сторону. А здесь было так много равнин, так много гор, что она не могла сориентироваться и понятия не имела, как далеко им еще идти. Она могла бы спросить у Джона… Или у Флойда, который наверняка мог четко ответить, где они оказались и насколько долог путь впереди. Но у нее болела голова, и было тяжело даже подумать о том, чтобы что-то выяснять. Поэтому она молчала.
Айрис шла вперед, оглядывая поля, пока не увидела вдалеке большое серовато-желтое строение квадратной формы. Она посмотрела на него, потом на окружающую местность – далекий лес, очертания горных пиков на горизонте – и убедилась, что это и в самом деле то, о чем она подумала: ферма Маклаверти.
Она посмотрела на Флойда. Он тоже заметил ферму. Он потирал спину, но улыбался. Айрис поняла теперь, как далеко они отъехали, как близки они к краю нагорья. Через полтора дня, а может, и раньше, они уже будут на побережье. Джон, сидя в повозке, что-то негромко насвистывал.
Едва Айрис узнала ферму, Хмарь встала и начала расхаживать по клетке, опрокинув таз с водой, который поставили для нее. Она не рычала, но била хвостом, кончик которого вылетал в просветы между досками. Мышцы на плечах и бедрах перекатывались под великолепным мехом, звук каждого выдоха напоминал работающие кузнечные мехи, а огонь в глазах, казалось, прожигал Айрис насквозь.
Расхаживая по клетке, Хмарь изучала каждый ее уголок, но, казалось, не помышляла о побеге. До тех пор, пока, подняв тяжелую лапу, не ударила по одной из задвижек. Дверь чуть заметно дрогнула. Хмарь отдернула лапу, потом с пугающей скоростью снова ударила по задвижке. От удара, который оказался сильнее, чем удар лягающегося мула, в стороны полетели щепки.
Лошади остановились. Джон развернулся на сиденье. Близнецы замерли. Все они уставились на Хмарь, которая наблюдала, как трясется запертая на задвижки дверь. Потом она снова легла – то ли ей это занятие наскучило, то ли она убедилась, что сможет разнести деревянную конструкцию в любой момент, когда ей вздумается.
Вся троица обменялась тревожными взглядами, но все, что было в их силах, – это дать пуме еще кусок мяса и ехать дальше. Они ехали вдоль огороженных пастбищ, время от времени замечая одиноких быков, стада овец или присматривавших за ними людей. Они приветствовали пастухов взмахами рук, но даже не пытались приближаться к ним. Между собой они это не обсуждали, но все трое понимали, какая опасность им грозит, если их обнаружат вместе с живой Хмарью в клетке. Предсказать реакцию людей было невозможно, но наверняка слухи разлетелись бы мгновенно.
Они следовали вдоль реки до большого озера в кольце холмов. Оно было металлически-серого цвета, окаймленное розовато-белым песком. Воды его были спокойны и неподвижны. Айрис удивилась, насколько это озеро похоже на то, которое они увидели в первый день на нагорье, пока не заметила на другой стороне высокое деревянное здание в окружении нависающих алебастровых колонн.
Джон остановил повозку и взглянул на «Маленький приют».
– Как бы хорошо было переночевать в постели!
Флойд поглядел на Айрис.
– Было бы здорово, – сказал он с насмешкой. – Если, конечно, считаешь, что неприятности того стоят.
Джон оглянулся через плечо. В ответ ему моргнули огромные глаза Хмари.
– Нет. Полагаю, нет, – он цокнул языком, и лошади снова тронулись с места. – Можем разбить лагерь на дальнем берегу. Завтра спустимся к побережью.
Они объехали озеро, подставляя щеки и шеи теплу предвечернего солнца. Они были уставшими, но спокойными, и в кои-то веки им не было холодно.
На равнине показалось стадо оленей. Едва выскочив на видное место, они приблизились к озеру и опустили головы к воде. Во главе стада бежал самец, чьи рога отчетливо вырисовывались на фоне неба. Он наблюдал за приближением фургона, пока самки пили, а когда между лошадьми и оленями осталось не больше сотни ярдов, увел стадо прочь. Олени летели по камням и травам с такой скоростью, что их ноги, казалось, переплетались, а шкуры напоминали единую массу меха. Хмарь наблюдала за ними, но никак не реагировала.
