Глава 39

Отойдя от банка подальше, Эктор завернул за угол офисного здания, а после этого, прямиком добравшись до ближайшей служебной точки перемещения, произвёл перебазирование в своё Управление.

Спустя примерно полчаса он осторожно постучался в кабинет Куратора.

– Да-да, войдите, – как ни в чём не бывало раздался голос Риваля.

Эктор зашёл в кабинет.

Оба кресла, стоявшие посередине комнаты, были развёрнуты в сторону гигантского выпуклого окна с видом на открытый космос. Самого же Риваля при этом видно не было – только его рука с бокалом бежевки, любимого напитка Тнемила, вытянулась из-за широкой спинки кресла.

– Проходи, не стесняйся, присаживайся! – раздался голос Куратора. – Нам с тобой нужно поговорить. Тем более что у тебя наверняка появились ко мне вопросы, которые требуют ответов и пояснений.

Не спеша пройдя вглубь кабинета, Эктор молча присел на свободное кресло.

Риваль был одет очень празднично – в тёмно-синий смокинг с бабочкой. Уловив взгляд Эктора, он улыбнулся:

– Да, вот именно так! Сегодня особенный день!

Затем, внимательно посмотрев на своего подчинённого, Куратор произнёс:

– Наверное, нам с тобой следовало поговорить уже давно, да вот, как видишь, всё никак не получалось. То ты сам не хотел со мной общаться, то у меня не было возможности провести подобный разговор. Тем более что с твоей стороны исходило несколько предвзятое, а если точнее – сугубо негативное отношение ко мне. А впрочем, тебе и некогда было со мной разговаривать – ведь ты же всё время писал на меня рапорты! Меня аж прям затаскали по служебным проверкам!

Риваль опять улыбнулся.

Эктор уже открыл было рот, чтобы ответить, но Куратор остановил его жестом руки:

– Не нужно ничего говорить. В сложившейся ситуации ты, исходя из имевшихся у тебя данных, поступил именно так, как поступил бы каждый из нас. В принципе ты всё рассчитал правильно. Зная меня исключительно с тёмной стороны, ты ожидал от меня соответствующих поступков и здесь, на этом свете.

Риваль неторопливо сделал глоток бежевки.

– Но, видишь ли, – продолжил он, – одна и та же история с разных ракурсов выглядит совершенно по-иному. Пойми, бывают очень хорошие актёры, которым удаются исключительно отрицательные роли, – и поэтому другие им даже не предлагают. К моему большому сожалению, находясь в числе живущих, я исполнял роль именно такого актёра – актёра, играющего только отрицательных героев. Так уж получилось, что небольшую помощь живущим я мог оказать лишь только через те свои поступки, которые внешне смотрелись отнюдь не как положительные. Именно так в своё время вышло у меня и с тобой.

Сотрудники Службы, даже не спрашивая, хочу я того или нет, ещё во время моей земной жизни стали привлекать меня для работы «негативом», хотя таковым по своей сути я не являлся. Однако я был вынужден совершать предосудительные поступки по отношению ко многим людям, и в том числе к тебе. Сотрудники провоцировали меня на такое поведение. Ты же сам помнишь, что в то время, когда мы с тобой общались, – в нашей молодости, – твоё окружение медленно-медленно пыталось втянуть тебя в определённое движение, существовавшее далеко за рамками закона. Вовлечение в подобные криминальные группы, как известно, всегда начиналось – да и сейчас начинается – с малого: какая-то взаимопомощь, какие-то общие мероприятия, в том числе – развлекательные, ну и так далее. И внешне во всём этом вроде бы ничего плохого не было. И тем не менее эти люди всё равно пытались привлечь тебя к своей деятельности – и делали они это, разумеется, далеко не из чистых помыслов. Они искусственно создавали некие ситуации, при которых ты должен был быть им обязан, – и одновременно с этим им бы и доверял. Эти люди пытались привить тебе определённые негативные ценности. Как-то так! А впрочем, обычно всё именно так и бывает...

Риваль задумался.

