Лис оставил лошадь и сумку под миртами, взяв с собой только винтовку и бурдюк с водой. Близнецы проверили свое снаряжение, чтобы убедиться, что он ничего у них не стащил, хотя на это у него не было времени. Беготня, проверки седельных сумок – все это помогало Айрис сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Внутри же творилась полная неразбериха. Произошедшее не укладывалось в голове, и каждые несколько секунд она окидывала взглядом лес в поисках Лиса, а потом снова смотрела туда, где стоял наблюдатель.

Когда они убедились, что все пожитки на месте, Флойд вдруг обернулся к ней.

– Что за чертовщина сейчас случилась?!

– Откуда мне знать?! – Айрис почувствовала, как кровь прилила к лицу.

– Тебе это лучше знать, чем мне.

Айрис задержала дыхание и не ответила. Она снова посмотрела в сторону реки.

– Он не мог уйти далеко.

– Ну и пусть идет, – Флойд отвязал лошадь. – Я лучше поищу того парня, которого он пытался подстрелить.

Он повел лошадь к заводи, потом вдоль порогов.

Айрис задумалась. Она посмотрела на терпеливо ждавшую хозяина лошадь Лиса. Вести двух лошадей она бы не смогла. Да и он наверняка сюда вернется – палатка и припасы, в конце концов, ему понадобятся, куда бы он ни ушел сейчас. Потом задумалась над тем, что вроде как все еще беспокоится за него – как будто после его пинка не болела грудь, которой он касался совсем недавно и к которой она сама поднесла его руку. Айрис заметила, что уздечка подрагивает, и проверила зубы лошади, пытаясь разглядеть, что та жует, и только потом поняла, что это дрожит она сама.

Она решила выбросить все это из головы, пока не разузнает побольше, поэтому последовала за Флойдом к уступу, с которого за ними наблюдал незнакомец. Здесь была другая заводь, больше той, что внизу, но такая же голубая и более спокойная. На ее берегу Флойд нашел отпечатки мокрых сапог, которые вели прочь от воды. След был четкий, и они пошли по нему вглубь зарослей, продираясь сквозь папоротники. Возле берега те были небольшие, но чем дальше, тем выше становились – выше близнецов, выше их лошадей. Айрис заметила, что следы неровные – шедший подволакивал одну ногу, и, идя по следу, она ощущала напряжение и тревогу. Потом нависавшие над головами папоротники расступились, открывая поляну, освещенную яркими косыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь заросли.

В центре располагалось нечто невиданное: сплошной кусок непонятного материала, длинный и широкий, возвышался над лесом, образуя что-то похожее на округлый грот. Часть его изгибалась, отходя от основного свода и сужаясь к земле. В том месте, где он встречался с землей, из грязи торчал другой кусок, более плоский и прямой, с похожими на кинжалы шипами, тянувшимися в два ряда в сторону свода. Все поверхности были серовато-белыми, гладкими на вид, за исключением участков, покрытых влажным мхом. Ближе к задней части этого странного сооружения примерно на уровне голов близнецов были большие отверстия, и из одного из них поднимался слабый дымок.

Близнецы просто стояли и смотрели. Айрис догадывалась что это, но в то же время не могла поверить. Одно дело видеть кости, окружающие гостиницу или поднимающиеся, подобно призракам, из торфа и трав, но то, что сейчас предстало перед ними, было намного мрачнее: слишком большое, слишком чуждое. Понадобились слова Флойда, чтобы она признала реальность.

– Это череп.

Следы сапог вели между шипами – зубами – в задымленное пространство внутри черепа. Близнецы снова переглянулись, а потом Флойд привязал лошадей, достал из ножен нож и пошел по следу, пригнувшись на входе в разинутый рот. Спустя мгновение Айрис последовала за ним.

Внутри они увидели источник дыма – маленькую кучку углей, почти прогоревших. Земля вокруг была тщательно утоптана, и на этом полу, отвернувшись к гладкой костяной стене, лежал тот самый человек, что наблюдал за ними у реки. Он был одет в длинное черное пальто, рядом с ним лежала седельная сумка из добротной кожи.

Близнецы медленно приблизились к незнакомцу. Флойд держал нож наготове. Они слышали неровное дыхание, хрип в его горле. Когда они перевернули человека на спину, оказалось, что это мужчина средних лет с черной бородой. Он был без сознания. Щеки ввалились от голода, из левого уха змеилась струйка засохшей крови.

