Глава 30

Шурик, он же – Александр Громогрядцев, был по своей сути человеком незаурядным. И обладал столь же незаурядным количеством энергии, которая, казалось, никогда не иссякнет. При этом всё ближайшее окружение Шурика знало о том, что и у него со здоровьем имелись определённые сложности. Хотя, с другой стороны, у кого в наше время их нет?!.

Буквально через две недели – в субботу – в узком кругу своей семьи и близких друзей Шурик планировал отметить свой очередной день рождения. Этот узкий круг составлял примерно двадцать пять – тридцать человек, и все при этом были исключительно своими. Разумеется, Александр Громогрядцев легко мог бы собрать гостей и намного больше, но в этот раз он захотел отметить свой личный праздник именно в узком кругу.

Готовясь к этому мероприятию, Шурик стал заранее обзванивать друзей и самых близких родственников, чтобы предупредить их о месте и времени встречи. Безусловно, позвонил он и своему близкому другу Алексею Петровичу, которого друзья между собой называли просто – Лёха. Однако же до Лёхи Шурик так и не дозвонился, поскольку телефон у него был постоянно выключен.

На работе у Алексея Петровича сообщили, что он госпитализирован. Узнав об этом, Шурик сразу же позвонил его первой жене Людмиле, которую он не просто хорошо знал, но ещё и был свидетелем на их с Лёхой свадьбе, имевшей место более тридцати лет назад.

Людмила подтвердила, что Алексей действительно в больнице, и сказала Шурику, что вроде бы всё нормально и что скоро его должны будут выписать.

Узнав, что дела у Алексея идут неплохо, Александр немного успокоился. При этом во время телефонного разговора Людмила не преминула сообщить Шурику о том, что в больнице она повстречала обеих сожительниц Алексея. Людмила вообще всегда очень любила подчеркнуть, что подлинной супругой Алексея Петрович всегда была, есть и будет только она одна, а все остальные его женщины – это так, не более чем временные пассии её мужа. Шурик сделал вид, что не услышал реплики Людмилы, указывавшей на статус гражданских жён его близкого друга. «Разве это так важно?» – усмехнулся он про себя.

Хотя на самом деле Александр Громогрядцев придерживался того мнения, что Алексей уже давно и очень сильно запутался в своих личных отношениях. При этом всю сложность ситуации на личном фронте друга Шурик знал в подробностях. Некоторые из них состояли, как известно, в том, что Алексей умудрился сохранить отношения со всеми своими семьями – благодаря тому, что регулярно общался с детьми и поддерживал их материально. А она, финансовая помощь, действительно очень часто помогает людям сохранять между собой хоть какую-то связь. Ну а с другой стороны, подобные отношения порой больше нужны бывшим жёнам – нужны, понятное дело, лишь для того, чтобы получать пресловутую материальную помощь от бывших мужей.

Однако же, как бы Громогрядцев ни относился к личной жизни Алексея, своего друга, оказавшегося на больничной койке, Шурик решил немедленно его навестить.

Но, увы, – посещение Алексея Петровича оказалось невозможным. При входе в отделение, в котором он лежал, стояли два дюжих охранника в костюмах. Они объяснили Шурику, что в одной из палат, расположенных в том секторе стационара, где проходил госпитализацию Алексей Петрович, лежит человек, находящийся под следствием и под государственной защитой, и поэтому проход в данный сектор временно запрещён. Плюс к тому охранники сообщили, что и из самого сектора также временно никого не выпускают – по случаю карантина. В итоге охранники предложили Шурику оставить для Алексея Петровича гостинцы и записку, которые обещали передать ему через медсестру.

Громогрядцев хотел было подробно поговорить с лечащим врачом Алексея – Вадимом Сергеевичем Колоколовым, но разговор этот вышел односложным. Доктор сказался очень занятым своими больными и лишь короткой строкой подтвердил, что вход и выход из этой части отделения действительно невозможны. После этого Вадим Сергеевич добавил, что у Алексея Петровича в целом всё в порядке, что состояние у него стабильное и что скоро его, наверное, должны будут выписать.

