Глава 31

Эктор шёл по коридору ставшего ему родным Управления. Он уже давно научился спокойно ориентироваться в его пространстве – во всех его коридорах и помещениях. Да, теперь Управление действительно стало его вторым домом.

Ещё не успев дойти до своего кабинета, по внутренней связи Эктор получил сигнал от Риваля.

– Ты куда пропал?! Мы тебя везде ищем – не можем найти! – произнёс тот обеспокоенным тоном.

– На месте я. Иду по коридору, – буднично отозвался Эктор.

– Ладно, – успокоился Куратор. – Зайди ко мне немедленно. Это важно.

– Хорошо, – спокойно ответил Эктор, но сам при этом напрягся, поскольку ничего хорошего от таких неожиданных вызовов ждать не приходилось.

Продолжая двигаться по коридорам Управления, он пару раз повернул – и уже стоял перед кабинетом Риваля.

Они сухо поздоровались.

– У меня для тебя неприятная новость, – начал Куратор, – но ты должен это знать.

По выражению лица Риваля, по его бегающим глазам и по резким движениям было очевидно, что он находился на взводе.

Эктор напрягся ещё больше.

– На твоего сына Артёма совершено нападение, – выпалил Куратор. – Он в реанимации. В тяжёлом состоянии. Соответствующие службы – Управление переходов и Управление фильтрации – уже занимаются решением этого вопроса, а также разработкой его перспектив. Но ты понапрасну не переживай. Я уже походатайствовал об оставлении Артёма в земной жизни. Но, сам понимаешь, здесь никаких гарантий быть не может. Так что ты держи себя в руках. Да, я знаю, это будет непросто! Но мы ведь тоже пытаемся разобраться во всей этой истории и помочь тебе. На нас ты можешь полностью рассчитывать.

– Спасибо, – глухим голосом ответил Эктор, пропустив мимо ушей долгие пустые словеса Риваля о возможной помощи. А сам при этом подумал: «Интересно, кто это – «мы»?..»

На несколько мгновений в кабинете воцарилась изнуряющая тишина.

– Конкретика известна? – всё тем же глухим голосом спросил Эктор.

– У тебя есть скрытые недоброжелатели или, может быть, даже враги? – как будто не услышав заданный вопрос, спросил Риваль.

«Есть! – пронеслось в голове у Эктора. – И первый из них – это ты!» Но вслух он, немного помолчав, ответил:

– Теперь уже не знаю…

– Ладно, – продолжил Куратор. – Ты пока что можешь свободно распоряжаться своим временем. Ребята из отдела тебя подстрахуют. Съезди к сыну в больницу и домой. Только прошу тебя, не суетись и не мешай работать другим сотрудникам. И поменьше лишних эмоций и необдуманных действий!

Пулей вылетев из кабинета Риваля, Эктор рванул по коридору в сторону комнаты, предназначенной для перемещений в пространстве.

Навстречу шли его коллеги, с которыми Эктор сейчас совершенно машинально – не глядя – здоровался. Ему было не до приветствий. Быстрыми шагами двигаясь по коридору, он думал только об одном – о своём сыне.

Вдруг Эктор получил ощутимый удар в плечо от столкновения с другим – видимо, таким же, как и он, – зазевавшимся сотрудником. Им оказался не кто иной, как его знакомый Антон из Управления переходов.

– Привет. Извини, – сдержанно произнёс он.

– Привет, – ответил Эктор.

Он хотел было ещё что-то Антону сказать, но тот приглушённым голосом проговорил:

– Немедленно иди в корпус «Д» на седьмом уровне. Я тебя буду ждать там минут через десять-пятнадцать. Нужно переговорить. Это очень важно, – добавил он и, направив указательный палец в сторону Эктора, добавил: – Для тебя.

Сказав это, Антон повернулся и быстрым шагом направился в совсем другом направлении.

Как бы Эктор ни торопился навестить Артёма, просьба Антона показалась ему чрезвычайно важной. Поскольку Антон, как уже не раз было сказано, нёс службу в Управлении переходов, он мог что-то знать о решении вопроса, связанного с сыном Эктора, а конкретно – о том, будут ему устраивать переход из земной жизни или же нет.

Оглядевшись по сторонам, Эктор также развернулся и направился в противоположную от Антона сторону, при этом рассчитывая запутанный маршрут, с помощью которого он смог бы подойти к корпусу «Д» с совершенно другой стороны.

