Глава 33

Шурик ехал домой. Его мысли путались. Он знал, что теперь ему просто необходимо увидеть Алексея, ведь он – единственный человек, который знал, на кого именно записаны все его скрытые активы.

А между тем эти активы, как уже говорилось, были записаны на друзей Шурика и на их с Алексеем Петровичем общих знакомых. В своё время, когда у Лёхи были сложности в бизнесе, переписать на других лиц его активы было жизненно важно, поскольку в противном случае он, с виду – маленький человек, определённо привлёк бы к себе большое внимание, а значит – и большие проблемы. А потом, когда сложности в бизнесе миновали, доминирующая часть имущества Алексея так и осталась записанной на других людей.

На самом деле Алексей Петрович с Шуриком уже неоднократно обсуждали этот вопрос и уже не раз думали, как всё это легализовать обратно, но, к сожалению, так и не успели.

«Какие мои действия будут самыми правильными? – раздумывал Шурик. – По телефону об этом не переговорить. Значит, нужно увидеться. Другого варианта просто нет».

Таким образом завтра же Громогрядцев и решил провести разведку – с утра пораньше или, может быть, ближе к вечеру попробовать попасть незамеченным в больницу.

Рано утром Шурик приехал к стационару. Не заходя в здание, он обошёл его со стороны двора. Все двери были заперты.

Долго находиться здесь смысла уже не было, поскольку работников больницы вокруг появлялось всё больше, и тут уже точно проскочить незаметно никак бы не удалось. Так что Александр пока решил уехать, чтобы не привлекать к себе внимания, а вечером вернуться назад.

Наблюдая из машины за утренними попытками Громогрядцева проникнуть в больницу, Эктор собственными глазами убедился в том, что сделать это Шурику не удалось. Да, некоторые из служебных входов в стационар в этот час уже были открыты, но, во-первых, через них проходил только медперсонал, а во-вторых – на каждом из входов стояла охрана.

«Ну что ж, деваться, видимо, некуда, – с досадой подумал Эктор. – Придётся спланировать какое-нибудь групповое действие совместно с сотрудниками из отдела, чтобы Шурик наконец смог увидеться с Алексеем». Делом это было непростым, небыстрым и муторным, однако же других вариантов он не видел.

Эктор уже собрался было следом за Громогрядцевым отъезжать от здания больницы, как вдруг заметил, что к служебному входу подошла знакомая девушка. Это была… та самая Антонина, которой следователь Северов настоятельно рекомендовал сменить место работы, – и она, стало быть, устроилась сюда.

Запросив у Центрального поста данные по Антонине, Эктор узнал, что с некоторых пор она действительно работала в этой больнице – в отделении, расположенном на четвёртом этаже. У него сразу же мелькнула мысль о том, что, может быть, с её помощью и получится что-нибудь сделать.

Примерно в половине одиннадцатого вечера Шурик снова приехал к больнице.

Все служебные входы со стороны двора были закрыты.

Он восстановил в памяти план этажей, включая запасной выход, проверил его, но и он тоже оказался на замке. Видимо, им вообще редко пользовались, поэтому он и находился без охраны.

«А идея была неплохая, – хмыкнул про себя Громогрядцев, – но, увы!..»

Дёрнув ещё раз дверь запасного выхода и убедившись в том, что она абсолютно точно закрыта, Шурик в растерянности решил обдумать план своих дальнейших действий.

Чтобы не стоять на ветру, он зашёл за угол здания.

Примерно минуту спустя задняя дверь неожиданно открылась. Из неё вышла девушка в белом халате и начала оглядываться по сторонам. Шурик увидел это в отражении большого круглого зеркала для водителей, размещённого на повороте. Затем его взору предстало то, что на парковке водитель одного из автомобилей три раза моргнул дальним светом, после чего девушка быстрым шагом пошла в ту сторону, где сверкнули фары. Дверь запасного выхода при этом осталась приоткрытой.

Громогрядцев быстро оценил ситуацию. «Либо сейчас, либо никогда!» – пронеслось у него в голове. Осмотревшись по сторонам, Александр быстро подошёл к двери и, зайдя в стационар, начал подниматься на третий этаж по лестнице, предназначенной для служебного персонала.

Был уже поздний вечер, а потому и на лестнице и в самом здании стояла практически полная тишина.

Шурик, обутый в кроссовки, поднимался по ступеням совершенно бесшумно.