Флойд убрал нож, наклонился и потрогал лоб мужчины. Затем распрямил спину, повернулся к костру и нахмурился, увидев, что тот почти погас. Потом посмотрел на Айрис, севшую на землю. Оба они еще некоторое время молчали.

* * *

Под одной из глазниц черепа капли дождя за сотни или тысячи лет выдолбили углубление. Айрис взяла небольшое металлическое ведерко, которое всегда возила с собой, сходила к заводи, принесла свежей воды и наполнила ею эту природную чашу. Затем обмакнула в нее тряпицу и стала обтирать лицо мужчины, лежавшего без сознания. Тот пошевелился от прикосновения, но не очнулся.

Пока Айрис носила воду и умывала хозяина жилища, Флойд подкинул в угли несколько полосок коры и принялся дуть на них, пока не пошел дым и не разгорелось пламя. Он сложил над огнем шалаш из сухих веток, вышел, а через какое-то время вернулся с тремя небольшими рыбками, каких Айрис никогда раньше не видела, – черными, усатыми, со множеством плавников. Флойд выпотрошил каждую рыбину, закопал в землю их внутренности, нанизал тушки на палочки, которые воткнул в землю, чтобы запечь рыбу на огне. Айрис замешала муку с водой, сделав плотный шарик теста для лепешки, которое затем раскатала на плоском камне у костра, чтобы испечь.

Близнецы сидели, по-прежнему не разговаривая друг с другом. Они ждали, вытянув ноги и согреваясь теплом костра. Когда череп начал наполняться запахом обугливающейся рыбьей кожи и пекущегося хлеба, хозяин жилища пошевелился, застонал и, наконец, пришел в себя.

Он приподнялся на локтях и сначала посмотрел на горящий костер. Затем принюхался, увидел готовящуюся еду и потер глаза. Коснувшись лица, недоверчиво погладил чистую кожу. Увидев близнецов, долго смотрел на них, словно пытаясь понять, не мерещятся ли они ему.

Айрис протянула мужчине кружку с водой. Он взял кружку в руки и пил медленно, долго, не сводя с нее глаз.

– Как вы себя чувствуете? – решилась наконец прервать молчание Айрис.

Мужчина ничего не ответил, допил воду, а потом, склонившись над правым коленом, морщась от боли, закатал грязную штанину. Щиколотка под рваной тканью оказалась распухшей вдвое больше нормальной, пурпурно-желто-синего цвета. Он посмотрел на ногу, потом на Айрис, потом на пустую кружку.

Она снова наполнила кружку водой и протянула ему. Она ждала, что мужчина расскажет, что случилось с его ногой, но он молчал, поэтому заговорила снова:

– Вы – патагонец.

При этих словах он выпрямился.

– Вот, значит, как меня называют? – его голос звучал тихо, ритмично, с музыкальным акцентом. – Мне нравится.

– Говорите вы не как патагонец.

Незнакомец пожал плечами.

– Боюсь, этот говор у меня еще со школьных времен. Из старой страны. Мать с отцом решили, что мне нужно хорошее образование, – он слабо улыбнулся близнецам. – В любом случае проще, если вы будете называть меня Джон.

– Как пожелаете, – кивнула Айрис.

Он по очереди посмотрел на них.

– Полагаю, у вас тоже есть имена.

Флойд наклонился вперед.

– Флойд Реншоу. И моя сестра Айрис.

Джон снова отпил воды. Его улыбка погасла, и лицо посуровело.

– Но вас ведь было трое. Где ваш компаньон?

Флойд повернул одну из насаженных на ветки рыбешек.

– Он сбежал. Сразу после того, как попытался застрелить вас. – Жир капнул с покрывшейся хрустящей корочкой кожи, зашипев и задымившись при падении в угли. – Я надеялся, вы сможете рассказать почему.

– А… – выдохнул Джон, откинувшись назад, и посмотрел на рыбу и лепешку. – Значит, вы не собираетесь меня убивать.

– Нет.

– Замечательная новость.

Он продолжал смотреть на еду, поглаживая пальцами уголки губ, и, казалось, больше ничего не собирался говорить.

Айрис проверила лепешку и увидела, что та почти готова. Она отодвинула ее палкой подальше от огня, перевернула несколько раз, потом оторвала с краю полоску, с помощью которой подхватила одну из рыбешек и сняла мясо с мелких костей. Протянула лепешку Джону, который с готовностью, но вежливо принял еду из ее рук, благодарно кивнув. Но набросился на еду, словно волк.

Близнецы переглянулись.