– А я-то сам, как выяснилось позже, – продолжил он, – ещё до этого был внедрён Службой в данное преступное сообщество, но на тот момент тоже ничего особо не понимал и просто был пешкой в руках Службы. Хотя при этом я, что уж греха таить, чувствовал себя очень взрослой и невероятно важной персоной. В юности ведь это сомнительное чувство – собственной значимости – способно вызывать хотя бы уже то обстоятельство, что ты не один, а подобных тебе – множество. Вот так… Это теперь я знаю, что через меня было принято решение помочь тебе, поскольку у тебя имелась серьёзная группа поддержки, – но ведь я-то тогда об этом вообще ничего не знал!

В тех ситуациях, в которых я поступал негативно, – и ты об этом знал, – я, как потом выяснилось, просто-напросто выполнял определённые задания – в расчёте на то, что ты это увидишь и сможешь осознать криминальную сущность данного движения ещё до того, как окончательно в него вольёшься. И, как ты знаешь, свою роль я, даже не подозревая о ней, сыграл блестяще. После некоторых событий с моим участием ты наконец-таки понял, что это движение – отнюдь не группа близких тебе по духу товарищей, а просто отморозки, для которых только и существуют принцип наживы и пустая видимость собственной значимости. Именно на этом и играли тайные руководители данного движения. Да, разумеется, я признаю, что в земной жизни, исполняя роль отрицательного героя, я далеко не всегда совершал светлые поступки. Тем более что он, отрицательный герой, наверное, в принципе не может всё время поступать хорошо. Скажу тебе по секрету – этого не могут даже самые положительные из живущих!

Сказав эти слова, Риваль от души рассмеялся.

– Конечно же, корректировщики ограничивали меня от совсем уж ужасных поступков, – через некоторое время продолжил он. – Однако же, как бы там ни было, я, сам того не ведая, выполнял задуманное Службой. Да, бывало, конечно, всякое. – Куратор на миг погрузился в задумчивость. – Ты же помнишь ту историю, когда я якобы убил двух участников этого движения – кстати, весьма безбашенных типов?

– Разумеется, помню! – отозвался Эктор.

– Ну так вот, – продолжил Риваль. – Тогда всё это было обставлено как устранение конкурентов, хотя на самом деле являлось наказанием для этих безбашенных от тугих. Тогда, много лет назад, ты просто увидел то, как я поехал на встречу с ними, а потом вернулся с перебинтованной рукой. Что касается тех двоих, то они действительно исчезли. Как выяснилось позже, незадолго до исчезновения их видели бегущими между домами, а по ним при этом вёлся прицельный огонь. А поскольку их трупы так и не нашли, то все в городе решили, что их просто убили.

Куратор снова ненадолго замолчал.

– Так и быть, открою тебе ещё одну тайну, – улыбнулся он. – На самом деле ничего плохого там, на этой встрече, не произошло. И никого я там не убивал. Более того. Ни на какую встречу я вообще не ездил. По каким-то совершенно непонятным для меня на тот момент причинам вначале я поехал домой за большим тесаком. Этот тесачок я решил подточить и при этом сильно порезался. Опасаясь появляться на такой опасной встрече с туго перебинтованной и потому почти что полностью бездейственной рукой, вечером я просто отправился обратно к месту нашего сбора. Но когда я приехал, все в один голос мне сообщили, что я молодец, раз сумел решить вопрос с этими беспредельщиками в одиночку. Отрицать я ничего не стал. Я просто промолчал. Так что в итоге все полностью уверились, что убил их именно я. Но на самом деле их просто выключили зачётники, в нужный момент обеспечив им быстрый переход, а мне одновременно с этим – создав соответствующую легенду.

Риваль потянулся к столу, взял графин с бежевкой, наполнил свой бокал и, сделав несколько глотков, продолжил рассказ:

– Позволю себе повториться, по факту это самое «убийство» являлось наказанием для одних, а для тебя – чистой воды театром. На самом-то деле ведь ничего страшного не произошло. Но ты, увидев меня в столь чёрном свете, все отношения с данной группировкой полностью разорвал. Обрати внимание – ничего плохого я на твоих глазах не совершал. Просто была создана такая видимость. А всё остальное додумал ты сам. Короче говоря, корректировщики на пару с тугими обыграли всё на редкость великолепно! И ими был достигнут не менее превосходный результат.

Но обо всём этом я узнал уже после перехода – во время фильтрации, когда началось обсуждение моей земной жизни.

После этих слов Куратор ненадолго замолчал. И его глаза при этом преисполнились некоторой грустью.