Так. Вот и третий этаж.

Он аккуратно попробовал открыть дверь. Она отворилась. Всё точно. Это внутренняя лестница – для персонала. Закрывать её или же охранять не было никакого смысла.

Выждав несколько секунд и при этом вслушиваясь в обстановку в отделении, Громогрядцев выглянул в слабо освещённый коридор. Где-то впереди – за столом дежурной медсестры – тускло светилась настольная лампа, но её самой поблизости не было. Откуда-то – видимо, из расположенных чуть дальше палат – доносился тихий разговор двух женщин.

Осторожно прикрыв за собой дверь, Шурик бесшумно пошёл по коридору. Дойдя до палаты номер четыре, он, не стучась, почти беззвучно открыл дверь и вошёл.

Алексей лёжа читал книгу при свете прикроватной лампы.

– Тихо-тихо! Не будем шуметь! – прошептал Шурик.

Алексей был невероятно удивлён. И несказанно обрадован неожиданным появлением друга.

Они крепко обнялись.

– Говори шёпотом, – пробормотал Шурик.

Алексей кивнул.

– Ты извини, я без гостинцев – сразу после работы, – продолжил Громогрядцев.

– Да ничего не надо. Сам видишь – всё есть. Это я могу снабдить тебя гостинцами, тем более что сам я сейчас на диете, – и Алексей указал рукой на стол, заваленный всевозможными продуктами. – Ну что, дружище, как вообще дела?

– Да у меня-то нормально, – отозвался Шурик. – Ты только говори потише. У тебя-то как?

– Да тоже нормально. Вот выписывают скоро. На неделе нужно по делам слетать кое-куда на денёк. А потом – в субботу – к тебе на день рождения. Если, конечно, позовёшь.

Алексей Петрович улыбнулся.

– Да, конечно, о чём речь. Очень тебя жду, – в ответ улыбнулся Шурик.

Они немного помолчали.

– Слушай, на всякий случай, – Громогрядцев хихикнул, – на будущее у тебя спрошу – хоть, уж прости, и не к месту. Что мне делать, если, допустим, твой самолёт упадёт?

Алексей Петрович тоже улыбнулся.

– А какой именно из них? – уточнил он.

– Я про жизненный, – отозвался Шурик.

– А, вот ты о чём!

Алексей ненадолго задумался, а после этого произнёс:

– Ну что тебе сказать? Да, там есть объекты и разные активы. Поровну их не поделишь – тем более все перессорятся! А в случае непредвиденной ситуации всё продавай по рыночной стоимости. Десять процентов тебе и твоим людям – на затраты и за помощь. Всё остальное раздели на части – по количеству моих детей. Обрати внимание – детей, а не жён! – особо подчеркнул он. – И раздай моим детям их доли через Людмилу, Виолетту и Галину. А в принципе, когда я выпишусь из больницы, мы с тобой уже подробнее обсудим, что и как.

– Хорошо. А как в общем и целом твоё самочувствие? – поинтересовался Шурик.

– Да отлично всё. Вот только ты не поверишь, – Алексей перешёл на совсем тихий шёпот, – сны мне стали сниться очень странные. Вот вчера, например, родителей своих умерших видел. Разговаривал с ними. Они сказали, что меня ждут. А вот куда ждут, я так толком и не понял. Но сказал им, что приду. Только чуть попозже.

– Бывает же! – с трудом выдавил из себя Александр.

– Так я ещё умирать-то совсем не собираюсь, а вот уже вторую ночь подряд мне всякое такое снится, – таинственно добавил Алексей Петрович.

В голове у Шурика мелькнула мысль сказать своему другу всю правду. Но делать этого он не стал, понимая, что сообщением об этой правде уже ничего не изменишь. Однако же врать Громогрядцев тоже не хотел и поэтому молча слушал, – что называется, стиснув зубы, – чтобы не дать волю своим нервам и эмоциям.

Неожиданно открылась дверь. В палату заглянула медсестра. Видимо, она всё же услышала разговор.

– Вы кто? – спросила она, пристально посмотрев на Шурика.

– Это мой друг, – ответил за него Алексей.

– Вам сюда нельзя! Выйдите немедленно! – настоятельно потребовала медсестра, не отрывая глаз от Громогрядцева.

– Да, милочка, сейчас. Минут через десять он как раз и выйдет, – попытался успокоить медсестру Алексей Петрович.

