Глава 35

– Ну что, ты доволен? – поинтересовался Риваль, выслушав на следующий день у себя в кабинете доклад Эктора о завершении задания, связанного с Алексеем Петровичем.

– В принципе – да, – бодрым голосом ответил Эктор, – не без этого! Я сделал всё, как и требовалось. Так что наследники теперь будут вспоминать его с теплотой и с любовью.

– Ну и коварный же ты тип! – неожиданно произнёс Куратор. – И за что же ты их так серьёзно наказал?!

– Кого? – не понял Эктор.

– Да детей этого самого Алексея. А в каком-то смысле – ещё и внуков, – объяснил Риваль.

– Я что-то ничего не понимаю. Вы это о чём? – несколько ошарашенно спросил Эктор.

– Можно я расскажу тебе одну историю? – со своей отвратительной вежливостью полюбопытствовал Куратор.

– Давайте! – недовольным голосом отозвался Эктор. Он очень не любил нравоучительных историй Риваля, однако же и возможности отказаться у него тоже не было.

– Ну так вот, – начал Куратор. – Однажды ко мне, тогда ещё – рядовому сотруднику Службы, пришли двое ожидающих – отец и его старший сын. Они попросили меня за пополнение баланса Службы создать проблемы у младшего сына этого старика. Я им сразу же объяснил, что мы никаким таким мщением не занимаемся, а наоборот – за подобные намерения можем даже наказать. «А чем же вы тогда занимаетесь?» – спросили эти ожидающие у меня. В ответ на это я объяснил, что мы можем помочь только в добрых делах и в благих начинаниях. А они – такие довольные – мне и говорят, что как раз именно за этим и пришли, – и очень просят усложнить жизнь своему близкому родственнику исключительно во благо для него.

Риваль сделал театральную паузу.

– И тут этот ожидающий отец, – продолжил он, – рассказал мне такую историю. Было у него два сына. И вышло так, что у этих сыновей была большая разница в возрасте – около десяти лет. А потом – это случилось ещё при жизни отца – в семье не заладилось со старшим. В силу того, что его родители были людьми очень обеспеченными, их старший сын ни к чему не стремился, а учиться не хотел, за что и был вытурен из института. Он нигде не работал и просто прожигал жизнь на выпрошенные у родителей деньги. Да и зачем ему, спрашивается, было работать и к чему-то стремиться, если у него и так было всё – и квартира, и машина, и, главное, родители, которым волей-неволей приходилось давать ему деньги на его никчёмное существование. Более того. Старший сын даже не мог нормально общаться с людьми и преодолевать самые обыкновенные бытовые трудности. Короче говоря, всё закончилось тем, что уже после смерти отца старший сын окончательно превратился в алкоголика и игромана. А годик спустя он уже здесь навестил папу.

Куратор вновь замолчал.

– И вот, стоя передо мной, – несколько мгновений спустя продолжил он, – этот отец сообщил, что очень хочет, чтобы его младший сын не повторил ошибок старшего брата, стоявшего рядом. Для этого он и просит подкидывать младшему не слишком сложные проблемы в жизни и одновременно с этим немножко помогать с их решением, чтобы младший сын «научился жить». «Я хочу, – сказал тогда отец, – чтобы мой младший прожил не только счастливую, но ещё и достойную жизнь. А совсем не такую, как этот балбес». И отец отвесил знатный подзатыльник своему старшему сыну, который терпеливо промолчал, опустив глаза в пол.

– Ну и?.. – всё тем же недовольным голосом отозвался Эктор.

– Ну это же совсем другое дело! – ответил Риваль. – В результате на протяжении нескольких лет мы создавали младшему сыну проблемы и направляли его на пути их решения. Так, например, он был оставлен без средств к существованию, но мы поддержали его – помогли поступить в вуз и создали возможность для подработки на стройке. А позже мы помогли ему приобрести профессию и устроиться на постоянную работу. Плюс к тому мы научили его разрешать всевозможные жизненные неурядицы. Его отец был нами доволен. Да и мы сами, если честно, тоже – в который раз оказались довольны собой.

Риваль, улыбнувшись, замолчал.