Когда он покончил с этой порцией, Айрис протянула ему еще полоску лепешки с завернутой в нее жирной рыбой. На этот раз Джон ел медленнее, смакуя, а потом облизал пальцы. Утерев губы, он выпил еще немного воды, а потом откинулся на стенку черепа и снова посмотрел на Айрис и Флойда настороженным взглядом.

– И все же вы здесь ради убийства. Вы хотите заработать награду.

– Вы тоже, – Флойд поворошил костер.

На лице Джона отразилась тоска.

– Вы правы. Думаю, – он собрался с силами и снова выпрямился. – Хотя моя цена была намного выше, чем объявленная награда. Скотоводы предложили мне небольшое состояние, чтобы я ее поймал. И все равно я не был уверен, что хочу взяться за это дело. В деньгах я не нуждался и давно сказал себе, что с охотой покончено. Я уже не молод и давно перестал получать удовольствие от победы над зверем. Но я перечитал письмо и поймал себя на том, что снова и снова думаю об этой пуме – несчастном создании, оставшемся в одиночестве на краю света. Последняя из себе подобных в месте, которое всегда было для нее чужим. Все это наполнило меня печалью, и я не мог выкинуть пуму из головы, из своих снов. Поэтому я и преодолел весь этот путь, пересек океан, чтобы избавить ее от этой жалкой жизни. Я решил, что это самое меньшее, что я могу сделать.

– Болван… – пробормотал Флойд.

– Прошу прощения?

– Вы – романтичный болван.

Джон снова глотнул воды.

– Вы меня насквозь видите, – улыбнулся он Флойду, потом посмотрел на огонь, трещавший под третьей палочкой с рыбой. – Из гавани я сразу отправился сюда, на плоскогорье. Повидал некоторых ваших скотоводов. Голодные люди, хоть еды у них более чем в достатке. Я согласился на их условия. Потом отправился собирать информацию и по пути встретил молодого человека, который предложил мне услуги проводника. Обычно я работаю один, но эти земли для меня чужие, а он казался любопытным, не обуянным ужасом и жаждой крови, как остальные местные, поэтому я согласился взять его. Мы приехали в горы, и я взялся за дело.

Силы, казалось, понемногу возвращались к Джону. В его речи появился бодрый ритм.

– Поездив по этой стране, я увидел, как она отличается от моей родины. Отличается, но в чем-то очень похожа. Мне это показалось необычным, и я задумался, насколько необычным это должно было казаться пуме. Печаль, объявшая меня, когда я впервые узнал о Хмари, вернулась, но на этот раз стала сильнее, и впервые в жизни я усомнился, что смогу нажать на спусковой крючок, когда увижу добычу. Я думал отступить, вернуться домой, отказаться от охотничьего трофея, которого не хотел, и от денег, в которых не нуждался. Но я зашел уже слишком далеко, поэтому решил, что утро вечера мудренее. Ночь была ясная, и я спал под звездами, на ложе из зеленой, очень мягкой травы, которая у вас тут растет. Эта трава похожа на подушку. Воздух был чистый и восхитительно холодный. И тут меня осенило: я не стану убивать Хмарь, – на впалые щеки Джона вернулся румянец, голос стал тише. – Я заберу ее домой. Живую.

Когда он произнес эти слова, Айрис ощутила холодок, пробежавший по коже от макушки до пяток, но ничего неприятного в этом ощущении не было. Оно казалось одновременно приглушенным и резким. Это было что-то вроде понимания или осознания, но она не была уверена в этом до конца.

* * *

– Как? – Айрис с трудом опомнилась, нарушив тишину, воцарившуюся в черепе после слов Джона.

Он сунул руку в складки пальто и вынул небольшую бутылочку.

– С помощью этого, – он поднял бутылочку к свету, словно проверяя уровень темной жидкости. – Одна капля парализует человека. Три – убивают, – он убрал бутылочку в карман. – То же количество усыпит пуму на целый день. Если понемногу давать ей и дальше, можно держать даже самую большую кошку в бессознательном состоянии столько времени, сколько понадобится, чтобы довезти ее куда надо.

Флойд недоверчиво посмотрел на Джона поверх костра.

– Вы видели, как это делается?

– Я сам так делал, – пожал тот плечами. – Это не точная наука, но работает.

– Но как вы собираетесь спустить животное с гор?

Джон улыбнулся ему то ли насмешливо, то ли печально, потом посмотрел на свою травмированную ногу.

– Этот вопрос уже не имеет большого значения.

Днем дождь вернулся в виде мягкой мороси. Мелкие капли тонким туманом просачивались в глазницы черепа.

Айрис посмотрела, как под дождем блестят папоротники, потом обернулась к Джону.

