Глава 32

Доктор Вадим Сергеевич Колоколов, как обычно, поздно вечером возвращался домой на своём стареньком автомобиле.

Сегодня у него выдался тяжёлый день. Доктор выключил новостной радиоканал, который начал его напрягать обилием пустых сенсаций, и переключился на волну лёгкой классической музыки. Его мысли и чувства стали постепенно успокаиваться. Они уже не прыгали у него в голове, как мячик для пинг-понга.

И всё было бы хорошо, да только вот водитель обгонявшего автомобиля, поравнявшись с ним, дважды просигналил.

Вадим посмотрел налево – на водителя, шедшего на обгон, и увидел, как тот жестом показал, что с машиной Вадима что-то не в порядке. Доктор намёк понял и, включив поворотник, а затем и аварийку, припарковался у обочины.

Выйдя из машины, Колоколов сразу же увидел, что левое заднее колесо практически полностью спущено.

– Японский городовой! – раздосадовал Вадим.

Запасного колеса у него не было, поскольку недавно он уже использовал его вместо пробитого. Вадим всё хотел потом – всё «как-нибудь» – купить запаску, но до этого, как часто случается, руки так и не дошли. И вот теперь наступил тот момент, когда она, запаска, так нужна, а её нет...

Внимательно осмотрев колесо, доктор увидел в нём совсем немаленькое отверстие – такое, как будто бы резину продрали арматурой. При такой дыре, даже если колесо накачать, до автосервиса всё равно не доедешь. Причём в этом пустынном месте – на объездной дороге в промышленной зоне города – поблизости вообще не пахло ни автосервисами, ни даже небольшими павильонами шиномонтажа.

Пессимизма Вадиму добавлял поздний вечер и моросивший дождь.

– И что теперь?! – неожиданно вырвалось у него вслух, но в ответ доктор услышал лишь только неразборчивый шёпот дождя.

Он позвонил другу. Потом второму. Оба они были недоступны.

Ну что ж… Особого выбора не было. Вадиму пришлось выставить аварийный знак и начать голосовать в надежде на помощь проезжавших. Но, увы, – поздним дождливым вечером на пустой дороге остановить никого не удавалось.

В конце концов, один автомобиль остановился. Стекло на передней двери с пассажирской стороны опустилось, и водитель спросил:

– Что случилось?

Подойдя к остановившейся машине, в темноту открывшегося окна Вадим произнёс:

– Да прокол. Серьёзный. А запаски нет.

– А-а-а! Так это Вы – доктор? – воскликнул водитель, которым оказался не кто иной, как Шурик.

Присмотревшись, Колоколов узнал этого человека.

Это был посетитель его не совсем обычного пациента – Алексея Петровича, пару дней назад приходивший навестить своего друга.

– Здравствуйте, – поприветствовал его Вадим.

Нельзя сказать, что доктор был несказанно рад этой встрече. Однако же выбирать не приходилось. Желающих ему помочь этим промозглым дождливым вечером больше всё равно не оказалось.

Выйдя из машины, Шурик осмотрел пробитое колесо.

– Ну, всё понятно, – присвистнул он. – У меня запаска совершенно другого размера. Короче, план действий следующий, – продолжил он командным тоном. – Снимаем это колесо и едем в шиномонтаж – он тут километрах в трёх. Потом возвращаемся, ставим колесо на место – и всё!

– Да, это было бы славно! – обрадовался Вадим. – Я Вам всё компенсирую. Но только как же Ваше время?.. – из вежливости добавил он.

– Моё время?! – переспросил Шурик. – Вам повезло. Сегодня вечером я сам хозяин своего времени и посвящаю его Вам. – А через несколько мгновений с улыбкой добавил: – Наверное, я сказал не очень скромно. Но зато честно!

– Спасибо Вам большое! – от души поблагодарил его Колоколов.

После этого они в четыре руки сняли колесо, погрузили его в багажник к Шурику и поехали в автосервис.

По дороге Громогрядцев хотел было заговорить с врачом об Алексее, но сдержался, поскольку это могло бы выглядеть так, как будто он помогает Вадиму только из-за этого. Тем более что на самом деле, когда ещё несколько минут назад Шурик затормозил около мужчины, выставившего аварийный знак, он же не знал, что это лечащий врач его друга.

При этом Вадим тоже – ни в машине, ни пока они стояли у автосервиса, ожидая починки колеса, – ни слова не сказал о своём необычном пациенте. Они говорили о разных пустяках, но каждый из них при этом думал совсем о другом.

Когда колесо было готово, и они поехали обратно, Вадим неожиданно для самого себя спросил у своего дорожного спасителя:

– Вы – друг Алексея Петровича?

– Ну да. Я же Вам говорил, – отозвался Шурик.

– Да многие говорят, что они друзья, – усмехнулся Колоколов, – но не каждый, о ком говорят, считает себя другом говорящего об этом! Всяко бывает. Вы же знаете.

– Бывает, – повторил Громогрядцев.

– Алексей Петрович тоже считает Вас своим другом. И неоднократно говорил мне о Вас. У Вас ведь скоро день рождения, так?

