Их родители всегда держались вместе с того момента, когда, откашливаясь от зловонного мрака тюремного корабля, они оказались на белом пляже, окаймленном отвесными утесами, полумертвые и с кровоточащими от цинги деснами. Но, несмотря на болезнь и слабость, несмотря на то что они еле передвигали ноги по ослепительному песку, они протянули друг другу руки, и, стоило их влажным ладоням соприкоснуться, больше они не расставались никогда.

Они оставались вместе, шагая в цепях к тюрьме, высеченной прямо в склоне утеса, среди мокрых камней и сырого воздуха, так близко к холодным водам бухты, что волны захлестывали их камеру при каждом приливе, принося в огромных количествах морских звезд, присасывавшихся к их ногам, пока они спали. Бок о бок они дробили камни, мыли полы, катали тачки с углем, рубили дрова, терпели побои и порку. Вместе истекали кровью, получали шрамы и плакали. Вместе они в конце концов и сбежали, зарезав пьяного надсмотрщика, переплыв ледяные воды залива, перейдя вброд черное болото и перебежав поле мерзлого камыша. Им обоим было по пятнадцать.

Они спали в пещерах и под поваленными эвкалиптами, а иногда, в теплые ночи, на прогретом солнцем белоснежном песке пляжей. Они выживали, обкрадывая скотоводов, лесорубов и прочих людей, считавших себя владельцами этих земель. В своих действиях они прибегали к скрытности, обману, отвлекающим маневрам, запугиванию, насилию – любым способам, которые могли сработать. Любым способам, которые обеспечивали их едой, одеждой и теплом. Они думали, что долго так продолжаться не сможет, что их поймают и убьют. А иной раз думали, что смогут сменить имена и вести спокойную жизнь где-нибудь в дальнем уголке этого края мира.

Но побег принес им известность, а преступления – дурную славу, и вскоре любые надежды на оседлую жизнь рассеялись. Обсуждая похождения этой парочки, некоторые усматривали в их жизни элемент романтики, но на самом деле обычными спутниками двоих бродяг были голод, болезни и отчаяние, и они находили лишь два способа выдержать все то, что на них свалилось: держаться вместе и выпивать до капли весь ром, который могли достать.

К рому они пристрастились в тюрьме. Это было единственное утешение, доступное заключенным. Как и остальные, они пили вволю и сами не заметили, как спиртное порабощает их, пока его власть не стала абсолютной. На воле их тяга к алкоголю оказалась столь же неистовой, как и желание выжить, и через считаные годы они уже не пили, чтобы выжить, а выживали, чтобы пить. Алкоголизм сделал их безрассудными, корыстолюбивыми, жестокими. Немногочисленные приятели, которыми они успели обзавестись, быстро отвернулись от них, но вдвоем они продолжали свои дела – от карманного воровства до взломов, от кражи урожая с полей до разбойных налетов. Вместе они воровали жир и зерно, шерсть и крупицы намытого в реке золота. А вскоре они обзавелись парой близнецов.

В этом и состоял главный урок, который преподали близнецам родители: лучше держаться вместе. Поэтому, освободившись от матери и отца, Айрис и Флойд так и поступили. Они договорились об этом в первое же утро самостоятельной жизни, мокрые до нитки и трясущиеся от холода на берегу быстрой реки. Они поклялись, что не расстанутся друг с другом, будут бороться с этим миром вместе, а не поодиночке. Им не было нужды проговаривать это вслух, но они все равно это сделали.

* * *

Воспоминание об этой клятве вспыхнуло в Айрис, когда она волокла Флойда из гостиницы в конюшню, распрощавшись с Патриком Лисом до того, как тот начал задавать вопросы. Рука Флойда тяжело лежала на ее плечах, и он дышал прямо ей в лицо, но это было не в силах отвлечь ее от мыслей о том, как они двадцать лет тому назад договорились оставаться вместе. И, укладывая его в стойло конюшни, она ощутила прилив злости из-за того, что она не смогла найти его раньше. Из-за того, что он не оставил ей записки. Из-за того, что он мог оказаться где угодно. Из-за того, что она наткнулась на него совершенно случайно в компании человека, который обошелся с ними грубо, презрительно. Из-за того, что он напился, как напивались их родители. Из-за того, что он ни на секунду не задумался о ней.