Шурик обратил внимание на то, что во время разговора врач не смотрел ему в глаза, а то и дело поглядывал на какие-то документы, которые перекладывал на своём столе. Другими словами, не очень понравился Шурику этот разговор с врачом – прямо очень сильно не понравился. Доктор явно чего-то не договаривал, а выведать какую-либо информацию у самого Алексея Шурик по уже известным причинам не мог. Так что он просто передал гостинцы и коротко написал своему другу, что будет ждать ответа у входа в отделение.

Примерно через полчаса один из охранников вынес Громогрядцеву маленькую бумажку, на которой рукой Алексея Петровича было написано: «Александр, привет! Спасибо за гостинцы. У меня всё хорошо! Завершаю обследования. Из-за установленного холтера по телефону разговаривать не могу. Скоро выпишут. Встретимся у тебя на дне рождения. Ещё раз спасибо!»

«Так! Ну, написано точно самим Лёхой, – подумал Шурик, – а это уже хорошо».

После этого, поблагодарив охранников, Громогрядцев отправился пешком по лестнице с третьего этажа, на котором лежал Алексей Петрович, на первый.

Минуя лестничный пролёт второго этажа, Шурик увидел висевший на стене план эвакуации при пожаре. Громогрядцев приблизился к нему вплотную, решив на всякий случай его изучить, поскольку второй и третий этажи были примерно одной и той же планировки. Для чего конкретно это нужно было Шурику, он пока ещё не знал. Но тем не менее он всё же решил запомнить расположение запасных выходов, которые в случае чего можно было бы использовать как входы.

Занимаясь исследованием плана, Громогрядцев услышал негромкий разговор тех самых охранников, которые в этот момент стояли этажом выше:

– Ты согласовал с заказчиком передачу этой записки? – спросил один из них.

– Ну да. И фото записки этого мужичка скинул, и его ответ, – отозвался другой.

– Хорошо.

Услышав это, Шурик напрягся. Конечно, может быть, этот разговор вообще его не касался, однако жизненный опыт подсказывал ему, что на всякий случай стоит подумать о худшем варианте развития событий.

«А тогда получается вот как, – принялся размышлять Громогрядцев. – Алексей в больнице. Телефонной связи с ним нет, а бумажная переписка находится под контролем некоего заказчика. Интересно, кто это может быть? Полиция? Да вряд ли. А может быть, кто-то здесь просто ведёт двойную игру?!. В общем, надо подумать. А пока что здесь больше нечего понапрасну отсвечивать».

Когда голоса стихли, – видимо, охранники зашли обратно в отделение, – Шурик осторожно спустился по лестнице в фойе стационара, а затем направился к выходу. На всякий случай он решил убедиться в том, что следом за ним никто не шёл. С этой целью Громогрядцев проследовал по фойе между двумя рядами колонн, каждая из которых со всех четырёх сторон была обрамлена большими зеркалами. За счёт такого расположения зеркал в отражении одного из них можно было увидеть отражение другого и частично – даже третьего зеркала.

Чисто машинально используя свой опыт в оперативно-розыскной деятельности, Шурик время от времени мельком поглядывал на зеркала и на отражения. И через несколько шагов он внезапно увидел неизвестного ему мужчину. Он стоял в другом конце фойе и пристально смотрел на Громогрядцева. Их взгляды встретились в отражении зеркал. Мужчина тут же отвёл глаза.

– Ба, да за мной «хвост»! – с удивлением прошептал себе под нос Шурик и быстрым шагом направился в сторону выхода.

«Вот это номер! – раздумывал он на ходу. – Алексей заперт под охраной в больнице. За мной – следят… Ничего не скажешь, интересная комбинация. И, главное, всё это – накануне моего дня рождения!»

Выйдя из стационара, Громогрядцев добрался до дальней парковки. После этого он осмотрелся. «Хвост» – если, конечно, это действительно был он – поняв, что его засекли, отстал.