Когда же они встретились, Антон, не говоря ни слова, пошёл по коридору. Эктор понимал, что разговаривать здесь небезопасно, и молча направился вслед за ним.

В конце концов переходник прошёл в одно из помещений и резко повернулся к Эктору лицом. Эктор знал, что эта манера Антона – стоять прямо перед собеседником и молча на него смотреть – напрягала многих из его коллег, однако же сейчас он не обращал на это никакого внимания.

– Здесь можно разговаривать, – спокойным голосом сообщил Антон.

– Слушаю, – ответил Эктор.

– Так вот. Ситуация следующая. На твоего сына Артёма совершено нападение. Судя по твоему лицу, ты, видимо, об этом уже знаешь.

– Да, знаю. Только что сообщили, – Эктор опустил голову.

– Цель нападения непонятна. Все ценные вещи твоего сына остались при нём и всё такое прочее. Артём тяжело ранен. Помещён в реанимацию. Положение очень серьёзное. Он без сознания… От Управления переходов я там побывал одним из первых. А потом уже подвалила и вся наша братия, включая СВК.

– А с чего вдруг такое внимание от СВК? – с сумрачным удивлением поинтересовался Эктор.

– Да в том-то всё и дело! Чётко не видно, кто именно и с какой целью на твоего сына напал. Следы явно кем-то затёрты. А значит, этот кто-то наверняка имеет отношение к Службе и, скорее всего, является сотрудником какого-то из Управлений. Вот так! В общем, ясно только одно – что это совершенно точно не банальное нападение на живущего, – подвёл итог Антон.

– Какая-то есть ещё информация? – с нетерпением спросил Эктор.

Переходник поднял голову и после некоторой паузы ответил:

– Есть. Только вот, честно говоря, я не знаю, как будет правильнее – сообщить тебе её или нет.

– Правильнее будет сообщить, – твёрдо сказал Эктор, глядя Антону в глаза.

Вздохнув, тот проговорил:

– Ладно. Только одна просьба. Держи себя в руках и никому об этом ничего...

– Говори, – жёстко оборвал его Эктор.

– Хм… Пожалуйста, дослушай меня, – мягко продолжил Антон.

– Извини, – также умягчившись, опустил глаза Эктор.

– То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Если кто-то ещё об этом узнает, он легко сможет вычислить нас с тобой, и особенно меня. И тогда у меня в Службе начнутся большие проблемы.

– Я понял. Слушаю. Всё останется между нами.

– Так вот. Я прибыл на объект первым. Твой сын лежал в подъезде своего дома. На лестничной клетке. На животе. В луже крови. Справа от него кровью же было выведено слово «Никит».

– Что-что там было написано? – сжавшись от напряжения, переспросил Эктор.

– Пять букв. «Никит», – повторил Антон.

Немного помолчав, он продолжил:

– Видимо, твой сын пытался сообщить о том, кто на него напал.

Переходник снова взял паузу.

– Потом я отошёл к Артёму в квартиру, – продолжил он. – А когда минут через десять снова вышел на лестничную клетку, то увидел там уже четырёх сотрудников из разных Управлений. Я снова посмотрел на место преступления и увидел, что надпись кем-то частично затёрта и уже не читаема.

– Кто именно там был из сотрудников? – спросил Эктор.

– Ну, ещё один из нашего Управления переходов. Двое филов и один из СВК.

– Думаешь, затёр кто-то из них?

– Нет. Я ничего не думаю. Я просто озвучиваю факты. Затереть мог кто угодно.

– Почему ты не сообщил обо всём в СВК? – вновь напрягшись, задал вопрос Эктор.

– Почему?! Тебе лучше знать, почему! – в сердцах отозвался Антон. – Не сказал, чтобы узнать правду. А вот афишировать свои знания не нужно. Мы с тобой знакомы давно, но ничего, сам понимаешь, обещать я не могу. Чем смогу – помогу. Но только никому не показывай, что знаешь что-то, чего не знают другие. Лишний раз светить свою осведомлённость не нужно.

– Почему? – Эктор опять был удивлён. – Что тут такого?

– А то! – переходник был явно на нервах. – Нападение совершил либо живущий, который находится под контролем Службы, либо её сотрудник. Ещё раз тебе говорю – мотивы преступления совершенно непонятны. Теперь что касается надписи «Никит»… Ты знаешь среди его знакомых человека с таким именем?

Эктор задумался.