Но, лежа без сна в своем стойле, она не могла не осознавать мучительной правды: это она уехала первой. Хотя, как она напомнила себе, ей хотя бы пришло в голову оставить Флойду записку. Она дала ему время отдохнуть, а сама отправилась искать работу для них обоих. Она повела себя ответственно, а брат поступил как эгоист. В бушевавшей в ее голове буре она повторяла это про себя снова и снова, пока, наконец, не уснула.

* * *

Они выехали на рассвете, направляясь на северо-запад. Миновали промерзшие пастбища, вскоре сменившиеся равнинами с мягкой, припорошенной снегом пуговичной травой. От лошадей в холодном воздухе поднимались облачка пара. Солнце светило им в спины, но не согревало. Айрис ехала первой, за ней – Патрик Лис. Флойд, поотстав, ехал последним.

Айрис решила, что быстрее всего поехать той же дорогой, которой она попала в деревню торфорезов. Там они могли подробнее расспросить Лидию о планах патагонца и двинуться в ту же сторону, пока они не возьмут его след. Но когда Айрис упомянула об этом во время подготовки к отъезду, Лис покачал головой, достал карту и показал им, что они могут пешком дойти до края западного горного хребта, отправившись напрямик через равнину на северо-запад. По его словам, так они могли сэкономить полдня пути и приехать к слиянию рек, мимо которого патагонец никак не мог пройти. Там они могли найти его следы. При этом Лис пожал плечами, лениво посасывая трубку. Словно это было само собой разумеющимся.

Айрис не понравилась его идея. Не было никакой гарантии, что патагонец отправился именно к слиянию рек, как бы уверенно ни утверждал это Лис. А еще ее грела мысль о возможности снова повидать Лидию. Но, обдумывая этот план, Айрис поняла, как Лидия воспримет приезд их троих и что она все поймет еще до того, как они начнут расспрашивать о патагонце. Что отобразится на ее лице – разочарование, усталость от мира, может быть даже отвращение? Она может захотеть помочь им, а может и нет. Но в любом случае выражение ее лица будет именно таким, и в этом выражении Айрис прочитает то, чего не хотела бы видеть никогда в жизни. Она не знала, сможет ли продолжать задуманное, если увидит на ее лице это выражение. Поэтому она согласилась с маршрутом, который предложил Лис.

Тот важно кивнул, словно она приняла разумное решение, а потом обернулся к ее брату.

– Тебя это устраивает, Флойд?

Если Флойда и устраивало, то он не показал виду. Он даже не посмотрел на Лиса, когда тот спросил его мнение. Он просто глянул на лошадь Айрис и, когда она была готова отправиться в путь, последовал за ней.

Айрис не обращала на него внимания. Она не обращала на брата внимания с того момента, как тот проснулся, если не считать того, что она наклонилась к нему в стойло и сказала, что они отправляются за Хмарью вместе с Лисом. Она произнесла это приказным тоном. Когда в ответ он уставился на нее налитыми кровью глазами, полными боли и печали, она коротко добавила немного подробностей о поисках следов патагонца. Он не ответил. Он просто смотрел на нее.

* * *

Воздух согрелся только к концу утра. К этому времени они уже покинули травяные угодья и въехали в местность, напомнившую Айрис равнину, через которую они впервые попали на нагорье. Вокруг преобладали камни и вода: расколотые валуны, снежные поля, поросшие мхом скалы, зеркальные озера, а между ними – ручейки, рассекающие местность прозрачными артериями. Деревья изредка появлялись только одинокими стражами или небольшими купами и были невысокими, согнутыми временем и погодой, а их кривые ветви усыпали пучки сухих зеленых игл.

То тут, то там Айрис видела среди валунов кости. Иногда они поднимались прямо из стоячей воды. Патрик Лис, казалось, вовсе не замечал их – во всяком случае, ничего о них не говорил. Флойд, должно быть, видел, как бы сильно ни болела его голова, но по-прежнему безмолвствовал.