Шурик уселся в машину и уже собрался было тронуться в путь, но только вот ехать по адресам, хотя бы даже косвенно связанным с Алексеем, теперь уже было нельзя. Это могло навлечь на деловых партнёров друга ненужные хлопоты.

«Тогда я просто поеду домой, – решил Громогрядцев. – А там уже будем решать, что делать дальше».

Стоя в больничном фойе, Эктор ждал, чем закончится посещение Шуриком Алексея Петровича. В принципе, он уже догадывался, что в отделение Громогрядцева не пустят – как, впрочем, и всех остальных посетителей, начиная с сегодняшнего дня.

Эктор хотел с Шуриком переговорить, когда тот выйдет, однако Громогрядцев задержался на этаже. У Эктора даже мелькнула мысль, что его пустили к Алексею Петровичу, но он сразу же отмёл этот вариант. В конце концов, не для того третья гражданская супруга Алексея нанимала охрану и вообще – устраивала весь этот спектакль, стоивший немалых денег, чтобы к её мужу пропускали кого угодно. Плюс к тому Эктор не хотел, чтобы его видели на третьем этаже больницы. Поэтому он и не стал туда подниматься, а остался ждать в фойе.

Наконец Громогрядцев всё же появился в фойе и не спеша направился к выходу.

Решив пойти за ним на расстоянии, Эктор выглянул из-за колонны как раз в тот момент, когда Шурик проходил между их рядами. И вот тут-то он, Громогрядцев, Эктора и поймал. Точнее, поймал не его самого, а его взгляд. Эктор быстро отвёл глаза, поняв, что Шурик его раскусил.

«Хм! А он, оказывается, подготовленный кадр!» – подумал Эктор и, немного подождав, направился к выходу из больницы.

Когда он вышел на крыльцо, то увидел Шурика, неторопливым шагом удалявшегося в сторону дальней парковки, расположенной за парком. Чтобы не идти по открытой площадке, Эктор резко свернул в сторону и стал двигаться в сторону парка между рядами машин. Разумеется, при этом он подумал, что, может быть, уже и не стоит идти за Шуриком, который, похоже, действительно его вычислил и теперь в своей голове наверняка увязывает Эктора с громилами-охранниками, а следовательно, в этом служебном образе ему уже ни за что не поверит.

«Ну вот! Значит, придётся менять весь план!» – с досадой подумал Эктор.

Но тут, продвигаясь мимо припаркованных в два ряда машин, боковым зрением он увидел, как сидевший в одном из автомобилей пассажир резко опустил голову, а водитель при этом – уставился куда-то в небо.

Эктор, не оборачиваясь, двигался дальше, но его память при этом восстановила то, что он увидел несколько мгновений назад. А увидел Эктор какое-то очень знакомое лицо. И этим знакомым лицом был не кто иной, как Никита, – сотрудник другого отдела Управления, которого Риваль сделал своим заместителем в Восьмом – с позывным 08/99!

«Ха-ха-ха! – с удивлением, смешанным с досадой, усмехнулся про себя Эктор. – Выходит, я слежу за пенсионером, который умело проверяет слежку за собой, и при этом сам нахожусь под наблюдением?! Хорошенькая компания у нас тут подобралась – ничего не скажешь! Значит, Риваль подкидывает мне сложные задания – и сразу же пытается поймать меня на ошибках. Какой же он всё-таки молодец! Ну да ладно. Как бы там ни было, раз предупреждён – значит вооружён!»

На этой мысли Эктор и остановился. Хотя неприятный осадочек у него в душе, понятное дело, остался. С другой стороны, он даже попытался убедить себя, что зря нагнетает ситуацию, и вообще – он обознался. А даже если и не обознался, то двое этих сотрудников могли находиться поблизости по совершенно иным вопросам.

Эктор всеми силами старался убедить себя в этом, но тщетно. Инстинкт самосохранения и интуиция настойчиво шептали ему: «Эти ребята здесь по твою душу!»