И то ли от новой встречи с этими быстроногими и любопытными созданиями, то ли от вида «Маленького приюта» в колыбели из костей, то ли от осознания того, как скоро они покинут эти места, то ли от близости стоячей воды – неважно – Айрис настигла боль от предстоящего расставания с нагорьем, хоть она еще и не успела его покинуть. Она не сожалела о решении доставить Хмарь домой. Просто чувствовала, как эта земля зовет ее, и с каждым взглядом на горные пики или равнины ей казалось, будто она безвозвратно теряет частичку себя.
Оставшуюся часть дня они почти не разговаривали. В конце концов они остановились у небольшой бухты на озере под защитой кривых серовато-белых деревьев. До заката оставался всего час, поэтому они поспешили набрать хвороста, почистить лошадей, набрать воды и поставить палатки. Они были так заняты, что не обращали внимания на происходившее в отдалении, а потом и совсем близко.
Первой приближение незнакомцев заметила Хмарь. Утробный рев, вырвавшийся из ее пасти и разнесшийся по лагерю, прозвучал громче, чем днем. Джон и близнецы побросали дела, чтобы понять причину тревоги, и увидели, что пума стоит, вздыбив шерсть на загривке. Она не расхаживала по клетке и не пыталась сбежать – она стояла неподвижно, повернувшись мордой к берегу. Айрис посмотрела в ту сторону, куда повернулось животное, и увидела группу всадников.
Сначала она не почувствовала тревоги – мало ли кто может ехать в ту же сторону, что и они. Потом обратила внимание, каким галопом они несутся, как отчаянно понукают лошадей. Она обернулась к Флойду, но тот уже сорвался с места. Их собственные лошади были на водопое у озера, и он потащил их под уздцы обратно к повозке, стал поспешно запрягать. Джон стоял, наблюдая за быстро приближавшимися всадниками.
Айрис подхватила седельные сумки, а Флойд начал разворачивать фургон. Он поставил его передом к тропе, с той стороны, откуда надвигались незваные гости.
Их была дюжина, и во главе скакали Лайл Хортон и Гарриет Маклаверти. За ними следовали несколько хорошо одетых джентльменов. Видимо, тоже скотоводы, решила Айрис. Их сопровождали несколько человек попроще – скорее всего, слуг или наемных работников. Потом Айрис разглядела последнего человека и их группе. Он ехал медленнее остальных, неровно держась в седле. Высокий, широкоплечий, с короткой бородкой. Губы скривлены в знакомой полуухмылке.
Первым ее побуждением было закричать. Не от страха – от гнева, безумного гнева, поднявшегося в ней словно буря. Рука потянулась к ножу на поясе, глаза шарили по земле в поисках тяжелого камня, в горле стоял жгучий привкус меди. Она прикидывала, как быстро сумеет до него добраться. Пыталась понять, как он выжил, но не могла сосредоточиться ни на чем, кроме собственной злости и ужаса, урчавшего в животе и леденившего кровь.
Лошади остановились, и всадники спешились. Теперь Патрик Лис оказался достаточно близко, чтобы она смогла разглядеть его, и ярость и страх вдруг отступили. Он сильно изменился с их последней встречи: правая сторона его тела словно обмякла, рука бесполезно болталась вдоль бока, ногу он заметно подволакивал. Правый глаз напоминал стеклянный шарик. Даже волосы на этой стороне головы казались редкими и безжизненными, а вечная полуухмылка сохранилась только на той половине лица, которая сохранила подвижность. Другая половина обвисла и онемела.
Он открыл рот, словно пытаясь заговорить, но не произнес ни звука. Айрис показалось, что он вообще лишился дара речи, и даже несмотря на бушевавшую ярость, она ощутила смутную радость. Она уже набрала слюны, чтобы плюнуть в него, но ее прервала Хмарь, которая начала шипеть и выть, демонстрируя богатый арсенал зубов. Айрис покосилась на нее и увидела, что пума выпустила когти и бьет ими по прутьям клетки.