– Нет, прямо сейчас! – медсестра возвысила голос. – Здесь стерильная среда!

– Ну девушка! Ну милая! Ну можно уж хотя бы десять минут?! – как ребёнок принялся уговаривать её Алексей.

– Нет! – твёрдо сказала медсестра и вышла, громко хлопнув дверью.

Шурик стал поспешно собираться. Пожав друг другу руки, друзья крепко обнялись.

– Ну ладно, давай, пока. Жду тебя в субботу, – произнёс на прощанье Громогрядцев.

– Очень постараюсь! – улыбнувшись, ответил Алексей.

В следующий миг в палату ворвались двое охранников и уже очень настойчиво попросили Шурика выйти.

Как только Александр в их сопровождении вышел из отделения, охранники тут же заломили ему руки за спину, надели на них наручники и повели его по коридору по направлению к выходу из больницы.

Шурик попытался вырваться, но не тут-то было. Секьюрити держали его очень крепко. При этом один из охранников уже начал по телефону докладывать своему руководству о том, что в больничной палате задержан неизвестный мужчина.

Шурик попробовал было ещё раз воспротивиться столь варварскому к себе отношению, но дуло пистолета, направленное на него, красноречиво подсказало Громогрядцеву, что его дальнейшее активное сопротивление могло привести к дополнительным неприятностям.

– Спокойно, – сурово произнёс один из охранников. – Мы сейчас вызовем полицию – и ты будешь разговаривать с ними.

Делать Шурику было нечего – пришлось смириться и ждать полицейских. Хотя по сути ведь он ничего такого страшного не совершил. Так что максимум, что ему могли вменить, это административная «хулиганка» или что-нибудь вроде того. Как бы там ни было, главное – теперь Громогрядцев знал, что и как нужно делать с активами Алексея Петровича.

С плеч Шурика свалилась целая гора, и это обстоятельство очень его успокоило. Так что вся эта мелкая суета с задержанием ничего не значила на фоне того, что ему удалось сделать. А сделал он очень много, и тут явно не обошлось без милости Судьбы. Если бы этим вечером из двери для персонала не выскочила та самая медсестричка, то ничего бы у Шурика не получилось.

Минут через десять приехала Группа немедленного реагирования МВД. В фойе стационара вошли двое полицейских – лейтенант и сержант.

Внимательно посмотрев на охранников и на Шурика, офицер спросил:

– Так, ну и в чём дело?

Один из секьюрити по форме доложил:

– Сотрудники ЧОО «Защитник», осуществляя охрану контура помещения, задержали человека, незаконно проникшего в одно из помещений отделения больницы в запрещённое для посещения время.

– Понятно. Зачем Вы это сделали? – спросил лейтенант, переведя глаза на Шурика.

– Я навестить друга… – начал Громогрядцев, привставая с места, но один из охранников одёрнул его назад, при этом прикрикнув:

– Сидеть!

– Он что, в состоянии опьянения? – задал вопрос охранникам лейтенант.

– Нет! – возвысив голос, отчеканил Шурик.

– Он пытался нарушить общественный порядок, – произнёс охранник, не иначе – подкованный юридически.

– В смысле? – равнодушно спросил лейтенант, видимо, уже понимая, что вызвали их абсолютно безо всякого повода. – Так. Говори ты! – И он посмотрел на Александра.

– Я пришёл в больницу, чтобы навестить своего друга. Это всё, что я сделал. Ну и что, что в неположенные часы?! Ведь я же этого не знал, – Шурик старался говорить как можно спокойнее.

– Наручники с него снимите, – потребовал лейтенант.

Охранник снял с Шурика «браслеты».

– Заявление есть от администрации больницы? – спросил лейтенант у стоявшей неподалёку медсестры, но та не нашлась, что ответить.

– Будет, – с уверенностью ответил охранник. – Утром всё будет.

– Я не Вас спрашиваю, – резко осадил его лейтенант.

В этот момент в фойе больницы вбежала женщина в распахнутом светлом плаще. Это была Галина, третья жена Алексея.

Посмотрев на офицера полиции и на охранников, а потом и на сидевшего на небольшом диванчике Шурика, она, глядя Громогрядцеву в глаза, надменно произнесла:

– Я так и знала, что это ты!

– А Вы, собственно, кто? – поинтересовался лейтенант.