– Ну, в ближайшем окружении таких вроде бы нет. Но лично я знаю только одного Никиту. И это…

Он замолчал.

– Кто? – выпалил Антон.

– Ну нет. – Эктор задумался. – Тут ещё нужно проверить.

– Проверяй, – коротко сказал Антон. – Кстати, эсвэкашники уже плотно работают по этому происшествию. Тебя, видимо, тоже опросят. – И добавил: – Ну всё, давай. Выходим. А то нас начнут искать.

Они вышли в коридор и, пожав друг другу руки, молча разошлись в разные стороны.

«Никит… Никит… Никит…» – то и дело повторял про себя Эктор. В своём окружении он знал только одного Никиту. Это был новый помощник Куратора. «Неужели он?! А зачем это ему? Задание от Риваля?! А вот это вполне похоже на правду. Такое действительно могло быть. Что делать? Что же делать?!» – задавал себе один и тот же вопрос Эктор. И в итоге сам себе ответил: «Жди поступления новой информации и сохраняй спокойствие».

По внутренней связи пришло дежурное сообщение для Восьмого отдела: «В течение трёх дней исполняющим обязанности Куратора отдела будет его заместитель – 08/99».

Услышав это, Эктор обомлел: «Да ведь это же Никита! То есть, получается, Риваль «сбежал», чтобы не попасть под мою горячую руку?!. Да что ж такое, в конце концов, творится во всех этих «небесных» Управлениях!!!»

Эктор выехал по направлению к дому своего сына.

Когда он добрался до места, там уже было достаточно тихо и спокойно.

Он решил остаться невидимым для живущих. Тем более что никого из сотрудников других Управлений Службы он здесь не заметил.

А среди живущих наблюдалась суета. Оперативный состав полиции в количестве двух человек и участковый уполномоченный делали вид, что внимательно опрашивают возможных свидетелей. А эти возможные очевидцы и свидетели между тем делали вид, что они что-то знают. В общем, всё как обычно!

Эктор издалека послушал, о чём они говорят. Никто ничего конкретного не знал и не видел. Доносились лишь отдельные реплики про незнакомых людей, которые в разное время заходили в подъезд. А вообще, дом был большим, и здесь проходило много разных живущих…

Эктор зашёл в квартиру Артёма. Следователь уже опрашивал его жену, но в момент происшествия она была на работе и поэтому тоже ничего не могла видеть. Более того. В квартире уже появилась и свекровь – супруга Эктора…

Немного посидев на диване – разумеется, незаметно для живущих – он вышел на улицу.

Сразу же после этого включилась внутренняя связь.

– Эктор, привет! – донёсся голос Донны, выдававший её волнение. – Я слышала, у тебя несчастье с сыном. Ты сейчас где?

– Я возле его дома. Малоостровская, пять.

– Я рядом. Сейчас подъеду. Дождись меня.

Эктор вышел во двор. Минут через десять он увидел направлявшуюся к нему Донну.

Подойдя к нему, девушка крепко его обняла.

– Как его самочувствие? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Пока непонятно. Он жив, но в реанимации, – опустив голову, ответил Эктор.

– Ну хорошо, что хоть жив. А кто это сделал, выяснили?

– Да вот пытаются.

– А в чём сложность-то? – с недоумением спросила Донна.

– Да там, понимаешь, следы почему-то затёрты.

– Ты хочешь сказать, что это мог быть кто-то из сотрудников? – девушка подняла брови.

– Точно не знаю.

– А какие-то ещё данные есть?

Эктор хотел было поделиться с Донной сведениями о надписи «Никит», но этого не сделал, поскольку помнил, что эта информация закрытая. Да и к тому же сообщать о своих пока ещё ничем не подтверждённых подозрениях раньше времени не стоило.

– Да нет, – уклончиво ответил Эктор.

– Может быть, я могу чем-то помочь? – спросила Донна

– Чем, например?

– Ну не знаю. Как-то подстраховать твоего сына. Или чем-нибудь ещё.

– Да нет. Спасибо. Не нужно.

Они замолчали.

– Конечно, странно всё это. Очень странно. Твой Куратор Риваль что-нибудь говорит? – спросила девушка.

– Ничего. Только утром его видел. Приехать он не смог – «в экстренном порядке убыл». Исполняющий его обязанности – Никита, 08/99.

– А это кто такой?

– Да есть тут один кадр. Новый помощник Риваля.

