Александр

Уезжаю в легком напряжении. Как там девчонки без меня будут? Не подерутся, надеюсь. Анька у меня с характером. С моим… Упертая и принципиальная. Хочу верить, что Ольга сможет с нею договориться. Потому что меня эта женщина устраивает полностью. И даже более того. Думаю, Галчонок одобрила бы мой выбор. Теперь главное, чтобы Анька одобрила. Потому что после смерти жены я жил только ради дочери. Не было бы ее, наверное, я бы спился и сдох под забором.

Смотрю на руки. Руки для хирурга — основной инструмент работы. Все эти годы я берег пальцы, где-то в подсознании зная, что все равно вернусь к любимой работе. И вот… возвращаюсь.

— Александр Силыч! Рад, очень рад, что ты не передумал, — Савелий Палыч крепко пожимает мою ладонь.

Хватка у главврача с годами не ослабла. Все такой же крепкий и властный. Только седины добавилось на висках и в аккуратной профессорской бородке.

Здороваюсь с остальными участниками совещания. Лица, в основном, знакомые, зам по лечебной части — Иосиф Юрьевич, мой коллега — Руслан Торский, Верочка — старшая медсестра.

— Присаживайся, Александр, — указывает на стул рядом с собой Иосиф Юрьевич. — Будем вводить тебя в курс дел.

Говорит, в основном, он. Планы, пожелания «сверху», проблемы… Последних за эти годы меньше не стало.

— Штат у тебя укомплектован полностью, так что принимай у Руслана Сергеевича дела и приступай к работе, — заканчивает совещание главврач. — Я подписал приказ о твоем назначении с завтрашнего числа. А вы, Руслан Сергеевич, — поворачивается он к Торскому, — наконец избавитесь от должности исполняющего обязанности заведующего отделением и сможете вплотную заняться научной работой. Клиника в Берне как раз приглашает на семинар хирурга вашего профиля.

— Благодарю, — кивает Руслан и криво улыбается. — И мои сочувствия новому заведующему отделения. Теперь пусть у Силыча голова болит, откуда, что и куда.

— Ну-ну, — машет пальцем Савелий Палыч. — Не нагнетай, не так у нас все и плохо. Все свободны, а ты, Александр, останься.

Еще минут пятнадцать обсуждаем дела.

— Если что, обращайся, помогу. И кстати, Майя привет тебе передавала. Она прилетела из Тель-Авива, и в пятницу мы собираемся на семейный ужин. Ты приглашен. К семи вечера у меня в доме.

Едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Майя — дочь Савелия Павловича. Врач-стоматолог, весьма амбициозная девочка, и ко мне она относится слишком хорошо. Павлович не раз намекал, как было бы замечательно, если бы мы породнились… И карьера бы в гору пошла, и дочурка его под присмотром. Да и для Анечки хорошие перспективы, Майина бабушка могла бы посодействовать, чтобы мою дочь приняли в гимназию, где она директор. А оттуда в любой университет открыта дорога.

Все идеально, но Майя совершенно не в моем вкусе. Вот ни разу! Но и ссориться с главврачом нельзя, мне еще Даника оперировать.

— Обязательно придем, — поднимаюсь из-за стола.

Иду принимать у Руслана дела и кабинет. Думал, быстро справимся, но затягивается все до позднего вечера.

Домой приезжаю, когда кроме запоздалых собачников на улице никого нет.

В доме тишина. Свет приглушен, и только из ванной слышится звук льющейся воды.

Заглядываю в детскую, Анька спит, закинув ногу и руку на большого гуся. Все нервы мне вытянула, когда просила это чудовище. То цвет не тот, то размер не тот, то мягкость не та! Женщина, что говорить.

Улыбаюсь, глядя на дочь. Когда она спит, становится очень похожа на мать. Такая милая, беззащитная… акулка.

В гостевой горит ночник. Даник спит у стенки, прижимая к себе плюшевого зайца. Улыбается во сне. Одеяло валяется на полу рядом с диваном. Накрываю мелкого и тихонько ухожу.

Значит, в ванной Оленька…

Не успеваю подумать, как уже тихонько приоткрываю дверь ванной. Она не заперта. Не, ну мужик я или как? Я только гляну, вдруг она там плачет?

Она не плачет, улыбается. Стоит под душем, закрыв глаза и запрокинув голову под струи воды. Пена стекает с ее плеч и груди, и я завороженно слежу, как она тает, открывая прекрасные формы. Ощущаю себя подростком, подглядывающим за одноклассницами.

Возбуждает.

Эй, Саня, отвернись!

Не хочу.

Сердце бьется быстрее, кровь стучит в висках, я чувствую, как нарастает желание.

Оля открывает глаза и медленно поворачивается, но дверь уже закрыта и меня нет.

Иду на кухню, на ходу набирая сообщение и посмеиваясь над собой. Точно — пацан!