Джон направился к всадникам. Айрис подумывала выхватить нож и обогнать его, но потом вспомнила о Флойде. Посмотрев на брата, она увидела в его глазах не злость, а мрачное отчаяние. Он тоже заметил Лиса, но сейчас больше следил за Айрис и тем, как себя ведет Хмарь. Он встал перед сестрой, словно уловив ее намерение.
Айрис захотелось последовать примеру пумы – показать зубы, показать Патрику Лису свой оскал во всей красе.
Лайл Хортон размашистым шагом пошел к повозке. Его кремовый костюм был заляпан грязью. Он ткнул пальцем в сторону троицы.
– Сукины дети! Лжецы! Чертово ворье! – его борода и усы тряслись от негодования.
Джон остановился и поднял руки.
– Никто вам не врал, мистер Хортон. И никто ничего не крал. – Он указал на Патрика Лиса: – Во всяком случае, мы ничего не крали. Несомненно, вы можете узнать мою винтовку на спине вашего спутника.
Половина лица Лиса скривилась в усмешке, с его губ сорвалось нечленораздельное ворчание. Айрис вспомнила его последние слова, и ее снова обожгло. Во рту появился вкус крови и стали. Перед глазами все поплыло, она почувствовала, что силы оставляют ее.
Хортон продолжал, срываясь на крик:
– О, он рассказал мне, как вы с ним обошлись! Как вы предали его после того, как он привел вас к логову чудовища! Как вы пытали его своими ядами! Как вы планировали лишить нас права на справедливость, чтобы продать эту тварь у себя на родине за целое состояние! Вы ведь думали, что мы всего этого не узнаем? Этот юноша знал, что вы попытаетесь ускользнуть, если заполучите ее, поэтому отправился прямиком к нам, – вытянутая рука указала на Лиса. – Ему пришлось записывать все на бумаге левой рукой. В вас нет и половины его смелости.
– Это даже не ложь. Это грязная…
– Закрой пасть! – взревел побагровевший Хортон, трясясь от гнева.
Стоило ему еще повысить голос, как Хмарь издала жуткий пронзительный вой, заставивший всех вздрогнуть, и снова атаковала клетку, кидаясь на дверь, сотрясая ее мощными ударами. Повозка начала раскачиваться. От рамы полетели щепки.
Джон переводил гневный взгляд с Хортона на Лиса и обратно.
Флойд подошел к нему.
– Джон, – он положил ладонь на плечо патагонца и повел его прочь, к лошадям. – Это бесполезно.
Хортон моргнул, уставившись на Флойда, и в его голосе к злости прибавилась горечь.
– Подумать только! И я тебе поверил! Какой же я болван! – его гневный взгляд уперся в Айрис. – Подонки всегда остаются подонками. Ничего не меняется.
В перерывах между бросками Хмарь останавливалась, тяжело дыша. Она больше не пыталась навалиться на клетку всем весом, а принялась уничтожать ее ловкими когтями. Вот под очередным ударом треснула одна из перекладин, и огромная кошачья лапа высунулась из клетки, описав в воздухе угрожающую дугу.
В этот момент вперед вышла Гарриет Маклаверти и обратилась не к мужчинам, а к Айрис.
– Не знаю, что наплел вам этот патагонец, но прошу, отойдите от клетки, – голос ее звучал мягко и убедительно. – Это необходимо. Этот зверь слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Я все равно заплачу вам.
– Черта с два! – взревел Хортон. – Им еще повезет, если всех троих не вздернут!
Маклаверти не обратила на него внимания.
– Все будет хорошо. Обещаю, – она старалась говорить спокойно, но на лице было написано разочарование. – И чем вы только думали?
Айрис отступила и уперлась спиной в клетку, оказавшись буквально в дюйме от когтей Хмари.
– Дай мне винтовку, – потребовал Хортон, протягивая руку к Патрику Лису.
Лис заковылял вперед со злобным удовольствием на перекошенном лице. Хортон выхватил у него оружие и осмотрел патронник.
– Пулю! Дайте мне порох и чертову пулю!
Один из его подручных бросился обратно к лошадям. Другой начал рыться в карманах.
Джон все еще пытался договориться со скотоводами, умоляя их не делать этого, убеждая, что Хмарь не представляет для них угрозы, что он увезет ее, а им не придется заплатить за это ни пенни.