– Я его видела? – спросила Донна.

– Не знаю, – тихо ответил Эктор. – В этой ситуации не всё так просто.

Сказав эти слова, он замолчал, чтобы случайно не разболтать то, что знал.

– Ладно, – вздохнула она. А после этого продолжила: – Слушай, я тут из-за чего ещё приехала-то. По своим каналам я дополнительно проверяла информацию о твоих родственниках, проходящую через группы поддержки и различные Управления.

– И? – насторожился Эктор.

– Кто-то пытался анонимно активировать в жизнь определённые события, которые для некоторых живущих внешне выглядят как положительные, но в результате наносят ущерб твоей супруге и детям. Первые попытки у этих анонимов были неудачными, а вот нападение… Ну, в общем, ты меня понял. И дальше, возможно, будет что-то ещё.

– Если сможешь, разузнай, пожалуйста, кто они, – попросил он.

– Я постараюсь. А ты – держись.

И, поцеловав его в щёку, Донна развернулась и ушла.

Ближе к вечеру Эктор произвёл перемещение к Артёму.

При входе в больницу он встретил двух сотрудников Службы. Один из них был из Управления переходов, второй – из Управления фильтрации. Они поздоровались. Переходник сообщил, что от Управления корректировки и СВК поступило ходатайство о пролонгации жизни живущего – сына Эктора Артёма – и что в конечном счёте всё будет хорошо. А после этих слов он добавил:

– Если, конечно, никто не будет против, – и многозначительно посмотрел на сотрудника из Управления фильтрации.

Этот последний, высокий худощавый парень лет тридцати, бросив взгляд на Эктора и на другого своего коллегу, сухо произнёс:

– Никто не против.

– Ну вот и славно! – отозвался переходник. – Скоро будет дана команда, к вечеру Артёма выведут из комы, и он очнётся. А к утру его состояние значительно улучшится.

Поблагодарив своих коллег за помощь, Эктор направился к сыну.

Перед входом в отделение реанимации уже сидели его внуки, а вслед за тем появились невестка и супруга Эктора.

Внезапно раздался сигнал вызова по внутренней связи. А после этого дружелюбный голос нового помощника Риваля – Никиты, который, как известно, был временно назначен исполняющим обязанности Куратора Восьмого отдела.

– Приветствую! – поздоровался он. – Хочу тебе сообщить, что руководство отдела, и я в том числе, сделали всё, что смогли. Твоего сына Артёма оставят жить.

– Да, я слышал. Спасибо большое! – как можно более радушно отозвался Эктор. О том, каких усилий ему это стоило, знал только он один. «Какой смысл держать зло на Никиту, если он – это только руки, а голова процесса – это явно Риваль?..» – сразу же вслед за этим подумал Эктор.

– Да ладно. Мы же не чужие друг другу, – всё так же приветливо проговорил Никита. – В общем, занимайся своими семейными делами. Сегодня у тебя выходной. У меня пока всё.

Сразу после этого раздался щелчок отключения внутренней связи.

«Он сделал всё, что смог… – повторил про себя Эктор. – И наверняка уже по всему Управлению разболтал о своей «колоссальной» помощи, оказанной мне! Ну ладно. Главное, Артём будет жить! А теперь нужно разобраться, кто и зачем всё это сделал. Поискать среди знакомых сына человека с именем Никита. Так, на всякий случай. Нужно во что бы то ни стало разобраться с этой надписью – «Никит». Что может написать тяжело раненый и совершенно обессилевший человек – тем более, если он истекает кровью?! Не иначе – только что-то очень-очень важное. Другое дело, что, со слов Антона, это мог сделать сотрудник, имеющий право на перемещение и на затирание событий. Живущий затереть события и свои перемещения, понятное дело, не мог. А вот одного такого сотрудника мы знаем. Это заместитель Риваля. Правда, и тут выходит незадача. Артём никак не мог знать его имени. Или – всё же мог?!. В общем, история очень, очень запутанная!»

Находясь в больнице, Эктор наблюдал за всем происходящим и при этом продолжал раздумывать обо всех последних событиях. На телефон ему пришло несколько сообщений, но в данный момент Эктору всё это было совершенно безразлично.

По внутренней связи на него вышла Донна.

– Ты где? – спросила она.

– В больнице у сына.