– Когда шла фильтрация, – вздохнув, продолжил он, – я был не просто шокирован. От всего того, что я увидел при обзоре моей собственной жизни, мной овладел настоящий страх. Тогда я был абсолютно уверен, что ничем хорошим это для меня не закончится. Уже в самом конце этого скорбного мероприятия председатель комиссии спросил меня, испытываю ли я чувство вины за мои неблаговидные поступки в жизни. В это самое время в помещение, где всё происходило, внезапно вошёл некий молодой человек и положил перед председателем большую папку. Участники комиссии принялись внимательно изучать её содержимое. Одновременно с этим они поглядывали на большой экран, расположенный у меня за спиной. Того, что на нём демонстрировалось, видеть я не мог, потому что во время фильтрации был полностью обездвижен.

Минут через пятнадцать председатель комиссии сказал мне: «Ну, я думаю, с учётом предоставленных нам дополнительных материалов можно смело утверждать, что они в корне меняют дело. Тем более что в принципе Вы, скажем так – внештатный сотрудник Службы, и уже очень много для неё сделали – разумеется, даже об этом не зная. Таким образом, многие из Ваших отрицательных поступков не вполне Ваши собственные. На определённую долю из них Вас провоцировали наши сотрудники ради иных благих целей. Так что Вы совершали указанные поступки исключительно потому, что так было нужно для пользы дела. Так бывает. Короче говоря, Вам повезло!»

Риваль вновь впал в задумчивость. И, сделав глоток бежевки, резко развернулся на своём кресле лицом к Эктору:

– Ты не поверишь, но после этого меня даже поблагодарили за оказанную помощь! Мне казалось, что я – всего лишь жалкий человечишка, проживший совершенно никчёмную жизнь… А выяснилось, что на самом деле это была жизнь достойного актёра, игравшего роли плохих парней. – Риваль взял небольшую паузу. – Однако же, несмотря на сказанное, я всё равно хочу попросить у тебя прощения.

Эктор внимательно посмотрел на Куратора. По его лицу было видно, что тот с трудом подбирал нужные слова.

– Пойми, – искренне расчувствовавшись, продолжил Риваль, – что бывают плохие живущие, которые играют роли хороших, – то есть, как и большинство людей, они пытаются выглядеть положительными. Но лично я думаю, что уж лучше быть хорошим актёром и положительным живущим, при этом иногда играя роли скверных людей, – и уж никак не наоборот!

Слушая рассказ Куратора, Эктор испытывал небывалое смятение. «Вот тебе и Риваль – отморозок, подонок, полное ничтожество, и такой поворот! Интересно, на сей раз он точно говорит правду?» – раздумывал он.

– Что же касается всего остального, – продолжил Куратор, – то есть тех событий, которые произошли в Службе совсем недавно, то здесь всё достаточно просто. На самом деле я – сотрудник СВК.

С этими словами Риваль, выразительно посмотрев на Эктора, откинул полу смокинга и движением руки указал на её внутреннюю часть. На ней ярко светился значок Службы внутреннего контроля.

Эктор молчал. Но совсем не потому, что хотел молчать. Просто рассказанное Куратором заставило крепко пошатнуться мир его жизненных ценностей и убеждений.

– Ты прекрасно знаешь, чем мы занимаемся, – продолжил свой монолог Риваль. – Здесь, на этом свете, тоже ведь не все сотрудники могут выдержать испытания полученной ими властью и открывшимися возможностями. И некоторые из них идут на служебные нарушения ради каких-либо благ. Одни это делают ради получения дополнительного положительного баланса. Другие за счёт этого баланса в нарушение правил Службы совершают какие-либо действия на благо своих близких. Третьи участвуют в серых сделках, то есть идут на нарушения, выполняя заказы небешников за пополнение своего жизненного баланса… Ну а мы, сотрудники СВК, пытаемся все эти факты выявлять и своевременно пресекать. Когда ты тоже окажешься в СВК, ты будешь заниматься тем же самым.

Сказав эти слова, Куратор неторопливо поднялся с кресла и медленно прошёлся по кабинету. Остановившись перед исполинским окном, на несколько мгновений он устремил свой взор на открытый космос.