– А ты что натворил?! – вдруг резко развернувшись в сторону Эктора и повысив голос, произнёс он. – Да ничего хорошего! Ты не подготовил наследников Алексея к жизни! Так что теперь каждый из них собрался жить богато! Но в данном случае, согласись, есть чёткая взаимосвязь: «богато» – «корыто». Естественно, разбитое. Ведь если молодые люди живут в ожидании богатства или власти, то обычно это ни к чему хорошему не приводит. Они сами ни к чему не стремятся, не стараются чего-либо достичь. Да и зачем им напрягаться, если у них и так всё хорошо?! Главное – есть достаток, а в молодом возрасте всегда кажется, что именно он – это основной признак успеха. А когда молодые люди наконец поймут, что это совсем не так, будет уже поздно! В конечном счёте они сочтут, что в жизни уже всего достигли, так что учиться и дополнительно развиваться смысла им больше нет. Но ведь свободное время им придётся чем-то заполнять! Таким образом, одни из них непременно возомнят себя рестораторами. Ведь нужно же где-то сидеть по вечерам, кичась перед друзьями, которые на самом деле – совсем им не друзья! А другие сочтут себя крутыми инвесторами – и в итоге промотают все свои деньги. А третьи займутся от безделья какими-нибудь нейропсихотехниками так называемого просветления и станут тренерами личностного роста.

После этих слов Риваль громко расхохотался.

– Да-да, именно так, – продолжил свою явно затянувшуюся реплику он. – А потом они будут описывать свою жизнь как результат использования подобных техник. Хотя на самом деле существование этих людей было обеспечено их родителями, а вовсе никаким не псевдопросветлением. И что самое интересное, таких вот псевдопросветителей впоследствии уже никому не удастся по-настоящему просветить, потому что они – всё! – уже пришли в свой жизненный тупик! Как правило, семеро из десяти таких замечательных людей в итоге либо остаются, что называется, у разбитого корыта, либо становятся личностями с искорёженным самосознанием, у которых виноваты все вокруг – да, абсолютно все, но только не они сами. Так что если ты действительно хочешь наказать молодого человека или девушку, – Риваль пристально посмотрел на Эктора, – нужно сделать именно так, как сделал ты! Просто осыпь молодого человека с неба деньгами – и он уже наказан! – на этой глубоко философской ноте закончил свой тягостный монолог Куратор.

Затем, включив большой экран на стене, он снова продолжил:

– Бывает вот так, – и Риваль указал на монитор, на котором запустился фоторяд, демонстрировавший жизненные этапы некоего человека, который на старте был молодым красивым парнем, а на финише, крепко изведав богатство, клубы, рестораны и множество женщин, стал сперва алкоголиком, а вслед за тем и бомжом. – А ещё бывает и вот как! – чуть ли не с восторгом произнёс Риваль, после чего на экране был запущен новый цикл фотографий, на сей раз – с участием девушки. На старте у неё были фешн- и бьюти-вечеринки и прочая роскошная жизнь, а на финише – нарколечебница и психушка.

Эктор в полном молчании слушал Куратора, при этом исподлобья глядя на экран. Выражение его лица было угрюмо-растерянным. Он входил в этот кабинет, невероятно довольный собой, а сейчас ему недвусмысленно дают понять, что он опять сделал что-то очень плохое!

«Не иначе, Риваль специально критикует абсолютно всё, что бы я ни сделал», – мельком подумалось Эктору.

– А как же тогда я должен был поступить?! – в сердцах спросил он, но при этом в своих мыслях самого же себя и одёрнул: «Тебя провоцируют! Ты слышишь? Провоцируют! Держи себя в руках!»

– Ну ведь это же ты несёшь ответственность за это задание, а не я, – криво усмехнулся Риваль. – Но вот лично я бы на твоём месте обеспечил передачу больших сумм денег лишь только в случае достижения детьми Алексея чего-либо в жизни самостоятельно. А в части получения высшего образования или каких-либо иных профессиональных навыков даже помог бы прямо сейчас. Например, изыскал бы средства, чтобы оплатить их учёбу в университете. Или предоставил бы им возможность поработать как молодым специалистам – за небольшую зарплату – чтобы они увидели, как добываются деньги в реальной жизни. И только уже потом, ближе к тридцати годам, я бы предоставил им доступ к серьёзным деньгам. Иначе говоря, я бы сделал это никак не раньше, чем их мозги «отформатировались» бы в правильном направлении. Вот так!

