Глеб

Ну это ни в какие ворота! Я же вижу, что ее искрит не меньше, чем меня. Вижу, что хочет, и чего ломается? Если ее слегка пьяную не соблазнить, то как мне к ней трезвой подходить? Боится она меня, что ли? Или, как у женщин бывает, загоняется, будто что-то у нее не так? Грудь не такая, белье не то, ноги не побрила…

А мне что делать? Дрочить, как малолетке в ванной? Если бы курил, точно бы затянулся. Вместо этого наливаю на палец вискаря и залпом выпиваю.

Не помогает. По телу разливается напряжение. Стояк такой, что не усну. Давно у меня такого не было. Обычно пришел, трахнул и ушел, не особо заморачиваясь о том, что будет после. Секс он или на похоти, или на любви замешан. С похотью все ясно, а вот с любовью все по-другому. Когда женщину любишь, хочется и после секса ее касаться, лежать рядом, нежить, глупости всякие шептать на ушко…

Натали именно такая. Чувственная, горячая, реагирующая на ласку, как огонь на ветер, но при этом не настолько опытная, чтобы назвать ее раскрепощенной. Скорее, она сдержанная, немного стеснительная. Это возбуждает еще сильнее, хочется научить, показать, дать новых ощущений.

Так. Это надо прекращать. В конце концов, мне не шестнадцать лет.

Решительно возвращаюсь в комнату Натали, прихватив с собой кухонное полотенце. А что? Скажу, что полотенце принес. Вдруг в ванной нет?

Толкаю дверь, предвкушая нашу встречу, и застываю на пороге.

Она спит на животе, обхватив подушку двумя руками. Попка слегка оттопырена, черная шелковая ночная сорочка на тонких бретельках едва прикрывает соблазнительные ягодицы.

— Это я удачно зашел.

Закрываю дверь и, стягивая через голову футболку, делаю шаг вперед.

Склоняюсь. От Натали пахнет кокосом. Втягиваю носом воздух и, не удержавшись, целую розовое ушко. Склоняюсь ниже, покрывая поцелуями шею и оголенную часть спины. Вздрагивает, мычит что-то сонно.

— Если хочешь, спи.

Жадно кусаю ее шею, ощущая, как напрягается под ладонями ее спина.

— Глеб… — мурлыкает она сонно. — Глеб Викторович, что вы делаете? — уже громче.

— Соблазняю тебя. Расслабься и просто получи удовольствие.

— Но так нельзя… — бормочет неуверенно в подушку, а голос подрагивает от возбуждения.

— Можно. Когда обоим хочется, то все можно, Ната Пална.

— А нам хочется?

— Невыносимо!

Прикусываю кромку ее ушка, потом зализываю и начинаю спускаться по шее ниже, оставляя после себя влажную дорожку из поцелуев. Дую слегка, она хихикает в подушку.

Замерла, только иногда дрожь по телу пробегает. Глажу скользкий шелк ладонью и на обратном движении задираю ночнушку.

Без трусиков.

— Ждала меня?

— Нет, — пищит с придыханием.

— Врешь, ждала.

Вырисовываю пальцами круги на попке. Да к черту эти нежности! А то кончу, не достав член из штанов.

Рывком поворачиваю ее на спину и сразу же впиваюсь в губы, не давая возмутиться. Наши языки встречаются, скользят. Она отвечает жадно, доверчиво, и это сносит крышу. Кладу ее руку на член, слегка вдавливаю.

— Сними, — шепчу ей в губы.

— Я… не могу, — отвечает прерывисто и тут же продолжает со смешком: — Я девушка приличная, чужой член в глаза не видела.

— Так это не чужой, это твой, — смеюсь ей в шею, щекоча губами. — Чем он тебе не угодил?

Выгибается подо мной, и я тут же принимаю приглашение. Сажусь между ее бедер, развожу в сторону, скольжу пальцами по внутренней стороне. Какая мокренькая. Хочется попробовать ее на вкус, и я себе не отказываю.

Вскрикивает и пытается отстраниться, виляя бедрами. Трахаю ее языком, а потом и пальцами, следя за реакцией. Ну же, девочка, давай.

Дрожит, вцепившись пальцами в простыню, кончает, но вижу, что старается не показывать, насколько ей хорошо. Поднимаюсь и целую в губы, продолжая тискать грудь.

— Что же ты такая неуверенная? Красавица ведь.

— Макар говорил, что у меня грудь маленькая… — слышу я судорожный рваный вздох.

— Идеальная грудь, — обхватываю губами сосок, втягиваю. — И сама ты идеальная. Лучше не встречал.

Ее ладошка скользит по моей груди, спускается ниже, под резинку спортивок. Замираем оба. Я и мой член.

Все, прощайте остатки мозга! Они перетекли вместе с кровью из головы в головку.