Пока они ехали, Айрис пыталась не поддаваться влиянию окружающей земли, пыталась не дать ее неярким цветам впитаться в душу. Она напоминала себе, что скоро покинет эти места либо в зубах Хмари, либо с такой суммой денег, о которой в жизни и мечтать не могла. Она всеми силами старалась отыскать нечто отвратительное в разбросанных повсюду камнях и напитанной влагой земле, увидеть смерть в окаменелых костях. Убеждала себя, что это дурное место, где невозможно ни пасти скот, ни возделывать землю. Она пыталась видеть повсюду вокруг тоску и мрачное убожество, а когда это не удавалось, ехала с закрытыми глазами, доверяя своей лошади и тихонько шепча ей, какая она умница и как Айрис ее любит.

* * *

Взгляд Лиса в дверях, когда Лайл Хортон назвал их фамилию, не шел у нее из головы все утро, и она ждала, когда он заговорит об этом. Но, за исключением обсуждения маршрута перед выездом, он вообще помалкивал. Айрис это не нравилось. Ей хотелось, чтобы разговор, каким бы он ни был, состоялся как можно скорее и с этим вопросом можно было покончить.

Она надеялась, что Лис поднимет эту тему во время остановки на обед. Но, когда они привязали лошадей возле небольшого озера, Лис лишь бросил беглый взгляд на Айрис, потом – на Флойда и принялся бродить вдоль кромки воды, внимательно разглядывая далекие горы. Айрис наблюдала за ним, подумывая о том, что тот ведет с ней какую-то игру. Потом услышала, как к ней подковылял Флойд, и поняла, что Лис почувствовал напряженность между близнецами и дал им возможность уладить дело.

Она бы предпочла сейчас пойти с Лисом, пересчитывая все преступления, совершенные их родителями, а не разговаривать с Флойдом, но это было неизбежно. Она сидела на краю озера. Брат примостился рядом.

Они смотрели на неподвижную воду и отражение облаков на поверхности озера и жевали старую лепешку, передавая ее друг другу. Покончив с едой, Флойд откашлялся.

– Я надеялся, что он даст нам работу. Я имею в виду Хортона.

Айрис не сводила глаз с отражения облаков.

– Когда в последний раз кому-нибудь из нас удавалось получить работу, выпив бочку вина?

Флойд почесал ногу.

– Он наливал. Я решил, что не стоит ему перечить. – Флойд вскинул руки, не то объясняя, не то извиняясь: – К тому времени, когда я узнал, что у него нет работы, я уже слегка перепил.

– Слегка.

Флойд немного помолчал.

– Думал, это поможет, – в конце концов произнес он и указал на свою спину, когда Айрис обернулась к нему.

– И помогло?

– Вообще, помогло, – устало ответил он. – Но только на время.

Они немного посидели молча. Айрис собиралась обратить его внимание на огромную кость, напоминавшую бедренную, которая торчала из земли, но Флойд заговорил раньше.

– Значит, на болоте тоже не повезло.

– Нет.

– Ну что ж, – он наклонился вперед и наполнил бурдюк водой из озера. – Идея была хорошая. Как и эта. Возможно, мы умрем, но план звучит разумно. Один из лучших, что у тебя были.

Она тоже наполнила бурдюк, и от его горловины по воде пошли круги.

– С чего ты взял, что это мой план?

– Он слишком в твоем духе. – Флойд покосился в сторону Патрика Лиса, все еще изучавшего горы. – На него не похоже.

Айрис проследила за взглядом Флойда. Лис, руки в карманах, вальяжно расхаживал вдоль дальнего берега озера.

– Вид у него довольно решительный.

Флойд поднялся на ноги. Не сразу он оторвал взгляд от Лиса и пошел обратно к лошадям.

Айрис ощутила исходящее от него сомнение, а потом заговорила снова, хоть того и не желала.

– У нас не было выбора.

– Ты в этом уверена? – бросил через плечо Флойд, не останавливаясь.

Она встала и быстрым шагом нагнала его. Ее снова охватила злость – злость, усталость и чувство голода.

– Мог бы оставить записку в конюшне.