– Вот, например, подруга дней твоих суровых, – с сарказмом произнёс Риваль, – сотрудница Управления взаимозачёта 71/75, Донна, – такого давления не выдержала. Так, в один не самый лучший день её сестра заболела раком. В силу своих служебных обязанностей помочь ей напрямую и быстро Донна не могла, а жизненного баланса, достаточного для решения этого вопроса с помощью группы поддержки, у неё тоже не было. И в этот самый момент на Донну вышла группа небешников, которые пообещали ей помочь с выздоровлением сестры. Но помочь не просто так, а в обмен на определённые негативные действия против целого ряда Кураторов нескольких Управлений, и в том числе – против твоего Тнемила. По нему они тоже через серые сделки выполняли заказ его недоброжелателей, направленный на его дискредитацию, а в дальнейшем – и на удаление из Службы. Вот так! Не выдержав давления, Донна стала исполнителем и этого, и ещё многих других серых заказов, но тогда об этом, конечно, ещё никто не знал. Просто в трёх отделах, и особенно – у твоего бывшего Куратора Тнемила, на службе начались большие проблемы, о которых он вам, своим подчинённым, даже не говорил. Да, кстати. Большинство твоих проколов при выполнении заданий также произошли по милости Донны.

Несколько мгновений помолчав, Риваль, слегка причмокнув языком, продолжил:

– Конечно же, Куратор Тнемил очень сильно переживал. У себя в СВК мы тоже понимали, что это – работа кого-то из тех сотрудников, которые имели полномочия затирать за собой следы. Но вот кто это именно, мы пока что, понятное дело, не знали. Вначале меня и ещё нескольких сотрудников внедрили в разные отделы вашего Зонального Управления корректировки. Потом – с учётом полученной информации – мы пришли к тому выводу, что Куратор Тнемил находится в определённой зоне риска. Таким образом, – исключительно ради того, чтобы обезопасить Тнемила, – было принято решение о его выведении из состава отдела. Способ был выбран самый быстрый – отставка. Что, собственного говоря, и было сделано.

В какой-то момент мы стали подозревать в сотрудничестве с небешниками очень многих. И, естественно, тебя!

Риваль улыбнулся.

– Меня?! – Эктор был обескуражен.

– Да, тебя. Ну посуди сам. Проблемы у Тнемила начались ведь именно с твоим приходом. А тут ещё эта история с покушением на твоего сына Артёма… Наш сотрудник и по совместительству мой помощник Никита действительно следил за твоими родственниками, но не с целью навредить, а для сбора информации. Именно тогда ты случайно и увидел Никиту, который крутился возле дома твоей жены и дома твоего сына. Когда Никита понял, что ты его «прочитал», ему пришлось сменить служебный образ. Как бы ни было, я хочу, чтобы ты знал. На самом деле тогда, в тот злополучный день, Никита даже сам не понял, кто и как именно совершил покушение на Артёма. Моего заместителя просто переиграли. Вот так… А потом мы подумали, что имитацией нападения на собственного сына ты просто-напросто отводишь от себя подозрения – и тем самым заметаешь следы. Так что мы проверяли многих. Список подозреваемых постоянно уменьшался. Но в этом списке, помимо прочих, неизменно находились ты и Донна.

– А служебная проверка деятельности Тнемила после его отставки для чего производилась? – задумчиво спросил Эктор.

– Всё дело в том, – отозвался Риваль, – что, по нашим оперативным данным, заказ по этой серой сделке содержал в себе неотъемлемое условие – создание неприятностей у Куратора Тнемила, вплоть до его снятия с должности, а в идеале – по результатам служебной проверки – и до забвения. В сложившейся ситуации мы решили, что нам следует успокоить неизвестного заказчика и неизвестного же исполнителя по этой серой сделке, показав, что всё у них идёт по плану. В идеале же мы хотели ещё и увидеть, кто именно станет выгодоприобретателем после того, как дело Куратора Тнемила уйдёт на проверку, а говоря иначе – кто именно из сотрудников или их родственников получит пополнение жизненного баланса от третьих лиц или какие-либо иные блага. Однако же на тот момент почему-то вдруг начало складываться такое впечатление, что все действующие лица как будто бы затаились. Никаких непонятных транзакций жизненного баланса ни по отношению к самим подозреваемым, ни по отношению к их родственникам и друзьям не происходило. Короче говоря, дело зашло в тупик.

– Так, может быть, Донна здесь всё-таки ни при чём?! – высказал своё искреннее сомнение Эктор.