– Точно! – с задором отозвался Шурик.

Тем временем они уже подъехали к машине Вадима, одиноко стоявшей на обочине. Затем мужчины также вместе установили колесо, после чего Громогрядцев, сев в свой автомобиль, уже собрался было ехать дальше.

Открыв правую переднюю дверь его машины, Вадим присел на пассажирское кресло.

– Спасибо Вам большое! – произнёс он, глядя на Шурика. – Сколько я Вам должен?

– Да нисколько, – отозвался тот. – Рад, что смог помочь. И, пожалуйста, давайте закроем этот вопрос, – тихим голосом добавил Громогрядцев.

Слегка помявшись, доктор Колоколов проговорил:

– Раз уж мы с вами встретились поздно вечером на этой пустынной дороге, то, насколько я пониманию, всё это неспроста. На самом деле я бы тоже хотел с Вами поговорить.

Посмотрев на Вадима, Шурик ответил, с расстановкой выговаривая каждое слово:

– Я Вас внимательно слушаю.

– То, что я Вам сейчас скажу, должно остаться строго между нами, – продолжил врач. – Если когда-нибудь мы с вами ещё встретимся, то, пожалуйста, не нужно показывать, что мы друг друга знаем. Нам лучше общаться на уровне «здрасьте – до свидания».

– Хорошо, – согласился Шурик.

– Ну так вот. Ситуация у Алексея Петровича очень плохая. Он умирает.

Сказав это, доктор пристально посмотрел на своего ночного собеседника.

Услышав эти слова, Громогрядцев неторопливо провёл правой рукой по лицу и, сделав глубокий вдох, медленно выдохнул. Потом он сложил перед собой кисти рук в замок и тихо спросил:

– Это точно?

– Абсолютно, – подтвердил Вадим. – У него рак четвёртой стадии. И причём рак именно того органа, у которого он диагностируется крайне сложно. Так что заболевание у Вашего друга, к моему большому сожалению, уже неизлечимое. Его жена Галина, узнав о результатах анализов, попросила меня никому ничего не говорить. А после этого она договорилась с главврачом и наняла охрану, чтобы та стояла при входе в отделение больницы. Я так понимаю, у него сложная ситуация в личной жизни?

В ответ Шурик молча кивнул.

– Ну так вот, – продолжил врач, – видимо, именно для того его жена и наняла секьюрити, чтобы никто, кроме неё самой, не мог к её мужу пройти, – а значит, и что-либо узнать у него о его последней воле или что-либо ему сообщить. Доступ всем посетителям был закрыт по случаю придуманного карантина и якобы государственной охраны некоего особого пациента. Телефон у Алексея Петровича под тем предлогом, что он может негативно влиять на показания приборов, тоже изъяли – и таким образом доступ к общению с внешним миром был ему полностью перекрыт. А недавно ему начали делать инъекции сильного обезбола, благодаря которым он чувствует себя хорошо. Но вся эта история – не о выздоровлении. Она – о смерти. И причём о достаточно скорой.

Вадим замолчал.

– Сколько времени ему осталось? – тихо спросил Шурик. Произнести слово «жить» у него не повернулся язык.

– Времени? – переспросил Колоколов. – Вплоть до минут я сказать не могу. А вот по дням… ну, может быть, три-четыре. В любом случае, никак не больше недели. У Вашего друга рак желудка. В последней стадии и с обширным метастазированием. Более того. Метастазы проросли и на соседствующую с желудком поджелудочную железу. Как я уже сказал, это вопрос всего нескольких дней. Я очень сожалению.

– А может быть, всё же можно попробовать хоть что-нибудь сделать? – вкрадчиво спросил Громогрядцев.

– Нет, это невозможно, – безапелляционно отозвался Вадим. – Онкологи подтвердили: надежды нет.

– Это точно? – нервно сглотнув, проговорил Шурик.

– Точнее не бывает. Вы знаете, я Вам всё это говорю – и при этом очень надеюсь на Вашу порядочность.

– На очень большую порядочность! – возвысил голос Громогрядцев. – Не переживайте. Я всё прекрасно понимаю и никому о нашем разговоре ничего не скажу. Так Вы говорите, что его жена Галина додумалась даже поставить охрану, чтобы к мужу никто не прошёл?..

Вадим кивнул.

– У меня тоже есть к Вам просьба, – проговорил он.

– Деньги? Не сомневайтесь. – И Шурик начал доставать бумажник.

– Я не об этом, – не без возмущения произнёс Вадим.

– А о чём? – не понял Александр.

– Пожалуйста, дайте ему умереть спокойно, – отчеканивая каждое слово, попросил врач.

– Чтобы, как Вы говорите, умереть спокойно, важные вопросы в жизни разруливать нужно во-вре-мя, – выделив последнее слово, твёрдым голосом отозвался Шурик. А после этого негромко добавил: – Я постараюсь. Обещаю Вам. А Вы сможете мне помочь попасть к нему в палату?

– К сожалению, нет.

– Понимаю. В любом случае я Вам очень благодарен за то, что Вы мне всё это сказали. Я Вам что-нибудь должен? – спросил Громогрядцев.