– Я тебе скинула кое-какие скрины. Посмотри их. Это данные из закрытой базы командного состава Управления. И ещё, прошу тебя, будь очень осторожен. И, пожалуйста, не горячись. Помни о том, что тебе нужно защитить свою семью! – настойчиво произнесла Донна.

Закончив разговор с девушкой, Эктор взял в руки телефон и начал просматривать сообщения, пришедшие от неё. Это были скриншоты из служебной программы.

Следует сказать, что в открытом доступе Службы находились общие визуальные данные о сотрудниках. Однако же в таких базах не содержалось служебных образов заместителей Кураторов, непосредственно самих Кураторов отделов и тем более тех, кто стоял ещё выше. А вот Донна сумела раздобыть скриншоты из закрытой информационной базы.

Взгляд Эктора упал на первую из фотографий. Со снимка на него смотрело знакомое лицо. Под ним стояла подпись: «Заместитель Куратора Восьмого отдела Управления корректировки событий. Сотрудник 08/99. Имя – Никита».

Несколько последующих скринов содержали фотографии тех визуальных образов, которые Никита использовал на службе. А вслед за тем на экране телефона Эктора открылись ещё три фото – тех образов, которые Никита использовал ранее.

Увидев эти снимки, Эктор чуть было не выронил телефон, поскольку на одном из них был высокий брюнет – тот самый, который следил за его супругой, а ещё раньше был замечен возле дома Артёма.

«То есть получается, – сразу же подумал Эктор, – что сперва слежку, а затем и нападение на моего сына Риваль организовал через Никиту. А почему всем этим занимался именно заместитель Куратора? Да потому, что вопросы стояли весьма деликатные, и никого вовлекать в свои грязные делишки они не хотели. Тем более что сегодня Риваль после сообщения о нападении на Артёма вдруг неожиданно исчез на целых три дня – не иначе, чтобы на него упало как можно меньше подозрений. Ведь не зря же он сегодня утром так сильно нервничал. Видимо, боялся, что подумают на него. Короче говоря, пазл сложился!»

«А может быть, – продолжил свои раздумья Эктор, – нападение на сына – это намёк на то, чтобы я покинул Службу или же прекратил что-то определённое делать?.. Как бы ни было, вначале я должен обезопасить свою семью. Но только как это сделать?! Да, наверное, лишь только с помощью полной нейтрализации Риваля».

Так что вариант оставался только один – да-да, один-единственный! Когда при выполнении очередного задания в земной жизни он, Эктор, будет вооружён, ему обязательно нужно будет встретить Риваля и его застрелить! Разумеется, так просто эту сволочь не убьёшь, но за то, что Куратор утратил контроль за своим подчинённым и довёл ситуацию до того, что позволил себя «убить» в мире живущих, он точно будет снят со службы за профнепригодность, а именно этот результат и был нужен и самому Эктору, и всей его семье. Более того. Это будет нужно даже Тнемилу, у которого также начались проблемы с появлением Риваля на новой должности. Ну а ему, Эктору, за такой поступок, скорее всего, будет грозить забвение – примерно на сотню лет, плюс или минус… Ну и ладно!

Иными словами, это был единственный выход из сложившейся ситуации, который сейчас видел Эктор. А с другой стороны, дожидаясь подходящего момента в мире живущих, он ведь мог и не успеть – и тогда Риваль первым нанёс бы удар по его близким родственникам. А это значит, что ждать нельзя. Нужно немедленно – то есть прямо сейчас – и прямо на службе «убить» Риваля. В любом случае, при таком ходе событий Куратора с высокой вероятностью должны будут лишить всех полномочий.

При этом Эктор прекрасно понимал, что «с высокой вероятностью должны будут» и «на самом деле лишат» – это две совершенно разные вещи. «Убийство» одного сотрудника Службы другим за пределами земной жизни проходило вообще незаметно для живущих. Так что и наказание в таком случае может заслужить только один Эктор, – без каких-либо последствий для Риваля.

В конце концов, что же делать? Ждать подходящего случая или всё же попробовать прямо сейчас – без всякой подготовки?!. А вот где сейчас скрывался Куратор, Эктор, кстати сказать, тоже не знал, – но планировал это узнать с помощью Донны, возможности которой в добыче информации ему очень помогали.

«Нужно нейтрализовать Риваля. Нейтрализовать любой ценой. И даже – ценой собственного забвения! – билась мысль в голове у Эктора. – Нужно помочь своей семье, так как этот человек, видимо, не остановится уже ни перед чем».