Он осмотрел лошадь, проверив ей рот, нос и ноги, оглядел внимательно каждую подкову, потом вскарабкался в седло.

– Не стоило тебе уезжать от меня.

* * *

Они двигались весь день, не сбавляя темпа. Теперь первым ехал Лис. Западный горный хребет постепенно приближался, занимая все большую часть неба, пока путники не начали различать отдельные детали его крутых склонов. Серые скалы были усыпаны участками льда и снега; между ними по расщелинам стекала вода, кое-где ручейками, но в основном водопадами, оглушительные голоса которых становились все громче и яростнее по мере того, как всадники приближались к хребту.

И ровно в тот момент, когда Айрис уже почти сумела убедить себя, что эти места не имеют над ней власти, пейзаж снова изменился. Россыпи камней и озёра уступили место лесу, высокому и густому, который служил пышной границей между равниной и горами. Путь вел их прямо через заросли деревьев с толстыми стволами и мелкими листьями, с зелеными занавесями лишайника между ними. Ветви деревьев раскидывались в стороны и тянулись вверх, создавая густой переплетенный полог. Корни змеились по лесной подстилке, казавшейся рыхлой и скользкой из-за толстого слоя опавшей листвы. Между гниющими стволами виднелись грибы всевозможных форм и цветов. Плесень, похожая на алые губы и серые уши, голубые и оранжевые комки, крошечные белые щупальца, пробивающиеся навстречу свету. Между деревьями поднимались папоротники ростом выше всадников, преграждавшие им путь, нависавшие над головами и гнувшиеся под собственным весом, чтобы погладить шершавыми и влажными листьями их головы и щеки.

Они двигались через лес уже три часа. Ехать приходилось медленно из-за извилистой тропы и густых деревьев. Они по-прежнему не разговаривали между собой, но теперь их молчание стало более торжественным и почти смиренным. Даже Флойд выпрямился в седле, протягивая руку, чтобы коснуться нависающих папоротников или замшелых стволов. Айрис пыталась вспомнить, что напоминает ей это место, пока не поняла, что оно не напоминает вообще ничего.

Лис снял винтовку с плеча и ехал, положив ее поперек седла. Его взгляд метался по зелени, а вся поза говорила о напряжении и страхе. Айрис едва не рассмеялась: в таком лесу никакая бдительность, никакая осторожность не могла уберечь их от внезапного нападения. Если Хмарь здесь, то они в полной ее власти.

Но если она за ними и наблюдала, то не трогала, и вскоре шум водопада, который то усиливался, то затихал в зависимости от направления, в котором поворачивала тропа, стал отчетливее. Лес здесь пропускал больше света, над переплетенными ветвями стало чаще появляться затянутое тучами небо, и вскоре всадники выехали на берег широкой реки чайного цвета, и воздух вокруг наполнился грохотом падающей воды. Сначала они не могли разглядеть источник звука, но за поворотом реки увидели его.

Река поворачивала на юг, снова в лес. Но перед этим в нее вливался приток – чистая и прозрачная речка, голубоватая на отмелях, пенившаяся от бешеной скорости воды. Выше по течению этот поток вырывался из черной расщелины в скале и с грохотом низвергался в реку у ее подножья, образуя огромный водопад – самый большой, который Айрис только приходилось видеть в жизни. Шум был такой силы, что заглушал любые другие звуки.

Они остановили лошадей и зачарованно смотрели на водопад, любуясь его мощью. Он был такой бурный и свирепый, что, глядя на него, Айрис начала обливаться потом, нервничать и чесаться. Ей хотелось заткнуть уши, но она понимала, что это будет выглядеть совсем по-детски, поэтому крепко прижала руки к телу и прикусила щеку изнутри.

Спустя некоторое время она поняла, что Патрик Лис обращается к ней. Она наклонилась к нему, пытаясь разобрать слова, при этом не сводя глаз с водопада.

– Вот оно! – крикнул он, указывая на то место, где встречались два потока воды. – Слияние!