Чат отцов-одиночек

Силыч: «Парни, ау! Что делать, если хочешь, но боишься спугнуть?».

Глебыч: «Ты же жениться собирался!».

Силыч: «Вот ее и хочу».

Глебыч: «Это повод собраться у нас в выхи и познакомиться».

Тоха: «А она что? Отказала?».

Силыч: «Да я и не предлагал пока что».

Тоха: «Так предложи! Может, она только этого и ждет. Хотя, знаешь, не форсируй. Лучше продавливать границы постепенно. А то ты у нас мужик брутальный, еще сбежит от твоего напора».

Глебыч: «Сказал парень, который трахнул девушку в туалете, даже имя ее не спросив».

Силыч: «Он еще и резинового друга забыл надеть!».

Тоха: «Это было помешательство!».

Строка ржущих смайлов.

Тоха: «Грешно смеяться над убогим!».

Глебыч: «А если серьезно, Саня, я рад за тебя. Пора уже из раковины вылазить. Привози девушку на смотрины в субботу. Шашлык замутим. Макс про Аньку постоянно спрашивает».

Тоха: «Ты бы хоть фотку скинул. Интересно же глянуть, кто смог нашего железного Дровосека соблазнить».

Силыч: «Да пошел ты…».

Тоха: смайлик с оттопыренным пальцем.

Отключаю телефон. Вроде ни о чем серьезном не говорили, а на душе теплее. Старею, становлюсь сентиментальным.

— Ого! Это я удачно зашел.

На столе под колпаком стоит тарелка с пюрешкой и котлетами. Рядом салатик из свежих овощей. А посреди стола он! ТОРТ! Домашний!

— И когда только успела?

— Мне Аня помогала.

Оля в халате и с мокрой головой стоит в проходе и смотрит на меня с легким напряжением.

— Ты давно пришел? Я была в ванной и не слышала.

— Нет, только что, — вру я. Какая она милая, домашняя и такая родная, словно давно уже живет рядом с нами. — Ты ужинала? Нет? Тогда мою руки и выступаем в Ночной Дожор!

Смеется тихонько.

А потом мы вместе сидим на кухне, едим, пьем чай с тортом. И разговариваем. Обо всем. О детях, о работе, о завтрашнем походе в гости к Павловичу. Обо всем, только не о нас. Оба избегаем этой темы.

Я, по совету Тохи, не форсирую, а Оля, мне кажется, боится новых отношений.

Ничего, девочка моя, я терпеливый. Никуда ты от меня не денешься.

Ольга

Вечер проходит… уютно. Саня меня все время хвалит. И пюрешка у меня обалденная, и котлеты вкуснейшие, а уж тортик… Я и хозяюшка, и умница, и прелесть. Столько приятных слов и комплиментов я за последние несколько лет не слышала. Игорь все больше упрекал и недовольно ворчал.

И говорит это все Саня искренне, уплетая простой ужин, как самое изысканное блюдо. И мне сразу же хочется приготовить для него что-то необычное…

— Ты только завтра Анечку не забудь похвалить, она со мной тортик делала, — напоминаю мужчине, когда разливаем чай.

— Обязательно, — кивает он серьезно и переходит к вопросу, который я боялась задать. — Насчет Данилы я вопрос решил. Обследование и потом плановая операция. Насчет реабилитации будем думать, когда станет ясно по срокам. Твой не звонил? — спрашивает вдруг без перехода.

Качаю головой и смотрю на экран телефона. От Игоря никаких сообщений.

— Позвонит, — говорит уверенно Саня. — Как я понял из твоих рассказов, его дама своего не упустит. Дожмет она этого бесхребетного.

И, словно услышав наш разговор, пиликает сигнал сообщения. Игорь.

«Спишь?»

«Нет».

Следом сразу же раздается звонок. Смотрю на Саню, прикусив губу. Не хочу отвечать. Не хочу слышать голос бывшего. И не хочу услышать о его решении.

— Лучше сразу отрубить, — Саня пододвигает ко мне телефон и принимает вызов, поставив звонок на громкую связь.

Он прав, с проблемами лучше разобраться сразу.

— Слушаю, — произношу сухо.

— Ольга, — вопреки моим ожиданиям говорит со мной Мадлен. — Мы с Игорьком обсудили ситуацию и пришли к выводу, что ради счастья вашего сына Игорь откажется от отцовства. Понимаешь, — не дает она мне и слова вставить, — если у тебя серьезные отношения с новым мужчиной и он готов усыновить мальчика, то зачем травмировать ребенка двумя отцами? Данила еще маленький, для него что один мужчина, что другой — разницы нет. Зато у него будет отец, который будет жить с ним. Этим решением Игорь сбережет сына от посещения в дальнейшем психолога. Данила даже не вспомнит, что у него был другой отец! — заканчивает она воодушевленно и с печалью в голосе добавляет: — Игорек очень из-за этого переживает, но он понимает, что для мальчика так будет лучше.

