Натали

— Здравствуй, мама.

— Суббота, а тебя нет дома! — вместо приветствия начинает выговаривать она. — Прав Макар, совсем ты распустилась. В доме шаром покати. Еды нет, не убрано, в твоей комнате бардак! Неудивительно, что муж от тебя сбежал!

— Мама, ты что, у нас дома?

— Конечно. Приехала утром, чтобы самой во всем разобраться. Ты же не можешь решить ни одной серьезной проблемы! Все время бежишь от них на работу.

В чем-то она права, поэтому произношу покладисто:

— Я работала и скоро приеду.

— В офисе тебя нет. Макар заезжал, там, кроме охраны, нет никого. Интересно, где это ты работаешь?

— Макар ездил в мой офис? — не верю я.

— Конечно. В отличие от тебя, он хочет сохранить семью. Ехал меня встречать и заехал по дороге.

— Я была в центральном офисе, — не придумываю ничего лучше, чем соврать.

— А твой муж считает…

— При чем здесь Макар?

— При том, что он твой муж! — припечатывает она строгим голосом. — Так вот, он уверен, что ты ему изменяешь!

— Макар мне не муж. — У меня от обиды и злости внутри горячо. — Скоро буду.

— Что такое ты говоришь? — не останавливается мама. — Ты себя послушай! Что значит — не муж? Кому ты в свои почти сорок нужна? А Макар готов все забыть…

От возмущения у меня зубы сводит.

— Еду, — выдавливаю из себя. — Скоро буду.

— Да уж поспеши, мы тебя давно ждем. А я пока уборку сделаю.

— Мама, не надо!

Ненавижу, когда она так делает. Приезжает и наводит свои порядки в моей квартире!

— Надо. Иначе здесь все грязью зарастет!

Неправда. У меня всегда чисто. Хочется вспылить и гаркнуть, чтобы не смела, что меня не волнует Макар, что я не вернусь к нему ни за какие блага мира, но это же моя мама. Нельзя так с мамами. Поэтому прощаюсь, вызываю такси и уже на крыльце пишу Глебу сообщение, что мне пора домой.

Провожает меня Вероника. Оказывается, все это время она сидела в гостиной на диване и слышала наш разговор.

— Макар, значит, — иронично тянет медсестра, накручивая на палец прядь темных волос. — Больше не нужен? Нашла более крупную рыбку? А муж знает, где именно находится центральный офис? Или секс в кабинете ныне так называется?

Так вот что она обо мне думает. Но ведь она права, если бы не приезд врача, все бы этим и закончилось. Чувствую, как краснею. Никогда не умела давать отпор таким наглым девицам.

— Тебя это не касается!

Сбегаю со ступеней и слышу ехидный смешок.

— А это мы еще посмотрим.

Дверь громко хлопает.

Стою, ловя холодный воздух ртом. Да что же я стала такой беззубой? В детстве бы уже кулаком зарядила в наглую рожу, а теперь только и могу, что молчать.

В такси читаю сообщение от Артемьева.

«Заеду за тобой через час».

Быстро стучу ответ, что не надо, у меня дела и планы, а у него дети болеют. Но меня игнорируют.

Домой иду, как на казнь. Еле ноги переставляю. Но даже так до квартиры добираюсь слишком быстро.

Обстановка дома крайне напряженная. Макар с мамой чинно пьют чай на кухне. В моей комнате стерильная чистота. В шкафу пусто.

— Мама, где мои вещи?

Вхожу в кухню, смотрю на мать, та с притворным удивлением поднимает выщипанную бровь.

— Как где? Там, где им положено быть. В вашей с Макаром спальне.

— Мама… — Я пытаюсь быть сдержанной. — Нет никакой нашей спальни. Сними уже с носа розовые очки. Нет и не будет!

— Как ты с матерью разговариваешь? — тут же идет в атаку она и хватается за сердце. — Да я ради тебя всем пожертвовала… Мне плохо…

Макар бросает на меня уничижительный взгляд, мол, до чего мать довела, неблагодарная, и подает теще стакан воды, куда она показушно капает валерьянку. По кухне расстилается знакомый с детства запах.

Иду в комнату Макара. Мне нужно переодеться, не ходить же в деловом костюме весь день.

Зло собираю вещи в охапку и несу их в кабинет.

— Натаниэлла! — В дверях стоит мать. — Немедленно иди на кухню, нам нужно обсудить проблему и принять верное решение. Вспомни о своем возрасте и положении! Что скажут на работе? Что ты вертихвостка? Что не смогла мужа удержать? Твоя репутация…

— Мама, на улице не восемнадцатый век, и чтобы быть счастливой, не обязательно быть замужем! А моя профессиональная репутация не зависит от моего семейного положения.

— Я тебя понимаю, дочь, — говорит она, понизив голос, — сразу такое забыть тяжело. Но я поговорила с Макаром, и мы все решили. Макар оступился. Он осознал ошибку, признает вину и готов начать сначала.

— Мама, зато я не готова.

— Ты выбросишь из своей жизни десять лет счастливого брака?! — опять повышает голос мама. — И куда ты пойдешь? Кому ты нужна? Ну, продадите вы квартиру, заберешь свою долю, а дальше что? Будешь на работе жить? Пить? Шляться по мужикам? Этот путь не для тебя, Натаниэлла! Ты достойна лучшего!

