Полин, если вы сами не озаботились написанием предисловия, своего рода вводного сообщения, вступительного слова, то за этим обращаются к кому-то другому. Да, это то, о чём обычно просят.

Однако это предисловие будет уникальным в том смысле, что я предлагаю его вам. И даже иду дальше — я навязываю его вам.

Действительно, я только что узнал, совершенно случайно, что вы завершили первый том своих мемуаров, которые в течение нескольких лет я умолял вас написать.

И вы сделали это ничего мне не сказав, вы, моя воспитанница, моя актриса и мой друг, как же это несправедливо!

Но я отомщу.

Вы публикуете книгу, не сообщив мне об этом?

Хорошо.

Тогда я напишу предисловие без вашего ведома!

Вижу как вы в Ардеше, с рюкзаком за спиной, лицом к ветру, покрываете километр за километром, напевая песенку Утки из мультфильма, о которой вы любите говорить, что она прямо списана с вас.

А я в своём кабинете думаю о вас и строчу это совершенно необычное предисловие, если вы, друг мой, его проигнорируете, мы будем квиты — я проигнорирую вашу книгу. Я не знаком ещё ни с одной строчкой из неё, и эта абсолютная неосведомлённость приводит меня в отличное состояние для того, чтобы о ней поговорить. Я не хочу поддаться ни её влиянию, ни вашему, чтобы написать всё то хорошее, что я о ней думаю.

А вижу я её, Полин, восхитительной, содержательной и востребованной. Ваша жажда справедливости, ваша приверженность к точности, ваша проницательность, ваша манера изъясняться, ваше критическое мышление, которого я побаиваюсь, ваше яростное сердце, одним словом, ваш ум, который я люблю и которым восхищаюсь — вот для меня верная гарантия интереса к такой книге.

Заранее она меня смешит и трогает потому, что это свидетельство неуёмной, но трезвой любви к театру. Вы — одна из последних представителей театрального племени, которое, увы, уже исчезает.

Вы как будто родились на гастролях. Утром вы оттачиваете свои роли и гладите свои платья. Пополудни — репетируете. Вечером вы первой появляетесь в театре и последней его покидаете. Вы сами производите сопровождающие действие закулисные звуки, свои, и иногда за других. Вы подражаете голосу почтальона, мурлыканью чайника, вы воображаете себя лошадьми, когда ритмично звените бубенчиками берлины^[1], и не без наслаждения стучите черенком метлы о пол, имитируя звук захлопываемой двери. Что касается сцен, в которых вы не участвуете, вы просите разрешения суфлировать тем, кто занят, чтобы хоть таким образом соучаствовать!

Правдивая, вспыльчивая, смелая, непосредственная и упорная актриса, вы привносите в свои роли поразительную глубину, потому что вы — художник и так хорошо знаете цену полутонам!

Вы — самое преданное «общественному делу» существо на свете.