– Я – супруга больного, – с достоинством проговорила Галина.

– Этого? – пошутил полицейский, кивнув в сторону Шурика.

Людмила, не поняв, что это шутка, ответила:

– Нет, не этого. А того, который в палате.

– Вы знакомы? – спросил лейтенант, движением головы указав на Александра.

– Да, это друг моего мужа, – отозвалась Галина.

– Понятно. Так. Какие-то вопросы или претензии у кого-то есть? – строгим голосом задал вопрос лейтенант полиции.

– Нет, – тихо ответила медсестра.

Лейтенант перевёл взгляд на охранников.

– А у вас? – спросил он.

Оба секьюрити одновременно посмотрели на женщину в плаще, а она, не отводя глаз от Шурика, твёрдым голосом произнесла:

– Нет у нас никаких претензий. Спасибо Вам за помощь.

После этого лейтенант вместе с сержантом переписали данные всех присутствующих и взяли у одного из охранников и у медсестры краткие объяснения. Затем полицейские покинули фойе стационара.

По дороге к служебной машине лейтенант начал говорить по рации:

– Сахаровка! Сахаровка! Это семьсот семнадцатый. Приём!

– Сахаровка на связи, – донеслось из рации сквозь шипение эфира.

– Городская клиническая больница номер двенадцать. Ложный вызов. Данные лиц переписали.

– Вернётесь – рапорты не забудьте написать, – едва различимо прошипел голос из рации.

– Хорошо, – ответил лейтенант, усаживаясь в машину.

А тем временем в фойе больницы Галина обратилась к охранникам с такими словами:

– Оставьте нас, пожалуйста, одних. Спасибо.

Секьюрити выпустили Шурика из своих рук.

После этого он пристально посмотрел на Галину, а она внимательно посмотрела на него.

– Конечно, мне сразу надо было догадаться о том, кто у нас больше всех знает, – очень вкрадчиво начала третья жена Алексея Петровича. – Разумеется, это Сашенька!

После некоторой паузы она продолжила:

– Мы все очень любим Алексея. Но нам приходится как-то защищать свои права. Сам видишь, ситуация непростая. Мы с тобой ведь не чужие люди и можем поговорить откровенно. Будь любезен, помоги нам – его семье! Поведай, что он тебе сказал?

– Да ничего такого особенного, – ответил Шурик. – Сказал, что скоро выпишется.

– Это да. Может быть, он что-то просил тебя сделать? – с настойчивостью в голосе спросила Галина.

– Нет, ничего. Алексей обещал прийти ко мне на день рождения. Кстати, приглашаю вас обоих, – улыбнулся Громогрядцев.

– Спасибо! – усмехнулась она, но продолжила гнуть свою линию. – Мы должны ему помочь. Понимаешь ты это, Саша?! Не хочешь помочь мне – помоги его детям!

– Каким детям именно? Всем?! – с иронией спросил Шурик.

– Тем, которых он любит больше всех и с которыми он в последнее время жил. Нашим с ним детям – Косте и Вике, – ответила женщина.

– Если честно, я не знаю, чем помочь. Если нужны деньги на лечение Алексея, ты скажи. Разумеется, их у меня не так много, но чем смогу – помогу, – с теплом в голосе сказал Александр.

– Да я не об этом! – Галина нервически дёрнулась.

– А о чём тогда?! Я что-то тебя не понимаю, – проговорил Шурик, сделав недоумённое лицо.

После этого, немного помолчав, Галина наконец решила закончить этот бесполезный разговор.

– Ну ладно, всё, иди, – негромко произнесла она. – И смотри, чтобы потом, в старости, тебе не было стыдно за то, как ты поступил с Алексеем и его детьми.

Шурик неторопливым движением потёр запястья рук, где были следы от наручников, и громко ответил:

– Я очень постараюсь, чтобы мне не было стыдно!

Сказав эти слова, он резко развернулся и направился в сторону выхода из стационара.

По дороге домой Громогрядцев укорял себя за несдержанность в разговоре с Галиной. Сейчас ему уже подумалось, что своим поведением он подтвердил её подозрения о своей осведомлённости в определённых вопросах.

«Нужно было просто молчать!» – ругал самого себя Шурик.

Однако же, как бы там ни было, самое главное он, Громогрядцев, сделал. Он узнал последнее волеизъявление Алексея. «Теперь остаётся только его исполнить!» – ещё раз про себя подвёл итог этого дня Шурик.