И Куратор снова недоброжелательно улыбнулся.

– И что же теперь делать? Забрать у них всё обратно?! – голос Эктора был полон возмущения.

– Эх ты! – скривился в ответ Риваль. – Теперь я сам откорректирую твою работу, корректировщик-неважнец! Короче. Это дело я забираю в собственное производство. Что-нибудь да придумаем.

Сказав эти слова, Куратор театрально вздохнул.

– Да, кстати, – тихим голосом продолжил он. – А с заданием ты всё-таки не справился. Так что иди работай дальше. Чтоб ты знал, по моему ходатайству неполное служебное соответствие тебе продлено. Поверь, так нужно. Для твоей же собственной пользы, – вкрадчивым тоном добавил Риваль, после чего его физиономия вновь исказилась характерной улыбкой.

Эктор резко повернулся, чтобы выйти из кабинета, но потом внезапно дал задний ход и, что называется, взорвался:

– Я вот только одного не понимаю! У Вас что, наступила какая-то профессиональная деформация?! Вы видите плохое даже там, где есть все шансы увидеть только хорошее! Да, все оступаются. Абсолютно все. И Вы, многоуважаемый Куратор, в своей жизни наверняка оступались. Я Вам даже открою тайну – Вы делали это далеко не раз! И мы оба прекрасно знаем, о чём я говорю!

Всё это Эктор не сказал, а именно выпалил – громко и весьма эмоционально.

Услышав эти слова, Риваль отвернул своё сморщившееся от недовольства лицо от своего подчинённого, однако же перебивать его не стал.

– Почему, помогая живущим, мы должны изначально предполагать негатив?! – продолжил своё наступление Эктор. – Да, разумеется, я мог бы ограничить Марата, сына Алексея Петровича, в доступе к деньгам. Но ведь я же предварительно проверил его жизненные принципы и готовность эти деньги получить. Возможно, Вы, господин Куратор, ещё не в курсе о том, что четверть суммы, «упавшей с неба», Марат уже передал в фонд поддержки тяжелобольных живущих. На эти деньги многим помогут. И спасут не одну жизнь. Может быть, спасут двадцать, а может, даже и все тридцать человеческих жизней. А если бы я действовал согласно Вашим сомнительным принципам, то этого бы никогда не произошло, потому что мы тут с Вами заботились бы о гармоничном развитии других четырёх детей Алексея!

– Стоп! – вдруг резко оборвал Эктора Риваль, подняв правую руку. – Марат – это исключение из правил! Да и плюс к тому ведь ты же не знал на все сто процентов, что он поступит именно так. Ты ведь только предполагал, пусть и обоснованно!

– Но ведь мир-то и держится на исключительных людях! – настойчиво продолжал гнуть свою линию Эктор. – Да, я подтверждаю, что именно так и видел выполнение этого задания. Да, возможно, в отношении других детей Алексея Вы совершенно правы – они абсолютные бестолочи, которые праздно и тупо проведут за счёт этих денег оставшийся им недолгий отрезок земной жизни. Но, согласитесь, двадцать или даже тридцать живущих, излечившихся на деньги Марата, по степени важности превосходят трёх-четырёх живущих балбесов!

На несколько мгновений Эктор замолчал, чтобы перевести дух.

– Да! Вы, господин Куратор, правы и в том, что я не мог точно знать, кто именно и как именно поступит с этими деньгами! Но в отношении Марата я предполагал лишь только положительный результат – и вот, он получен! Да, может быть, в каких-то случаях я поступаю неправильно и даже непрофессионально. Но я всей душой верю в лучшие качества у живущих! И ещё я очень сильно не хочу быть таким же практичным и чёрствым, как вы, профессионалы корректировки! Очень сильно не хочу!

– Помни, – спокойным голосом произнёс Риваль, словно бы не слыша Эктора, – никто здесь никого силком не держит. Ты всегда можешь покинуть Службу. Возьми себя в руки и иди по своим делам. Мы с тобой поговорим потом, когда ты остынешь и примешь решение, оставаться тебе в Службе или нет.

Не став дослушивать своего начальника до конца, Эктор резко развернулся и вышел, крепко хлопнув за собой дверью.