Эктор вышел из реанимационной палаты, в которой лежал Артём, и направился вдоль по полутёмному пустому коридору больницы. Его медленные шаги стучали, как метроном, отбивавший последние дни Риваля в Службе. А может быть, даже и часы… Как бы ни было, в отношении Куратора для Эктора было уже всё решено.

Раздался сигнал внутренней связи.

– 08/17? Это Центральный пост.

– Слушаю. На приёме, – отозвался Эктор.

– Ты же в больнице номер семь, так?

– Да, но сегодня я освобождён от службы, поскольку очень сильно занят, – с недовольством в голосе ответил он.

– Да, нам всё известно. Мы искренне сочувствуем. Но тут совершенно особый случай. Форс-мажор! Тревога! Времени нет, а рядом только ты. Короче говоря, нужно выполнить небольшое задание. В отделении интенсивной терапии этой же больницы, только в детском корпусе, лежит подросток четырнадцати лет по имени Андрей. У него тяжёлое смертельное заболевание. И сегодня Управление переходов заявило о начале процедуры, связанной с ним. Она произойдёт примерно через сорок две минуты.

– И что нужно от меня? – растревоженным и одновременно с тем очень уставшим голосом спросил Эктор.

– Его отец давно ушёл из семьи, а этот мальчик очень хотел бы увидеть его перед смертью, – ну, в смысле, перед переходом, – но это невозможно физически. В общем, долго объяснять. Короче говоря, на несколько минут ты должен будешь стать этому мальчику отцом. Для трансформации зайди прямо сейчас в амбулаторию. Кабинет номер двадцать восемь, третья дверь слева.

Что и говорить – сейчас Эктору было совершенно не до всего этого, однако же не выполнить приказа он не мог, поскольку, как ни крути, всё же состоял в Службе.

Он зашёл в пустовавшую в этот момент амбулаторию. Буквально через несколько секунд оттуда вышел совершенно другой седоватый мужчина с короткой причёской – лет примерно сорока пяти – пятидесяти, среднего роста, одетый в тёмно-серый плащ. Стоит ли говорить, что это тоже был Эктор…

Посмотрев в обе стороны коридора, мужчина в сером плаще направился в детский корпус больницы, в палату номер девятнадцать, параллельно с этим слушая последние наставления Дежурного диспетчера относительно текущей легенды и самого задания.

Постучавшись в дверь, Эктор вошёл. Его глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к тусклому освещению палаты, всё убранство которой ограничивалось кроватью и двумя креслами, стоявшими у противоположной стены.

Около самой кровати стоял столик с небольшим светильником. Рядом с её изголовьем на специальной тележке был установлен целый комплекс различных медицинских приборов. В свете лампы, расположенной у окна, спиной к двери стоял худощавый подросток в больничной пижаме. Несмотря на то, что он наверняка слышал, как кто-то вошёл, мальчик продолжал не отрываясь смотреть в окно, сквозь которое было видно, как на городском проспекте кипела бурная жизнь. Отойти далеко от кровати подросток не мог, поскольку от его руки тянулся тоненький канальчик связи, обеспечивающий жизнь, – трубочка от капельницы, а также провода медицинских датчиков.

Осторожно прикрыв за собой дверь палаты, Эктор остановился у порога. Наконец мальчик медленно обернулся и посмотрел на того, кто вошёл. Эктор не знал, как именно он отреагирует на появление отца, и потому молчал.

В палате воцарилась звенящая тишина, разрезавшая воздух на пласты, словно горячий острый нож – куски сливочного масла.

Тишина затянулась.

– Папа?! – словно бы не веря глазам, проговорил Андрей.

– Да, это я, – ответил Эктор и шагнул ему навстречу.

Глаза мальчика отражали целую палитру чувств, наполнивших его исстрадавшееся сердце. Андрей дёрнулся было навстречу Эктору, но все его передвижения, увы, были ограничены длиной трубки и проводов.

Мужчина в сером плаще подошёл к мальчику совсем близко. Они крепко обнялись, при этом стараясь не задеть ни проводов, ни трубки.

– Прости меня. Прости, если сможешь. Поверь, я не мог прийти раньше. Очень, очень хотел, но не мог, – почти шёпотом проговорил Эктор.

Они уселись рядом на кровати.

– Как твоё самочувствие? – так же тихо спросил мужчина в сером плаще.

– Если честно, то бывало и получше, – вздохнув, отозвался Андрей. – А ты сам как?