– Заткните этому чужеземцу рот! – рявкнул сгоравший от нетерпения Хортон.
Айрис покачивало. Гнев утихал, и осознание того, что вот-вот произойдет, накрыло ее. Отчаяние лишило ее разума, паника включила инстинкты. Она чувствовала, как за ее спиной вскипает ярость Хмари, как щепки сыпятся ей на голову. Айрис оперлась рукой о клетку, чтобы устоять на ногах, и схватилась за какой-то металлический предмет, который оказался приятно и успокаивающе прохладным.
Хортону наконец принесли пулю и пороховницу, он стал пытаться зарядить винтовку, но уронил их на землю. Пока скотовод наклонился, чтобы все поднять, Флойд обернулся к Айрис и направился к ней, будто бы собираясь встать рядом. Потом внимательно пригляделся к ней.
Его глаза, столь опытные в искусстве замечать то, чего не видят другие, широко распахнулись. Вдруг он захохотал. Он схватился за поясницу, ему явно было больно и трудно двигаться. Айрис решила, что у брата истерика – ведь для них теперь все было потеряно, сломано, разрушено. Возможно даже – вся их дальнейшая жизнь.
Но тут она поняла, что Флойд смеется совершенно искренне. Затем он повернулся, спокойно подошел к передней части повозки и стал распрягать лошадей. Ничего не понимая, Айрис посмотрела туда, куда был устремлен взгляд брата, когда он смеялся, – на свою руку. И только тут поняла: кусок металла в ее руке был задвижкой двери клетки.
Яростный рык Хмари бил в уши Айрис, словно водопад. Она посмотрела на лошадей – они уже стояли распряженные. Флойд затягивал седельные сумки и быстро говорил что-то Джону, который изменился в лице, поняв, что сейчас произойдет. Солнце уже висело низко, касаясь горизонта.
Пока Хортон возился с винтовкой, а остальные всадники ждали, не зная, что делать, Айрис увидела, как дальше могут повернуться события. Как она может, хоть это и маловероятно, успеть подбежать к лошадям. Как те смогут, пусть и едва-едва, унести троих искалеченных людей. Она увидела, как их сильные и верные скакуны понесут их галопом к каменистому проходу. Увидела, как потом они все трое спешатся и двинутся по тропе, достигнут побережья и сядут на большой корабль. Как они с Флойдом пересекут бурный океан, как десятилетия назад это сделали их родители, но это будет путь не к неволе, а наоборот – к суровой свободе. Она увидела, как, стоя на раскачивающейся палубе, они будут вдыхать соленый воздух, как будут смотреть на морских зверей, ужасных и прекрасных, с ребрами, подобными деревьям, телами размером с таверну и челюстями шириной с пещеру. Как она закроет глаза в ожидании прибытия к далекому берегу, дикому и чужому, на землю, которую они не знают, полной людей, которые не знают их. В место новых надежд и новых тревог, новых имен.
Теперь Хмарь билась задними лапами, которые оказались еще сильнее передних. Из рамы начали вылетать гвозди.
Айрис посмотрела на всадников у озера. Затем подняла взгляд выше – поверх дрожащей в руках Хортона винтовки, поверх перекошенного злобой лица Патрика Лиса. Она смотрела на заснеженные пики и сияние небес над ними, на бесчисленные цвета и оттенки озер, трав и деревьев, на их отражения и тени, на все это чудесное великолепие, раскинувшееся до самого скалистого горизонта. На темные очертания птиц высоко в воздухе. На призрачные ребра, окружавшие гостиницу.
Задвижка в руке была холодная и тяжелая. Айрис вцепилась покрепче. Хмарь перестала лягаться, и Айрис почувствовала, как пума трепещет от наполняющей ее силы, приникнув к полу клетки, словно понимая, что должно произойти.
Скотоводы наконец обратили внимание на руку Айрис и в ужасе потянулись к оружию. Один из мужчин закричал.
Шум омывал Айрис, словно легкий дождь. Она закрыла глаза, вдохнула чистый воздух, вызвала в памяти бесконечный свет звезд нагорья. Потом шагнула в сторону, открыла задвижку и распахнула дверь клетки.