* * *

Когда они вдоволь налюбовались водопадом, день уже подходил к концу. Солнце скрылось за горными вершинами и отбрасывало на небо слабые серовато-оранжевые отблески. По предложению Лиса они отъехали от слияния рек вдоль более темной из них и нашли высокий берег, где можно было разбить лагерь. Они набрали дров, развели костер, вскипятили чай, подогрели бобы с лепешками, а потом сели ужинать, время от времени подпитывая костер сухими сучьями. Разговаривали они мало – Айрис чувствовала, что Лису хотелось завести беседу, но он предпочел помалкивать. Спросил только, видели ли они следы, когда приехали на место, и Айрис покачала головой. Флойд вообще не ответил.

Когда они покончили с едой, уже совсем стемнело, стало подмораживать. Патрик Лис кинул охапку веток на угли, пожелал близнецам спокойной ночи и занялся установкой палатки. Айрис занялась тем же по другую сторону костра. Вокруг было достаточно места, чтобы Флойд мог последовать их примеру, но он встал и повел лошадь прочь от тепла, обратно к водопаду.

Айрис смотрела ему вслед. Путешествуя с другими людьми, один из близнецов мог поставить палатку в стороне от общего лагеря, чтобы дать другому немного личного пространства, но они всегда это делали с молчаливого согласия друг друга. На этот раз поступок Флойда выглядел бесцеремонным. Возвращение к ревущему водопаду казалось Айрис проявлением нарочитой грубости, категоричности, а не такта. Она смотрела, как он нашел ровный участок земли, привязал лошадь и начал расставлять палатку. Брат даже не обернулся, чтобы посмотреть на нее, хотя она стояла в полный рост перед костром. Она думала подойти и отругать его, но потом заметила знакомую скованность его движений и отвернулась.

Айрис резкими движениями растянула парусину палатки, вбила в землю колышки. К тому времени, когда она закончила, Лис уже скрылся в своей палатке. Она подкинула еще дров в костер, допила остатки чая. Бросив взгляд на палатку Лиса, она забралась в свою, укрылась одеялами, положила голову на сложенное пальто и закрыла глаза.

Айрис старалась дышать медленно, пытаясь забыть, где она, кто поблизости и что она чувствует, когда он рядом. Она представила себе стадо оленей, без остановки несущееся по широкой равнине. Их ноги двигались в такт, гипнотизируя ее, копыта отбивали гулкий ритм. Она представила себе костер по ту сторону парусины, как мечутся языки пламени, все уменьшаясь в размерах и постепенно исчезая, как угли светятся еще некоторое время, прежде чем погаснуть и рассыпаться холодной золой. Она представила себе дерево, кривое и заросшее лишайниками, высокое и неподвижное. А когда все это не помогло, она встала, вышла в ночь и отправилась в палатку Патрика Лиса.

При ее приближении он попытался приподняться под одеялами, но она толкнула его обратно. Он пытался заговорить, но Айрис покачала головой, стянула с себя рубашку, потом – штаны, потом села на него. Ее ладони уперлись ему в грудь, и она ощутила всю твердость и ширину его тела. Потом она схватила его за руки и потянула изо всех сил, направляя их туда, куда ей было нужно. Лис подался ей навстречу. Она выдохнула, откинулась назад и опустилась на него, двигаясь сначала медленно, потом быстрее, отталкивая его, если он слишком увлекался. Вниз она почти не смотрела. По большей части она вообще не открывала глаз. Он пытался целовать ее, прикусывать губы, время от времени делал попытки перевернуть ее. Но она оставалась сверху, заставляя его двигаться в своем темпе до тех пор, пока не получила того, чего желало ее тело.

Позднее, когда они лежали рядом, вдыхая пахнущий потом воздух в палатке, Айрис вдруг перестала теребить пальцами старые колтуны в волосах и повернулась к нему.

– Ты так и не спросил о нас.

Лис лежал неподвижно, уставившись на влажный парусиновый полог.

– О чем я должен был спросить?

– Ты слышал, что сказал Хортон. Ты знаешь, кто были наши родители.

Он немного помолчал. Потом протянул руку в темноте, нащупал ее маленькую крепкую ладонь, накрыл своей огромной лапой.

– Ты представилась в «Маленьком приюте», – он нежно, несмотря на мозоли, погладил ее руку. – Я знал, кто ты такая, с самой первой нашей встречи.