– О-о-о, Донна о-о-очень интересный персонаж! – широко улыбнувшись, протянул Риваль. – Кстати, она – твоя бывшая супруга в одной из предыдущих жизней. Тогда вы с ней расстались – и, кстати, не очень хорошо. И всё это – по её вине.

– Донна – моя бывшая жена?! – ошалело переспросил Эктор, вытаращив глаза.

– Да-да, именно так, – подтвердил Куратор. – Единственное что – мы не знали, в курсе ли об этом ты сам. А вот она-то, видимо, точно это знала. Такой вывод мы сделали, обнаружив поддельный запрос на твоё личное дело от третьих лиц, которые, как потом выяснилось, имели отношение к Донне.

Эктор снова был наотмашь обескуражен.

– Как же всё запутано! – прикрыв глаза, пробормотал он.

– Рассказывая Донне о слежке за твоими родными, – невозмутимо продолжил Риваль, – ты сам натолкнул её на мысль совершить на твоего сына покушение.

– А зачем ей это было нужно? – удивился Эктор.

– Ну как же! – живо отозвался Куратор. – В отличие от тебя, Донна понимала, что Тнемила сменили не просто так. А сейчас, когда мы взяли этих небешников, они рассказали нам, что уже давно подозревали, что я, скорее всего, сотрудник СВК, который обеспечивает группу по поиску «крота». И Донна решила посеять между нами семена вражды, надеясь, что ты, обезумев от мыслей о мести, обрушишь на меня всю свою ярость. Её схема была гениальной, тем более что у тебя существовал совершенно реальный мотив. Именно поэтому, организовав на Артёма нападение, она и стала эдак незатейливо подначивать тебя на активные выпады в мою сторону, – разве не так?!

– Так, – глухим голосом выразил согласие Эктор.

– Она хотела, чтобы ты совершил против меня какие-либо агрессивные действия, вследствие которых ты был бы нейтрализован. Ты – или, может быть, я… Это уже не так важно. Главное – что после этого все бы успокоились. Сама же Донна при этом оказалась бы вне подозрений. И «крот» тоже был бы выявлен. Им бы оказался ты! Тем более что именно с твоим приходом у Тнемила-то проблемы и начались, ты просто находка!

Тебя Донне не было жалко. Ты – её бывший муж, которого она так любила, но который от неё ушёл. А бросал ты её целых два раза – тогда, ещё в земной жизни, и уже здесь, на этом свете. За такое любая женщина возненавидит, согласись?!

И Риваль от души засмеялся.

– Подождите, – недоверчиво произнёс Эктор, – подождите! Неужели Ваш помощник действительно не имеет никакого отношения к покушению на убийство моего сына?! Ведь мой Артём тогда написал «Никит»! А Вашего заместителя зовут как раз...

– Нет и ещё раз нет! – с драматизмом в голосе проговорил Риваль. – Писать твой сын ничего не собирался и не мог. Ты же уже знаешь, что Артём даже не помнит, писал ли он что-либо после удара по голове из-за спины. Но в любом случае ты должен быть благодарен сотруднику Управления фильтрации 57/24! – возвысил голос он.

– А это кто ещё такой? – удивился Эктор.

– А это, как мы совсем недавно выяснили, твой тайный помощник! – улыбнулся Куратор. – Помнишь задание с Антониной и Еленой? Так вот он – это родственник той самой Лены. Сотрудник 57/24 специально выходил на группу поддержки твоей семьи, чтобы узнать, чем он может отблагодарить тебя за твой душевный порыв по отношению к Елене, который, кстати, стоил тебе неполного служебного соответствия! А группа поддержки сообщила ему, что за твоей семьёй идёт непонятная слежка, и он, не иначе как из чувства благодарности за понесённое тобой наказание, начал постоянно пополнять баланс этой группы, чтобы она обеспечила дополнительный контроль за твоей семьёй. В итоге – я прошу внимания! – некий тайный наблюдатель из этой группы поддержки в режиме реального времени, то есть ещё до затирания следов, увидел на лестничной клетке того, кто мог нанести удар твоему сыну. И, ты не поверишь, это была Донна! Этот ожидающий смог пробить по ней лишь поверхностные данные из прошлой жизни и, узнав её фамилию, обессилившей рукой твоего сына вывел на лестничной клетке кровавую подсказку – «Никитина».