— Сними, — хриплю ей в губы.

Да! Да, черт побери! Это то, что надо. И ее ночнушку тоже в сторону, потом найдем.

Натали, зажмурившись, осторожно гладит чувствительный до боли ствол.

Слишком нежно. Хочу большего.

С рычанием развожу ей ноги, урчу от удовольствия, ощущая себя зверем, наконец-то подмявшим строптивую самку. Охает и подается навстречу. Целую прикушенную нижнюю губу, проникая языком глубже. Отвечает так, что я сдаюсь под ее напором и отдаю инициативу.

А ты горячая штучка, Натали Пална. И чего ломалась? Нам же охрененно хорошо вместе.

Упираюсь головкой между ее влажных бедер. Не спешу. Ласкаю языком грудь, прикусываю, целую.

И моя скромная ромашка сама подается вперед, сама открывается навстречу.

Толкаюсь и замираю на мгновение от накатившего волной возбуждения. Даю ей привыкнуть к себе, отвлекаю поцелуями, а потом начинаю двигаться.

Я уже и забыл, как это бывает, когда думаешь не о себе, а о ком-то.

Не тороплюсь, наблюдаю, уже понимая, что надолго меня не хватит.

Не удержусь.

Тону в ощущениях.

Сбивает дыхание, и я все же срываюсь. Давно не было секса.

Беру ее со всей осторожностью, на которую еще способен. Она узенькая, как девочка. Но скоро Ната начинает двигаться навстречу, сама увеличивая амплитуду, и я больше не сдерживаюсь. Влажно скольжу, дурея от удовольствия, наслаждаясь ее стонами, ее вибрирующим оргазмом, ее руками, царапающими мою спину.

Замедляюсь, ловя отголоски ее оргазма, и смотрю вопросительно в затуманенные глаза.

— В тебя?

Кивает судорожно, вцепившись мне в плечи, и сама насаживается еще глубже, еще горячее.

— Да-а-а.

Падаю на нее. Какой же это кайф!

Натали

Не знаю, кто на небесах отвечает за мою судьбу, но спасибо ему за этого мужчину! Оказывается, я совершенно ничего не знаю о том, что такое секс. Это же…

И никакого стеснения. Я напрочь забываю, что мне нужно переживать о позе, о маленькой груди, о том, что поведу себя как-то не так. Я чувствую, что Артемьеву во мне нравится все. Постоянно ловлю на себе его жадные восхищенные взгляды.

Когда он начинает меня ласкать там, я сначала паникую, но вожделение быстро заставляет стонать и ерзать по простыням, стараясь насадиться на его умелые пальцы глубже.

Я распутная женщина. И мне это нравится!

В голове звучит голос мамы: «Он из тебя все соки выпьет».

Как она была права! После первого оргазма ощущаю себя колобком, из которого сделали блинчик. Конечности трясутся, в паху пульсирует, и кажется, что я вся оголенный нерв — тронь и взорвусь.

Зато грудь у меня, оказывается, очень чувствительная и красивая.

И сама я очаровательная.

И у меня есть либидо, я не бревно! Я очень чувственная и даже немного озабоченная. Ладно, не немного, потому что когда горячий член Глеба скользит между моими влажными бедрами, я опять возбуждена.

И тебе фортуна улыбнулась, Серова!

Запинаюсь воздухом от его толчка внутрь. Я поняла, что он больше, чем был у Макара, когда коснулась рукой, но он оказался намного больше! Или это у меня давно не было нормального секса, и я просто забыла?

Если сравнивать двух мужчин в моей жизни, у меня до сегодняшнего дня вообще не было секса. А я думала, что у нас с мужем все нормально…

Смотрит пристально, бесстыдно облизывает губы и начинает медленно скользить внутри меня. Глубоко дышу, привыкая, а потом ловлю удовольствие от того, как двигается во мне его член, от болезненной заполненности, от тычков куда-то туда, где, наверное, у меня расположена таинственная точка G.

В доме тишина. Слышится только наше рваное дыхание, стоны и звуки шлепков, когда он двигает бедрами.

Оргазм накрывает неожиданно ярко. Космический такой оргазм. От полноты ощущений я на мгновение теряюсь в пространстве, хватаясь за плечи Артемьева, как за якорь.

Ноги дрожат, я цепляюсь за Глеба и только киваю на его вопрос.

Жестко и уверенно за несколько толчков он кончает горячо и бурно.

Вдруг получится с первого раза? Даже если у нас с Глебом не сложится, у меня останется малыш.

— Ты великолепна, — укладывая меня себе на плечо, шепчет Артемьев и целует. Долго. Нежно. Легко. — Спи, ромашка. Утром я тебе поспать не дам.

— В ванну…

— Утром. Все утром.

И я засыпаю.

Нет, какой же мужчина, настоящий тигр!