– Нет. Мы в расчёте, – ответил Вадим. – Да, кстати, – как бы невзначай монотонным голосом продолжил он, посмотрев в окно. – Номер палаты – четвёртый. В ней Алексей Петрович один. Палата находится в левом крыле, недалеко от служебной лестницы, в небольшом закутке. Охрана выставлена с другой стороны коридора – у входа в отделение по общей лестнице.

– Спасибо Вам! – сердечно поблагодарил Вадима Александр.

Они обменялись крепким рукопожатием.

– Только прошу, никому ни слова! – напомнил доктор, выходя из машины Шурика.

– Железно! – отозвался тот.

Сразу же после этого Вадим круто развернулся на своём автомобиле посреди дороги, дал по газам и уехал.

На небольшом расстоянии позади от Шурика на своём автомобиле следовал Эктор. Вот уже целых два дня он пытался связать между собой жизненные пути Громогрядцева и доктора Колоколова. И не просто связать, а сделать так, чтобы Вадим был Шурику благодарен, а ещё лучше – даже в некоторой степени обязан. Это было обязательным условием для их предстоящего диалога. И вот теперь, когда всё удалось, и Эктор прослушал их разговор, ему оставалось лишь только посмотреть на то, что предпримет Шурик – человек действительно опытный, весьма находчивый и, вне всяких сомнений, великолепный друг.

Сегодняшний рабочий день выдался непростым. Но даже несмотря на все сложности службы, Эктор не забывал и о других важных вопросах.

По части своих действий относительно Риваля он пришёл к тому убеждению, что Куратор – это действительно источник всех неприятностей, – причём как у него, Эктора, так и у Тнемила. «Убить» Риваля в мире живущих действительно было необходимо. Но для этого требовался подходящий момент, поскольку никаких заданий Кураторы в земной жизни собственноручно не выполняли.

Разумеется, одновременно с выключением Риваля Эктору не удастся выявить всю паучью сеть небешников, крепко засевших в Управлении, но эта «смерть» запросто сможет послужить триггером для разбирательства со стороны СВК тех порочных обстоятельств, при которых убийца живущих стал Куратором Управления корректировки.

Ну что ж, утверждено! Так что теперь нужно стараться на всех заданиях всегда быть вооружённым, и как только – так сразу!

Принятое решение очень успокоило Эктора. При этом он в своём сердце был несказанно благодарен Андрею – четырнадцатилетнему мальчику – за науку о том, что в сложных ситуациях с принятием решения действительно не стоит торопиться.

Несколько дней спустя, когда Риваль, появившись на службе, вновь приступил к своим обязанностям, Эктор зашёл к нему в кабинет.

Внимательно посмотрев на своего подчинённого, Куратор предложил ему присесть. А затем вкрадчиво произнёс:

– Внимательно слушаю.

– Я хотел узнать, – начал Эктор, – что там слышно относительно бывшего Куратора Тнемила?

– Что там слышно? – переспросил Риваль. – Ну, хорошего особенного ничего. К сожалению. Непосредственно служебная проверка ещё не завершена, но уже установлены факты нарушения Тнемилом своих полномочий. Так что последствия для него самого, скорее всего, будут печальными. Тут уж ничего не поделаешь.

Произнося эти слова, Риваль развёл руками.

Выслушав Куратора, Эктор медленно выпустил воздух из лёгких и свёл ладони в замок.

– Понятно, – несколько мгновений спустя проговорил он. – А есть какая-то информация по тому, кто совершил покушение на моего сына?

– Этот вопрос находится под контролем СВК и руководства нашего Управления, но новой информации по нему пока что тоже нет. Но я могу тебя уверить, что все лучшие силы Службы занимаются в данный момент этим вопросом. Так что – все с нами, Эктор!

– Если все лучшие силы и ресурсы Службы с нами, то кто может быть против нас? – несколько эмоционально спросил Эктор.

Риваль посмотрел на него и, не отводя глаз, медленно проговорил:

– Хороший вопрос. Вот и я тоже постоянно спрашиваю себя: а кто же может быть против нас?

Взгляд у Куратора был колючим, и потому Эктор непроизвольно уклонился от этого поединка глаз.

– Послушай, Эктор, – продолжил Риваль. – Я ещё раз тебе говорю. Всеми вопросами, связанными с твоим сыном, занимаются очень плотно. Будет информация – тебе сообщат. А пока что всё. Давай работать. У меня много дел.

Попрощавшись, Эктор вышел из кабинета.

Вопрос, заданный им Куратору, действительно не давал Эктору покоя.

Идя по коридору Службы, он продолжал свои раздумья: «Кто может так активно противодействовать расследованиям СВК и УКС?! Ответ напрашивается только один. Расследованиям в части покушения на жизнь Артёма могут противодействовать только… сами СВК и УКС! Ведь именно две эти конторы и не дали хода моим рапортам о Ривале. А это значит, что покровители нового Куратора и небешники, прикрывающие его, плотно обосновались даже здесь – в СВК и в Управлении корректировки! Короче говоря, круг замкнулся!»