— Так переживает, что побоялся сам мне это сказать? — не сдерживаюсь я.

— Он здесь, рядом со мной! — тут же возмущается Мадлен. — Просто для него это очень тяжелое решение, ему сложно его озвучить!

— Так может, он отдаст долю Данилы в качестве компенсации за те душевные и физические страдания, которые его сын перенес по его вине? — Меня аж трясет от злости и обиды за Даника.

— Ольга, — раздается тихий голос бывшего мужа. — Это было твое предложение. И так действительно будет лучше для Даника.

— Ты…

Я не могу подобрать слова, кроме матов, на языке ничего не задерживается.

Саня берет мою руку, в отличии от меня, на его лице довольная улыбка. Он склоняется над телефоном.

— Мы принимаем предложение. Завтра же оформляешь отказ от отцовства, и тогда мы откажемся от доли в квартире. Спокойной ночи.

Он нажимает отбой и улыбается, словно выиграл в лотерею.

— Какое же он дерьмище! — даю я выплеснуться негодованию.

— Ты ожидала другого решения?

Руку мою мужчина так и не отпустил, поглаживает большим пальцем запястье. Это успокаивает и отвлекает.

Выдыхаю. На мгновение задумываюсь и честно отвечаю:

— Еще неделю назад я бы сомневалась, но теперь нет, не удивлена. Но как рассказать Данику?

— Говорить с мужчиной должен мужчина, — отрезает Саня. — Мы с мелким разберемся в этом вопросе сами.

Осторожно тяну руку на себя, он нехотя выпускает. Тру виски.

— Ты сразу на полный день выходишь? — меняю тему разговора.

— Да, первое время буду жить к клинике. — Он вздыхает и тоже трет глаза. Скоро полночь, а день у нас был сумасшедший. — Надо что-то с фирмой решать. Завтра позвоню Глебу, может, купит у меня ее… Заниматься ею будет некогда. Эх, а у меня там такой хороший контракт нарисовался.

— А можно мне попробовать? Если у меня не получится, продашь.

Выпаливаю и прикусываю язык. Вот куда я лезу? Ни опыта, ни умений, ни специального образования.

— Извини, зря я это предложила.

Чувствую, как краснею. И почему я такая импульсивная? Ляпну не подумав, а потом краснею.

Но вопреки моим страхам Саня не смеется. Смотрит внимательно, а потом улыбается.

— Знаешь, а это прекрасная идея! Помощники у тебя будут. У меня отличная команда из опытных мужиков. Бухгалтер толковая, с ней можно и нужно советоваться. Да и я помогать буду. Только хватит ли у тебя на это времени?

— Я… Я… — А потом решаюсь и не глядя на мужчину говорю: — Понимаешь, я по профессии маркетолог. И мне всегда нравилась эта работа. Пока Даник не заболел, я подрабатывала на одной фирме. А потом… Если бы ты знал, как мне надоело ощущать себя никчемной неудачницей.

— Это твой бывший так говорил? — зло спрашивает Саня.

Киваю.

— Он не прямо, но все время приводил в пример своих сотрудниц. Мол, и работают, и ухоженные, и в семье порядок…

— Я все же набью ему морду!

— Иногда мне кажется, что я не живу, а нахожусь в летаргическом сне, а иногда кажется, что участвую в гонке на выживание, приз в которой — спокойный сон. Я хочу что-то изменить в своей жизни, доказать в первую очередь себе. Пока Даник не выздоровеет, будет трудно, но я попрошу тетю Глашу присматривать за ним несколько часов в день. А остальные вопросы буду решать удаленно.

— В принципе, так можно, — подумав, кивает Саня. — В командировки нашего мастера Пашку отправишь. Он справится.

Смотрит на меня долгим изучающим взглядом.

— Это спонтанное решение, — говорю торопливо. — Утром я, может быть, испугаюсь и передумаю. Не знаю, что на меня нашло… — заканчиваю убито.

Сумбурно все как-то получилось.

— Я понимаю, — поднимается Саня и протягивает мне руку. — И считаю, что это прекрасная идея! Она ни к чему тебя не обязывает. Попробуй. Не понравится, отдам фирму Глебу. Но я считаю, что лучше рискнуть и проиграть, чем потом все время жалеть, что не попробовал.

— Я подумаю до утра, — опять начинаю заикаться, потому что Саня целует мою руку.

Каждый пальчик, потом в центр ладошки, запястье…

— М-м-м-м, спокойной ночи?

Коленки подгибаются и хочется… Ой, мамочки! Прочь из головы дурные мысли!

— Спокойной ночи, Оленька.

И эта «Оленька» из уст брутального мужчины звучит так нежно, что я чуть ли не бегом несусь в свою комнату, чтобы Саня ничего не успел увидеть в моих глазах.