Эктор понимал, что из того минимального объёма информации, в экстренном порядке выданного ему непосредственно перед выполнением задания, он не сможет рассказывать ни о чём подробно, чтобы не попасть в капкан собственных фантазий. Поэтому он просто уклонился от ответа, сказав:

– Сейчас, когда тебя увидел, стало лучше.

Несколько мгновений спустя Эктор продолжил:

– Ты знаешь, это я виноват, что не сумел сохранить нас с мамой, – не сумел сохранить нашу семью. Всё в жизни так перепуталось, что… А сейчас, когда она умерла, даже говорить об этом поздно.

– Вы оба в этом виноваты, – поправил его Андрей.

– Да, возможно, что и так.

Эктор не стал развивать эту тему, дабы не вызывать у мальчика дополнительных эмоций.

– Просто ты слишком эмоциональный. И слишком вспыльчивый. Ты всё принимал очень близко к сердцу. И из-за этого совершил много всяких необдуманных поступков. Ведь не зря же говорят – остановись, подумай, остынь и только потом прими решение, – вслух размышлял Андрей.

– И откуда ты у меня такой умный?! – иронично улыбнувшись, проговорил Эктор.

– Книги, – коротко ответил мальчик. – Когда ты почти всегда один, то лучший учитель – это не фильмы, а книги. Фильмы – это ведь всего лишь развлекательная версия сценариста и режиссёра. А книги – это первоисточник.

– Кто тебя навещает? – сменил тему Эктор.

– Изредка – друзья, а ещё одноклассники из детского дома. Но, правда, всё реже и реже.

– А почему? – спросил Эктор.

– Ну, ты сам знаешь, это же жизнь, – неожиданно по-взрослому ответил подросток. – У каждого она полна событий, забот, проблем. Это очень легко – пару раз героически навестить друга в больнице. Гораздо сложнее делать это регулярно и в течение долгого времени. Тем более что я ведь прекрасно понимаю – приход ко мне в больницу не добавляет моим друзьям оптимизма, а наоборот – оставляет тяжёлые ощущения на весь день. Или, может быть, даже на всю неделю. Так что моих друзей можно понять. И я нисколько их не виню. Они часто мне пишут, а иногда – даже навещают, за что им большое спасибо...

Андрей замолчал.

– Пап, я очень рад, что ты приехал, – через несколько мгновений проговорил он. – А почему ты не приезжал раньше?

С этими словами мальчик пристально посмотрел Эктору в глаза.

По переданной диспетчером информации Эктор знал, что и раньше и сейчас отец Андрея при всём желании не смог бы приехать к сыну ввиду проблем с законом и, скажем так, полного ограничения в свободе. Но говорить обо всём этом Эктор сейчас, сидя на больничной койке рядом с умирающим мальчиком, не хотел и поэтому ответил философически-сумбурной фразой:

– Я хотел приехать, но Жизнь решила по-другому.

– А разве она, Жизнь, что-то решает или может чему-то помешать? – спросил Андрей. – Или мы сами позволяем ей это делать?

Зная о том, что через пятнадцать-двадцать минут у подростка начнётся этап перехода, Эктор просто-напросто не смог ему возразить. Тем более что у него самого – у крепкого взрослого мужчины – к горлу подкатил ком, и он не мог вымолвить ни слова.

– Вот видишь, тебе тоже нечего ответить, – посмотрев на Эктора, с грустью произнёс Андрей. – Но я всё равно очень рад, что ты приехал. – И мальчик обнял его ещё раз.

После этого они разговаривали, уже не размыкая объятий, – и потому не могли видеть лиц друг друга.

– Ты помнишь, – проговорил подросток, – раньше, когда у нас была большая семья – ты, мама, бабушки и дедушки, всё плохое переносилось легче. Потом остались мама, дедушка и я. А потом я остался один…

Внезапно раздалось негромкое пиликанье одного из приборов.

Мальчик прилёг.