Произнеся эти слова, Риваль – видимо, предвкушая особенно яркий всплеск эмоций у своего слушателя – на несколько мгновений снова замолчал.

– И-и-и?!. – не выдерживая этой паузы, чуть ли не взмолился Эктор.

– Не «И», а «А»! – поправил его Риваль. – А-а-а… Донну в её последней жизни звали Паулина Дмитриевна Ни-ки-ти-на!

Сказав это, Куратор снова ненадолго умолк.

– Ну так вот, – продолжил он. – Отслеживая ситуацию после нападения на твоего сына, она увидела эту надпись и хотела было её затереть, но в итоге решила поступить более изощрённо. Она сократила её до «Никит». Понятно, что Донна хотела, чтобы под твоё подозрение попал мой заместитель. Ну, и, естественно, я сам. И, наверное, в какой-то мере ей это удалось, не так ли? – Риваль улыбнулся. – Тебя же тоже направляли к этой мысли, согласись?! Но даже на столь искусные уловки Донны ты всё равно не поддался. Одно слово – молодец!

И, поставив на стол бокал с бежевкой, Куратор негромко захлопал в ладоши.

И тут Эктора осенило! Он внезапно вспомнил монограмму «НПД» на браслете Донны. И то, как она объяснила ему, что это – её девиз: «Не падай духом!»

– Так, значит, на самом деле она – Никитина Паулина Дмитриевна?! – с широко раскрытыми глазами негромко повторил он.

– Совершенно верно, – подтвердил Риваль. – Сотрудник СВК из нашей группы, прибывший на место покушения на Артёма одним из первых, понял хитрый ход нападавшего, заключавшийся в переводе стрелок на Никиту, и вообще стёр эту надпись. Но он, опять же, был только в числе первых, а не самым первым. Когда же мы узнали, что ты интересуешься тем, есть ли в окружении твоего сына живущий с именем Никита, мы поняли, что кто-то эту надпись всё-таки увидел и сообщил об этом тебе. Этот кто-то здесь, конечно, ни при чём, но план Донны сработал безотказно.

Эктор тяжело вздохнул.

– А почему этот наблюдающий из группы поддержки моей семьи потом не передал мне или же в СВК всю эту информацию о Донне? – с удивлением спросил Эктор.

– Всё просто! – ответил Куратор. – Донна, а следовательно, и небешники поняли, что на месте преступления её кто-то видел. К сожалению, они вычислили этого наблюдающего быстрее нас и с помощью угроз заставили замолчать, а его следы, естественно, затёрли. Таким образом, об участии в деле этого лица СВК узнала лишь после задержания самих небешников.

Эктор молча слушал и время от времени кивал, тем самым подтверждая, что слова Куратора на редкость стройно укладывались в общую картину событий.

– Да ты не переживай! – принялся успокаивать его Риваль. – Все совершают ошибки и порой делают неверные выводы. Мы в СВК тоже пару раз во время этого расследования выглядели как дурачки с улицы! Потом мы начали отслеживать Донну ещё внимательнее, но внезапно она затихарилась. Возможно, она что-то почувствовала. Но нам нужно было как-то спровоцировать её ещё на одну серую сделку. А тут мы как раз взяли эту группу небешников и решили провести с Донной оперативную игру. Так что в последние дни, вступая в контакт с небешниками, она и не предполагала, что общается уже совсем не с ними, а с СВК.

А что обычно делают небешники, оказывая давление на наших сотрудников? Они создают им проблемы и вроде бы как сами их решают, но только вот сотрудники расплачиваются за это неизбежными нарушениями принципов Службы. То же самое произошло и с Донной. Мы создали эту проблему – с её племянником и с твоим внуком. Мы предоставили ей выбор, чтобы она проявила себя, проявила свою суть! И она дала согласие – согласие на нарушение принципов Службы за то, чтобы её племянник выжил. Кстати, она ведь не остановила и, более того, даже не пыталась остановить Максима, как обещала тебе, а даже наоборот. Ну ещё бы! Ситуация складывалась для неё идеально. Её племянник остаётся жив без помощи небешников, а ей самой ничего не нужно делать взамен, поскольку всё произошло бы за счёт твоего желания помочь.

Эктор продолжал слушать в полном молчании. Ему совершенно нечего было сказать.