– Что произошло?

Он попробовал пошевелить поврежденной ногой.

– После принятия решения я посчитал правильным откровенно сообщить об этом проводнику. И был готов к тому, что он не поддержит мой новый план. Ведь проводник надеялся на долю награды, а сказать наверняка, заплатят ли мне скотоводы, если я увезу зверя живым, было нельзя. Но он решил остаться со мной. И даже заявил, что это великолепный план, благородный и смелый, и что скотоводы, без сомнения, выплатят награду, потому что я все равно избавлю их от Хмари.

Джон умолк. Он казался изможденным.

– Отдохните, – сказала Айрис. – Вы не обязаны рассказывать нам все. Не сейчас.

Но Джон покачал головой.

– Я уже почти закончил, – он выпрямился, собираясь с силами. – Мы вместе взялись за дело. Расспрашивая тех, кто видел Хмарь, и осматривая места, где она убивала, я начал понимать ее. Вам это может показаться чушью, но я понял, что Хмарь нападает на людей не из жестокости или особой любви к вкусу их крови, а от отчаяния. Ваши соотечественники преследовали ее упорно… грубо и безыскусно, но все же упорно… Поэтому ей пришлось сменить повадки. Ее согнали с охотничьих угодий, вынуждая уходить все дальше. Это неминуемо должно было повлиять на животное, поэтому, когда охотники подходили слишком близко, пума нападала на них не только от голода, но и от озлобленности, – он слабо улыбнулся. – У всех бывает дурное настроение. Дальше мне оставалось только взглянуть на карту, отметить места и даты ее нападений и вычислить ее перемещения с учетом характера местности, которую пумы предпочитают. Это должны быть места с крутыми склонами, пересеченные, укромные, – он вытянул ладонь плашмя и медленно помахал ею в воздухе. – Как здесь.

Чуть помолчав, Джон продолжил:

– Едва мы поднялись вверх по реке, я начал замечать ее следы, иногда – свежие. Я начал ощущать знакомое волнение, опасность – совсем как во время охоты в юности. Оттого что я не собирался убивать ее, становилось еще интереснее. – Он почесал шею. – Осмотревшись в течение дня, я решил устроить ловушку у воды в нескольких сотнях ярдов выше по течению отсюда. Я подстрелил небольшого кенгуру – вы, кажется, называете их валлаби – и положил его на видном месте. Со мной был и проводник. Он был всегда очень полезен, исполнял любые поручения. Но тут вдруг заспорил со мной: сказал, что такой мелочи, как валлаби, будет недостаточно. По его словам, Хмарь людоед и я должен это понимать, – Джон замолчал, вглядываясь в лес за пределами укрытия; он дрожал, словно моросящий дождь падал прямо на него. – Потом он ударил меня в горло. Я упал в воду, и он тут же навалился на меня. Сопротивляясь и отплевываясь, я понял, насколько ужасен и хитер был его план. Жесток и эгоистичен, но дьявольски хитер. Никому еще не приходило в голову приманить людоеда только что убитым человеком. А перед тем, заключив сделку со мной, он избавился от необходимости искать место обитания Хмари. Я сделал это за него, – Джон поморщился. – Все это звучало чудовищно, но при этом логично. А раз так, то проводник явно не собирался оставлять меня в живых. Поэтому я выпустил из легких остатки воздуха и обмяк. В груди жгло. Я был уверен, что умираю, но по-прежнему не шевелился, пока не почувствовал, что мой противник ослабил хватку. Тогда я вывернулся из-под него и сделал единственное, что было в моих силах: бросился на глубину. Течение подхватило меня. Я хватал ртом воздух, втягивая в себя, сколько мог. Река безжалостно кидала меня из стороны в сторону, а он гнался за мной вдоль берега. Если он что-то и говорил или кричал, то я ничего не слышал. Он стрелял в меня… Из моей собственной винтовки, которую подобрал на берегу. Но промахнулся. Слава богу, этот парень – паршивый стрелок. У меня не было плана спасения, ни малейшего понятия, как от него спрятаться. Потом я услышал оглушительный рев и почувствовал, что ноги повисли в воздухе. Потом я падал, казалось, целую вечность в водопад. Я уже успел позабыть, что тем утром мы проезжали мимо него, – он тихо засмеялся. – Это было величественное зрелище, и мы видели его всего за час до этого. Просто поразительно, как забывчив бывает мозг. К счастью, водопад скинул меня в воду, а не на камни, и это меня спасло. Но все же там было недостаточно глубоко, – Джон указал на щиколотку. – Так я и получил эту травму. Но несмотря на боль – а боль была сильная, сильнее я, пожалуй, в жизни не чувствовал, – я понимал, что должен двигаться, должен укрыться от своего врага. Поэтому я пополз к деревьям, пытаясь здоровой ногой замести за собой след. Вскоре я увидел, как проводник спустился и стал искать меня. Мой след был хорошо заметен, к тому же следопыт из него такой же скверный, как и стрелок. Я наблюдал за его поисками почти час. Сначала он злился, а потом вдруг… испугался. Начал звать меня по имени, говоря, что это был несчастный случай, что он хотел помочь мне. Потом поднял голову и оценил высоту водопада, словно убеждая себя, что я не мог выжить. Потом наконец ушел, видимо решив дождаться восхода луны, прежде чем пуститься в обратный путь.