— Вот именно, мама. — Я натягиваю уютный теплый свитер и поворачиваюсь к матери. — Я достойна лучшего, чем подбирать объедки за всякими…

— А я всегда говорила, что нечего привечать в своем доме эту распутную девку! Она и брату Макара изменяла, и к мужу твоему в постель залезла. Ты сама виновата!

— Хорошо, — покладисто соглашаюсь я, потому что знаю, так нудить мама может часами. — Виновата, но жить с тем, кто меня предал, не буду. Не трать красноречие зря.

— Боже! — патетически заламывает руки мама. — Куда делись твои мозги? Что ты несешь? Женщина всегда была хранительницей очага, она обязана хранить уют в семье, сохранять ее. А ты… Ты стала другой. Одни глупости в голове!

— Смирись, мама. Я изменилась. И терпилой больше не буду. Надоело. Буду жить для себя, а не для бездельника-мужа!

Не знаю, чем бы закончился наш разговор, потому что в комнату приперся еще и Макар, стоит у стены с видом мученика, но в этот момент раздается требовательный звонок в дверь.

— Это еще кто? — Мама делает стойку. — Неужели наша разлучница пожаловала? Ну я ей…

Она решительно шагает к двери, Макар смотрит на меня с возмущением, я пожимаю плечами.

— Ты сам ее пригласил.

— Вера не придет, — цедит он сквозь зубы.

— А мне как-то безразлично, — спокойно отвечаю я, прислушиваясь.

Все же надо сходить, глянуть, кто там такой настойчивый? Мама у меня может даже курьера вывести из себя придирками. Поэтому я начеку, чтобы успеть пресечь скандал. Макар с недовольной рожей идет следом.

— Наташа, я согласен с Антониной Петровной. Нам стоит забыть все и начать сначала. Лучше меня ты все равно не найдешь. Не думаешь же ты, что твой босс на тебе женится? Не настолько же ты наивная. Ему просто пока интересно, но это быстро пройдет. Я о нем слышал, у него сотни любовниц. И все не чета тебе — длинноногие молодые модели.

— Прямо сотни? — хмыкаю я, бросая на себя взгляд в зеркало.

Да, не модель. И ростом, и формами не вышла. Но и тридцать два мне не дашь. Выгляжу я отлично. Если выспаться, конечно.

Муж продолжает пафосный монолог.

— Не его ты уровня! Но я готов закрыть глаза на вашу интрижку. Понимаю, тебе хочется мне отомстить, имеешь право. Хотя я не одобряю такие методы! — повышает он голос. — Но я знаю, что ты любишь меня, а не его, поэтому забуду. Давай вместе забудем, что было, и дальше у нас опять все будет хорошо.

— У нас или у тебя?

Смотрю на него и ничего не чувствую, кроме злости и обиды. Как я могла столько лет жить рядом с этим никчемным самодовольным ничтожеством? И где были мои глаза раньше?

Стильная дорогая стрижка, которую я ему подарила на именины, превратилась в неряшливые заросли, на футболке пятно, пузико намечается. Зарплата у него в три раза меньше, чем у меня, спортом не занимается, гулять не вытянуть, кроме телевизора, ничего не интересует. Я никогда его с книгой не видела. Если куда-то выходим вместе, то только по моей инициативе, он вечно отговаривается усталостью. Да нам последнее время даже говорить было не о чем.

А еще он эгоистично не хочет ребенка. Сейчас я понимаю, почему. Он не желает, чтобы я тратила свое внимание на кого-то, кроме него.

А вот шиш тебе!

И я иду в наступление.

— А насчет Глеба…

— О каком Глебе речь?

Артемьев подходит стремительно, и, не успеваю я слова сказать, как меня собственнически целуют в губы.

Сзади возмущенно ахает мама. Макар что-то бормочет. А мне плевать!

— Собрала вещи?

— К-какие вещи? — моментально теряюсь, испытывая и счастье, и страх одновременно.

— Свои. Ты сегодня переезжаешь.

— Что значит «переезжает»? — подает голос мама. — Моя дочь, между прочим, замужем!

— Это ненадолго, — хмыкает Глеб и легко шлепает меня по попе, направляя в сторону кабинета. — Ромашка, собирайся, а я пока кое-что твоей маме разъясню.

Вот, Натали, ты хотела, чтобы твои проблемы кто-то решил? Получи и распишись. Нравится?

Очень! Но говорю я совершенно другое:

— Глеб Викторович, я сама в состоянии решить…

— Помнишь наш договор? Я прошу — ты делаешь, — не дослушивает меня Артемьев и мягко, но настойчиво подпихивает в комнату. — Собирайся.

— Вот, Натаниэлла! — менторским тоном говорит мама. — Это то, о чем я тебя предупреждала! Свяжешься с абьюзером и шагу без его указки ступить не сможешь! Сейчас этот молодой человек указывает тебе, что делать, а дальше? Начнет телефон проверять и в личных вещах копаться?

— А почему бы и нет? — спокойно отвечает ей Глеб. — Если скрывать нечего, то можно и показать. Верно, Макар? Я вот свой телефон и личные вещи в любой момент могу предъявить. От моей женщины у меня нет секретов. Иначе зачем жить вместе?

— Дочь! — требовательно и громко возмущается мама. — Кто это вообще такой? И почему ты позволяешь так с собой обращаться?

— Это Глеб. И мне все в нем нравится, мама, — говорю я и иду собираться, пугаясь собственной смелости.

— Ты с ума сошла? — ахает мама и опять хватается за сердце.

С ума сошла. Это мама точно сказала. Но как же хочется поверить…