– Ну а дальше, – произнёс Риваль, подливая в свой бокал ещё немного бежевки, – когда всё уже стало понятно, СВК начала выполнять свою работу. Твой внук Максим действительно должен был погибнуть – естественно, с последующим моментальным возвращением в земную жизнь. И его гибель стала бы ещё одним железным доказательством вины Донны. Но я посчитал, что лично для тебя будет лучше, если Максим останется жить. Да-да, я решил, что будет гораздо правильнее, если ты продолжишь наблюдать за его жизнью, радоваться его успехам и помогать ему в сложных ситуациях по мере твоих сил. Ведь ты же прекрасно знаешь, что после смерти и возвращения в земную жизнь это был бы уже совсем не твой внук, а новый живущий. Так что я сам решил вмешаться в эту историю – одновременно с твоим внуком. На площади перед банком я устроил незапланированный конфликт между мной и двумя налётчиками – с участием твоего внука. Лучше было бы, если бы Максим там вообще не появился, но Донна «обеспечила» его присутствие. Она просто подставила Максима ради спасения жизни своего племянника. Увидев у меня в руках оружие, её племянник сразу убежал за угол дома, а его напарник как сумасшедший принялся палить в разные стороны. К сожалению, в ходе этой истории я был им застрелен. Увидев, что он убил меня, напарник Евгения тоже смылся. Так что налёт на банк был предотвращён. И, можно сказать, никто не пострадал. Никто, кроме меня. Я же тебе говорил, что мне нужно доверять, а ты мне всё равно не верил! – закончил свой рассказ Риваль на столь высокой ноте.

– Но ведь сейчас у тебя начнутся неприятности на службе, если ты действовал вопреки планам СВК по сбору доказательств! Более того – ещё и без всяких оснований помог родственнику своего подчинённого, то есть – меня! Тут возможно неполное служебное или даже дисквалификация! – не без тревоги предположил Эктор.

– Неполное служебное? – повторил Риваль. – Да. Действительно. Это возможно. Меня наверняка снимут с должности Куратора. Но особо переживать я не буду, так как занимал её в основном в рамках выполнения задания по выявлению «крота». А полная дисквалификация – это маловероятно, поскольку действовал я бескорыстно, о чём и сказано в своде принципов Службы, – и плюс к тому был при исполнении. Я сделал это для сохранения жизни живущего!

Сказав эти слова, Куратор ненадолго задумался.

– Самое смешное, – продолжил он, – что «убийство» Куратора Риваля возле банка Донна, не удержавшись от соблазна, сразу же выставила как свою заслугу, о чём немедленно и сообщила небешникам, а точнее – сотрудникам СВК, находившимся под их личиной. Таким образом, одно неопровержимое доказательство её вины сменилось на другое. Причём по её же собственной инициативе.

– Спасибо тебе большее! Я очень, очень тебе благодарен! – внезапно произнёс Эктор.

Коротко кивнув, Риваль поднял на него глаза.

– Это тебе большое спасибо! – негромко ответил он.

– А мне-то за что? – не понял Эктор.

Куратор глубоко вздохнул.

– Парень по имени Андрей, – так же тихо проговорил он. – В больнице, на переходе. Помнишь? Это был мой внук... Ситуация тогда сложилась очень серьёзная. Помочь мальчику медицина уже никак не могла. Я буквально не находил себе места. Больше того. Я чуть было не решился на отчаянный шаг, совершив который неминуемо нарушил бы принципы Службы. Таким образом, чтобы в те самые дни я не натворил ничего лишнего, меня просто выключили из существования на несколько суток, при этом публично сообщив о моей командировке. И только потом я понял, что, привлекая к выполнению этого задания именно тебя, руководство Службы постаралось и оказать помощь мне, и одновременно с этим – остудить твои неугомонные намерения отомстить мне за своего сына. Кстати сказать, после той истории с Артёмом я бы на твоём месте тоже бы подумал на себя.

Глубоко вздохнув и опустив голову, Риваль продолжил:

– Ну а тогда, в больнице, ты не просто сделал всё правильно. Ты проводил моего Андрея из земной жизни самым достойнейшим образом, за что я тебе безмерно благодарен. И именно поэтому, зная, как это безумно тяжело – терять родного внука, сегодня возле банка, когда второй налётчик выстрелил в твоего Максима, я не задумываясь прикрыл его на линии огня.