На следующее утро, выйдя на улицу, он заметил, что за ним следят. При этом слежка была организована довольно примитивно. Учитывая опыт работы Громогрядцева оперативником, и в том числе – по обеспечению наружного наблюдения, для него всё это было слишком очевидно.

С этого дня он целенаправленно не стал ездить ни по каким делам и кому-либо звонить. Все, кто нужно, были предупреждены по запасным каналам связи и сами на связь тоже не выходили. В близком кругу бывших оперативников и следователей все понимали друг друга с полуслова.

«Рано или поздно слежку за мной всё равно снимут, – подумал Шурик. – Продолжать её вечно, во-первых, будет очень дорого, а во-вторых – она не приведёт совершенно ни к каким результатам».

А ещё в этот день Александр – чисто из спортивного интереса – пару раз специально отрывался от слежки. После этого он сам же и находил своих преследователей, которые разыскивали его, сбиваясь с ног, и издалека махал им рукой, тем самым смущая их ещё больше. «Тоже мне – специалисты!» – усмехался про себя он.

А между тем Эктор – в образе следователя Северова – также был доволен результатом своей работы, связанной с организацией встречи Шурика и Алексея. В тот день он ещё днём переговорил с Тоней и, узнав, что девушка заступила на суточное дежурство в соседнем отделении, сообщил ей о том, что у него к ней имеется очень важный и весьма деликатный разговор на тему недавней истории, произошедшей в частной клинике.

Следователь сообщил Тоне, что приедет к ней вечером – к тыльной стороне стационара. Сначала Антонина и разговаривать с ним не хотела – даже бросила трубку. Однако Николай Андреевич был настойчив и смог убедить её встретиться. Он объяснил, что это нужно не для выяснения их личных отношений, а для помощи им с Леной и их сообщнику – доктору Тагирову. В результате столь неоспоримый довод привёл к тому, что на встречу Тоня согласилась, а сам Северов при этом был несказанно доволен придуманной им легендой.

Вечером, увидев Шурика возле запасного выхода стационара, Северов позвонил Антонине, попросил её выйти именно через эту дверь и сказал, что будет ждать неподалёку – сидя в автомобиле. Когда Тоня вышла, Эктор трижды маякнул ей дальним светом.

Девушка с недовольным видом уселась в его машину. После этого следователь поведал ей сочинённую им байку о том, как он продолжает всем им помогать, чтобы вся эта история с Альбертом не вылезла наружу.

Успокоив Тоню, Северов сообщил, что всё находится у него под контролем и никаких проблем у них с Леной быть не должно. Плюс к тому следователь задал девушке ещё и пару вопросов – так сказать, в рамках отработки своей истории, придуманной для встречи с ней. Затем Николай Андреевич попросил у Антонины прощение за своё неблаговидное поведение, после чего они даже немножко поговорили по душам.

Следователь сидел в машине с Тоней уже около получаса или даже более. Эктор тянул время, тем самым давая Шурику возможность выйти из стационара через дверь, оставленную девушкой открытой. Однако же время шло, а Громогрядцев всё не выходил. Это начало беспокоить Эктора.

Когда же к центральному входу в стационар, подмигивая проблесковым маячком, подъехал автомобиль полиции, Эктор понял, что никакой Шурик через запасной выход уже не выйдет, и что встречу с Тоней нужно завершать.

Свой разговор с девушкой он закончил на нейтральной ноте, так что, к счастью, они не расстались врагами. Этому поспособствовало также и то, что следователь Северов уже знал, что у Тони появились прекрасные отношения с человеком, который впоследствии должен был стать её мужем. Таким образом, связь с Николаем Андреевичем Антонину уже больше не интересовала. Когда они наконец попрощались, девушка спокойно отправилась обратно в больницу.

А между тем неподалёку от автомобиля Эктора, в сумраке парковых деревьев, не шевелясь стоял заместитель Куратора Восьмого отдела Никита и внимательно наблюдал за встречей Эктора и Тони. Когда девушка вышла из машины, Никита, запрокинув голову, медленно выдохнул тёплый воздух из своих лёгких в небо этой холодной ночи.

– Вот оно, значит, как! – пробормотал себе под нос заместитель Куратора.

Сразу же после этого он произвёл подключение внутренней связи и услышал голос Риваля:

– Куратор Восьмого отдела. Слушаю...