Джон заметно ослабел. Его речь стала замедленной и нечеткой. Айрис снова пыталась уговорить его помолчать и отдохнуть, но он отмахнулся, глубоко вздохнул и продолжил:

– Я был мало на что способен – с такой-то травмой. Как видите, я и сейчас-то ничего толком не могу. Я отыскал свой рюкзак и снаряжение – этот кретин даже не додумался их прихватить. Потом я несколько часов полз среди деревьев, пока не начало подниматься солнце, и нашел укрытие в этом месте, в этой страннейшей из пещер, – в его голосе появилась нотка задумчивости. – Думаю, это был кит, хотя таких китов я не видывал. Он слишком большой, а судя по зубам, это был жестокий хищник, более кровожадный, чем водятся в наших океанах. В общем… – он поглядел на Айрис взглядом, полным боли и усталости. – Вы спрашивали, что случилось. Вот это и случилось.

* * *

Внутри черепа было тихо, если не считать легкого стука дождя, хотя Айрис уже перестала его замечать. Она не слышала ничего: ее захлестнул ужас, черная волна ужаса. Она вдруг начала рассказывать Джону все, что они с братом видели и слышали с тех пор, как прошли северный перевал. Она не скрывала ничего, стараясь в точности вспомнить, что им рассказывали и какие подробности приводили. У нее горело лицо, во рту пересохло.

Флойд встал и разворошил угли, а потом тщательно разложил поверх них охапку хвороста. Айрис понимала, что ему нужно было двигаться, чем-то занять себя, потому что и сама чувствовала то же самое. Ей хотелось выйти наружу, обойти поляну по кругу, почувствовать холодный дождь, льющийся на голову.

Джон каким-то образом умудрился встать на ноги и ковылял по черепу, что-то разыскивая.

– Я должен что-нибудь для вас сделать. У меня тут где-то сушились грибы. Из них можно сделать укрепляющую похлебку.

Айрис ошеломленно уставилась на него, не зная, что и ответить. Но тут вскочил побледневший Флойд.

– С чего это вам что-то предлагать нам?

Джон удивился.

– Вы пришли мне на помощь. Вполне возможно, что спасли мне жизнь, – он склонил голову. – И я вам сочувствую.

– Какого черта, приятель?! Из нас только ты тут полумертвый, – теперь голос Флойда звучал в полную силу.

Джон снова сел. Медленно дыша, он задумчиво глядел в костяной свод над их головами.

– Я долго размышлял над тем, почему мой спутник решил, что может безнаказанно убить меня. Ведь избежать ответственности за убийство не так-то просто. Во всяком случае, должно быть не так просто. В этой стране главенствует закон, и, при всей своей жадности, местные скотоводы гордятся этим. Любое сообщение о смерти не останется без внимания. Любые сомнительные факты будут отмечены. Если возникнет подозрение, что дело нечисто, родственники покойного получат основание требовать расследования. Для установления истины.

Джон взглянул на Айрис. Та не решилась посмотреть ему в глаза, поэтому он перевел взгляд на Флойда.

– Но я в этих местах – чужой. Я никого не знаю, и меня никто не знает. Пока целыми днями лежал здесь, не в силах ходить, я понял одну вещь: мой проводник выбрал меня в качестве жертвы по единственной причине – он был уверен, что ему все сойдет с рук. В этой стране никому не было бы дела до расследования моей гибели. Если бы мой спутник спустился с горы с телом Хмари и сказал, что она убила меня прежде, чем он успел выстрелить, его сочли бы героем. Никто не стал бы оспаривать его рассказ, потому что меня никто бы не хватился… Поэтому я сочувствую вам обоим, – он вытянул ногу, поморщившись от боли. – Потому что он наверняка то же самое думал и о вас.