– Что-то я себя не очень хорошо чувствую, – пробормотал он упавшим голосом. – Знаешь, пап, – продолжил Андрей, посмотрев на Эктора, – раньше у меня возникал один и тот же вопрос – почему заболел именно я? Со временем к нему добавился и другой вопрос: а если не я, то почему должен был заболеть кто-то ещё? А вообще, когда у человека в жизни происходит что-то сложное, он всегда думает: «Ну почему именно я?!» Наверное, каждый из людей хотя бы один раз в жизни себя об этом спрашивал. То есть, получается, этот вопрос регулярно задаёт себе всё человечество… А ведь ответ на него существует. Ты получил своё право на жизнь – поэтому именно ты! Именно ты проживаешь эту самую жизнь. Именно у тебя – в твоей собственной жизни – те или иные проблемы. Нет проблем, нет радости, нет сложностей и нет эмоций?.. Значит, нет и самой жизни. Пап, ведь так? Или я не прав?..

Выслушав эти слова с замиранием сердца, Эктор страстно возжелал поддержать этого несчастного мальчика, сообщив ему свои знания о жизни живущих, но… Но вместо этого его глаза наполнились слезами. Просто потому, что Эктор понимал: ничего из того, что он знает, передать Андрею он не сможет. Это были последние минуты земной жизни мальчика. И, посмотрев мальчику в глаза, Эктор понял: похоже, Андрей и сам это хорошо понимал.

Мужчина в сером плаще взял подростка за руку. И они вновь посмотрели друг другу в глаза.

Услышав за спиной шум, Эктор оглянулся. Возле двери он увидел молодого человека в невидимом для живущих образе и со светящимся значком Службы. Показав жестом, что он – сотрудник, молодой человек произнёс:

– Управление переходов. 37/09. У вас две минуты. Не буду мешать. Завершайте!

После этих слов он вышел из палаты.

Поскольку указанный сотрудник был при исполнении в невидимом режиме, то Андрей видеть и слышать его никак не мог. Однако мальчик с удивлением посмотрел на Эктора, который вдруг резко повернул голову в пустой и покрытый мраком угол палаты.

– Что там? – настороженно спросил подросток.

– Всё хорошо, – ответил Эктор.

– Ты знаешь, а я рад, что прожил жизнь, – тихо-тихо произнёс Андрей, – пусть и совсем небольшую по протяжённости. Я хотел наполнить её силой и смыслом. Наверное, что-то у меня получилось, а что-то – нет.

– Ты молодец. У тебя всё получилось. Правда. Всё, что только должно было получиться.

По щекам Эктора медленно, но совершено безудержно стекали слёзы.

– Ты гордишься мной, папа? – так же тихо спросил Андрей.

– Сын, я очень тобой горжусь! Очень! Спасибо тебе, родной! За всё!

Они вновь обнялись.

В этот момент у мальчика начались сильные дыхательные спазмы. Приборы громко запиликали. Он потерял сознание.

Аккуратно положив его на кровать, Эктор вновь перешёл в невидимый образ и встал рядом.

В палату вбежала медсестра. Следом за ней – доктор. А после этого в палату вошёл тот самый сотрудник из Управления переходов.

Посмотрев на Эктора, он сказал:

– Ну всё. Вы можете идти. Дальше уже дело за нами. Спасибо Вам.

Эктор вышел из палаты, еле передвигая ноги. Он был настолько раздавлен, что даже напрочь забыл и о Ривале, и о своей испепеляющей жажде мести.

На выходе из стационара к нему подошли мужчина и женщина. Они представились сотрудниками СВК и Управления переходов.

– У нас к Вам очень убедительная просьба. Пожалуйста, никому ничего не говорите о Вашем последнем задании, – произнёс мужчина, сотрудник СВК.

– А если поинтересуется руководство отдела? – спросил Эктор.

– Никому, – настойчиво повторила девушка из Управления переходов.

– Что будет с Андреем? – глубоко вздохнув, спросил Эктор.

– С ним всё будет в порядке, – ответила девушка. – Послезавтра мы организуем ему досрочный переход в жизнь, а материалы по его отцу уйдут в Управление взаимозачёта.

– Вы молодец! – глядя на Эктора, произнесли они оба почти что хором.

А после этого, поочерёдно пожав ему руку, сотрудники ушли.

В этот вечер Эктор, совершенно изничтоженный всевозможными ударами этого длинного дня, долго гулял по парку, собирая осколки самосознания вокруг собственного «Я».

Раз за разом он повторял про себя услышанную от Андрея, четырнадцатилетнего мальчишки, фразу: «Остановись, подумай, остынь – и только потом прими решение».

Повторив внутри себя эти слова многократно, Эктор решил пока что не совершать никаких резких движений по отношению к Ривалю, а ещё раз всё обдумать. В спокойной обстановке. И без лишних эмоций.