Оставшись в кабинете один, Куратор сел за стол и, посмотрев на дверь, ухмыльнулся.

После этого разговора с Ривалем Эктор впал в изрядное расстройство. И в этом не было ничего удивительного. Как-никак, он ведь так старался, всё делал по инструкциям – правильно, а этого никто не оценил! А с другой стороны, это ведь была критика со стороны Куратора. А Куратор ему кто? Правильно. Враг! Нонсенс какой-то! Получалось, что и здесь, на этом свете, более того – в Службе – тоже могут быть враги!

«Нужно держать себя в руках! И не забывать о том, ради чего ты остаёшься в Управлении. Так что в первый же подходящий момент нужно кардинально решить вопрос с Ривалем, растоптавшим священные принципы Службы!» – дал себе установку Эктор.

«Да ты и сам хорош! – мысленно набросился сразу же после этого он на самого себя. – Сколько уже времени прошло, а что из задуманного ты сделал?! Нападавших на твоего сына нашёл? Нет! Безопасность своей семьи обеспечил? Нет!! Тогда, может быть, Риваля устранил?! Нет, нет и ещё раз – нет!!!»

«Да просто не было подходящего момента», – возразил сам себе Эктор.

«А может быть, просто не было подходящего настроения?! – полюбопытствовало вдруг его Эго?! – Зачем мы вообще теперь постоянно таскаем с собой оружие?! Если небешники так серьёзно внедрились в систему Службы, то от устранения одного Риваля, даже если такая счастливая возможность и представится, не изменится ничего!»

«Да, точно! Зачем тогда всё это сейчас нужно?! – поддержала Эго Логика Эктора! – Зачем вся эта бессмысленная суета?! Ведь всё же вроде успокоилось. В твоей семье, Эктор, к счастью, пока что без происшествий. Так зачем же накалять ситуацию?! Тем более что скоро мы получим право на жизнь и уже наконец начнём спокойно жить заново – с чистого листа! А Риваля и его подручных в свой час устранят другие! А ты и так уже сделал невероятно много!»

«Интересно, и когда же это мы успели невероятно много сделать?! – вдруг ворвалась в этот диалог Совесть Эктора. – Что, целых три бумажки написали и отправили их в три инстанции?!»

Съехидничав таким образом, Совесть Эктора рассмеялась. Её смех заглушил все остальные размышления в его голове. Так что он, ещё сильнее понурившись, побрёл по длинному коридору Управления.

Убедившись в том, что срочных дел на сегодня больше нет, Эктор, чтобы снять стресс, произвёл перемещение в город Казань и зашёл в один из симпатичных ресторанчиков с оригинальным названием «Тихий». Любопытно, что в этом заведении было принято разговаривать только шёпотом. А он, Эктор, в эти минуты как раз таки и хотел побыть в одиночестве и в тишине – и успокоиться, наблюдая за размеренной жизнью живущих.

Сделав заказ, он окинул взглядом соседние столики. За ними сидели живущие и беззаботно – и при этом, разумеется, очень тихо – о чём-то беседовали. Таким образом получалось, что в этом заведении громче всех вели себя порой залетавшие сюда мухи.

Внезапно пришёл запрос на соединение по внутренней связи от Донны. Эктор подключился.

– Привет. Ну как твои дела? – поинтересовалась девушка.

– Нормально, – отозвался он, хотя его голос при этом не вполне соответствовал его ответу.

Видимо, Донна сразу же поняла, что нормально у него на самом деле далеко не всё.

– Ты где? Я сейчас к тебе перемещусь, – проговорила девушка.

– Я в ресторане «Тихий» в Казани. Но только ко мне приезжать не нужно. Пожалуйста...

– Так. Позвольте сотруднице Управления взаимозачёта самой определять, что ей делать! – в шутливой форме прервала его Донна. – Короче говоря, я скоро буду. Жди.

Минут через пятнадцать она, зайдя в ресторан, направилась к столику Эктора. Он поприветствовал девушку. Они приобняли друг друга.

– Ну что, опять сложности на службе? – шёпотом поинтересовалась Донна.

– Да.

– Что, опять Риваль?

– Да.

– А тебе не надоело всё это? – вдруг спросила она.

– А что, где-то может быть лучше? – вопросом на вопрос ответил Эктор.