В кабинете Куратора повисла оглушительная тишина.

В ответ на услышанное Эктор пока что не мог проронить ни единого слова. Он сидел в кресле, прикрыв глаза правой ладонью.

– Кстати, я ведь знаю абсолютно всё, что ты обо мне думал, – улыбнувшись, проговорил Риваль. – Я даже знаю о том, что ты начал гораздо чаще, чем этого требовала служебная необходимость, получать оружие. По всей видимости, ты хотел меня «убить», ведь так? – Он снова улыбнулся. – Нам с коллегами из СВК даже пришлось попробовать как-то предотвратить воплощение твоей мести, чтобы ты не «убил» меня раньше, чем мы закончим операцию. Помнишь ту встречу на набережной?

Риваль рассмеялся.

– Извини. Я же не знал, что на самом деле всё совсем по-другому, – пробормотал Эктор.

– Понимаю! – отозвался Куратор. – Потому и говорю – «всё, что ты обо мне думал», а не «думаешь». Ведь, надеюсь, сейчас ты уже несколько иного обо мне мнения, правда?

– Да. Конечно. Иного, – всё ещё находясь глубоко в себе, проговорил Эктор. – А что будет с Донной и с её племянником?

– Будет то, что и должно быть, – подняв брови, спокойным голосом ответил Риваль. – Племянник тут ни при чём, так что по нему уже отправлено ходатайство о снятии обвинения. Евгений – это не более чем лицо, привлечённое СВК для участия в операции.

– А Донна?!

– У Донны будет служебная проверка, после чего ей, скорее всего, будет определён некоторый срок забвения. Какой именно, решит специальная комиссия.

– А что будет с Тнемилом?

– С ним всё в порядке, – успокоил Эктора Риваль. – Он скоро переходит в живущие. Кстати, самым первым из нас Донну заподозрил именно Тнемил. Недавно он сообщил нам, что даже пытался оградить тебя от общения с ней, хотя на тот момент ничего ещё толком не знал. Просто такая сила интуиции!

– И как это он, интересно, пытался оградить меня от Донны? Что-то я такого не замечал! – с недоверием произнёс Эктор.

– Ну как же, а визуализация твоей супруги со словами любви к тебе в клубе, в котором ты был с Донной!? Ты что, совсем не помнишь? – со смехом проговорил Риваль.

– Ну да, было дело! – в ответ рассмеялся Эктор, сразу же вспомнив вечер в «Девяносто градусов».

Риваль подошёл к Эктору. Они пожали друг другу руки. И крепко, очень крепко обнялись.

В следующее мгновение в кабинет без стука вошёл Главный Куратор Седьмого Управления корректировки. И Эктор и Риваль вытянулись по стойке смирно.

– Вольно, господа корректировщики, вольно! – произнёс Главный Куратор и, посмотрев на Риваля, добавил: – И сотрудники СВК!

Риваль и Эктор продолжали стоять, с некоторым напряжением ожидая того, что скажет Главный Куратор.

– Вы и ваша Служба – молодцы! – с улыбкой проговорил их шеф и похлопал Риваля по плечу. – Молодцы во всём! Правда, за творчество с собственной гибелью Вас, Риваль, можно было бы и наказать! Однако же мы всё прекрасно понимаем. И поэтому Вам – всего-навсего пятое по счёту устное порицание.

– Есть пятое устное порицание! – вытянувшись в струнку, чётко отрапортовал Риваль.

После этого Главный Куратор, переведя взгляд на Эктора, произнёс:

– А Вы – амбициозный молодой человек! Говорят, ещё при поступлении в Службу Вы уже интересовались, как стать Куратором, не правда ли? – он улыбнулся. – Ну так вот. Сейчас я отвечу на Ваш вопрос. Для того чтобы стать Куратором, нужно, помимо прочего, чтобы за сотрудника-кандидата поручились два других действующих или же бывших Куратора. И получается так, молодой человек, что эти самые поручительства у Вас уже есть – от Куратора Тнемила и… от Куратора Риваля!

Главный Куратор и Риваль, улыбнувшись, переглянулись.

– Так что я Вас поздравляю! – произнёс Главный Куратор, пожимая Эктору руку. – Вы назначаетесь на должность Куратора Восьмого отдела Седьмого Зонального Управления корректировки событий!