– А вот лично я, например, стала уставать от таких нагрузок и от перенапряжения. – Донна вздохнула. – Многие ожидающие думают, что сотрудники Службы получают повышенный жизненный баланс и определённые льготы просто так, ничего не делая. Но мы-то с тобой знаем, что это совсем не так.

Эктор согласно кивнул.

– Иногда, – продолжила девушка, – я тоже не против побыть просто ожидающей. Сложностей и проблем намного меньше. Ну и что, что право на жизнь ты получишь чуть позже! А здесь, на службе, ты вообще можешь быть наказан забвением лет на сто и даже более. И где же, спрашивается, справедливость?!

Задав этот риторический вопрос, Донна приподняла брови.

Эктор молчал.

– Ты тоже устал. Я это вижу, – проговорила она и внешней стороной своей ладони провела по его щеке.

Эктор почувствовал прохладную нежность её руки.

– Может, уйдём из Службы и проведём оставшееся до перехода время вместе? – вкрадчиво спросила Донна. – Поверь мне, ты не пожалеешь. Тем более что сейчас ты, как я вижу, ну прям на грани срыва.

Эктор устало склонил голову чуть набок и внимательно посмотрел на девушку. Сегодня она была пленительно красива. Её глаза светились. «Ну и чего тебе ещё-то нужно?!» – спросил самого себя он, а вслух произнёс:

– Что ж, может быть, может быть…

Ещё примерно с полчаса Эктор с Донной провели в ресторанчике. Потом они прогулялись по ночным улицам города.

На прощанье он поцеловал девушку в щёку и сказал:

– Спасибо тебе за вечер. Я вообще очень благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. И за всё, что делаешь. Ты мне очень, очень помогла. И тем не менее завтра рано утром мне всё равно на службу. Так что – увидимся!

После этих слов они расстались.

Этой ночью Эктор почти не спал. Он отчаянно корил себя за то, что всё-таки не сумел сдержаться, что нарушил служебную субординацию, наговорив Ривалю много лишнего. Да, отношения с ним у Эктора складывались совсем не очень, а точнее – от слов «очень плохо». Однако же, если он, Эктор, по-прежнему хотел защитить свою семью и при случае нейтрализовать Риваля, то ему больше совсем не нужно – даже чисто визуально – так яростно выражать по отношению к Куратору свою антипатию. Другое дело, что это Риваля только насторожит. Да и, в конце концов, что касалось разговора об истории с Алексеем Петровичем, то формально был прав именно он, Риваль. А Марат, сын Алексея, это действительно исключение. То самое, которое так часто подтверждает правило…

Эктор был настолько растревожен, что этой ночью уже собрался было по внутренней связи соединиться с Куратором и извиниться перед ним, дабы сгладить образовавшийся конфликт, но в какой-то момент он счёл, что делать это в такое время суток не очень-то и тактично. «Хотя на самом деле тактичнее всего в данной ситуации пока что оставаться нетактичным», – немного успокоившись, решил Эктор.

Так что он, несмотря на то что это ему было очень непросто, прямо ночью и отправил Ривалю аудиосообщение со словами извинения за своё неподобающее поведение. В заключение этого короткого сообщения, Эктор сказал, что если Куратор считает, что к службе он, Эктор, не готов, то он её немедленно покинет, как только Риваль ему об этом сообщит.

Эктор прекрасно знал, что Риваль обязательно прослушает его сообщение, и ждал ответа, который мог бы сгладить дополнительную напряжённость в их взаимоотношениях. Однако же Куратор ничего не отвечал. Эктор ждал ответа целый день, но его так и не последовало.

К вечеру он понял, что ничего говорить Ривалю ему не стоило. Это аудиосообщение являлось досадной ошибкой.

«Тут есть два варианта действий, – продолжил свои мучительные размышления Эктор. – Первый из них – это, думая о своём собственном прошлом и проявляя заботу о своей семье, «убить» Риваля, после чего неизбежно уйти в забвение. Ну а второй вариант – это, как предлагает Донна, и в самом деле уйти в отставку, а потом в один прекрасный день всё же получить право на жизнь, стереть из памяти все эти служебные истории и счастливо продолжить жить дальше».

Но только вот какой именно из этих вариантов выбрать, Эктор пока не знал.