Ольга

— Не думаю, что мы встречались раньше. Я бы тебя точно запомнила. А насчет Данилы…

Машинально трогаю губы. Этот поцелуй такой знакомый… Ну, бред же! Я никогда не теряю память, если только в тот раз, когда ушла от Игоря и попала на вечеринку. Но я до сих пор не уверена, что это был не сон.

— Я хочу стать для Данилы настоящим отцом, раз мы теперь живем вместе, — спокойно говорит Саня, и я возвращаюсь в реальность. — А твой бывший… Знаешь, если он продаст сына, то зачем такой отец нужен ребенку? Не нужен, — отвечает за меня. — А у меня к Даньке с первого момента чувство, словно я нашел что-то очень важное, что-то давно утерянное.

— Прям индийское кино. Скажи еще, что у тебя на шее сзади родинка, — улыбаюсь я. Саня косится на меня с удивлением. — Что? Реально?

Мужчина поворачивает голову и оттягивает сзади воротник. Сижу в шоке. Вот это совпадение! Точно на том же месте, что и у Даника!

— Короче, я рад буду, если этот мудак исчезнет из вашей жизни. Мне же проще. Я ответил на твой вопрос?

Сижу, киваю, перевариваю, потому что звучит это для меня как сказка. Никогда не думала, что в реальной жизни встречаются такие мужчины, как Саня. Вытираю непрошеные слезы.

— Игорь никогда не занимался Даником так, как виделось мне в моих мечтах. А мне хотелось, чтобы все было как в кино… Но у Игоря всегда была своя жизнь. Карьера, женщины, увлечения. Он жаловался, что я не дотягиваю до его уровня. Что изменилась после родов, погрязла в быте, потеряла живость, не поддерживаю его увлечений, как раньше. А когда мне было? Сразу забеременела, потом маленький ребенок, потом травма… Когда разводились, Игорь сказал, что я думаю только о сыне, а о муже забыла.

— Так тоже бывает, Оля, когда женщина забывает о себе ради мужчины. Мы быстро привыкаем быть в центре внимания, и когда фокус этого внимания смещается, наступает разочарование. Плохой путь. Разрушительный.

— Наверное, ты прав.

— Я прав.

Саня гладит меня по руке. И мне становится легче от этой ненавязчивой поддержки.

Может быть, у Даньки еще будет отец, который станет его любить просто за то, что он есть?

Когда подъезжаем к дому, раздается звонок, и я нервно вздрагиваю. Все это время подсознательно ожидаю, что позвонят соседи Сани, или полиция, или опека, или скорая… И скажут, что у детей беда.

Но нет, звонят Сане, и я в очередной раз давлю в себе желание набрать Аню, чтобы узнать, как они там…

— Юрьевич, я понял, — говорит Саня в трубку, выслушав абонента. — Хорошо, подъеду через час. Нет, раньше не смогу. — Он отключает телефон и поворачивается ко мне. Смотрит пристально. — Надо закрыть вопросы по работе. Главврач просит приехать. Справишься без меня? — Протягивает ключи. — Чемодан принесу позже.

Беру ключи и улыбаюсь.

— Спасибо большое тебе за все.

— Олька, я же пока ничего для тебя не сделал. Но можешь меня поблагодарить еще раз.

Он многозначительно постукивает себя пальцем по щеке. Громко чмокаю его в скулу и вылетаю из машины. Щеки горят от смущения.

В лифте справляюсь с эмоциями и в квартиру захожу уже спокойно.

— Дети, я приехала!

В доме пугающе тихо. Разуваюсь и бегу в комнату, готовая увидеть что-то страшное.

— Тссс, — прикладывает палец к губам Анечка.

Они расположились на полу в гостиной. Аня с планшетом, а Даник спит рядом, подложив под щеку ладошку. Возле него лежит скомканный плед.

— Он все время раскрывается, — жалуется шепотом Аня. — Я его накрою, а он сбрасывает одеяло.

— У вас тепло, а Данька не любит укрываться, — умильно улыбаюсь, чувствуя огромное облегчение.

Все живы, пожара нет, потопа нет, скорая и полиция не толпятся в квартире.

— Я не смогла его в кровати уложить.

— Ерунда. Он любит спать на полу. Главное, чтобы компания была подходящая, — подмигиваю девочке. — Хочешь чаю?

— И печеньки? — прищуривается Аня, сбрасывая с себя маску вредного подростка и превращаясь в милую девочку. — Поможешь?

Она протягивает руку, и я помогаю ей подняться. А потом поддерживаю, пока она прыгает на кухню.

— А ты умеешь готовить? — спрашивает девочка, примостившись на стуле.

— Умею и обожаю это делать, — мою руки в раковине на кухне и открываю шкафчики, изучая, что и где стоит. — Вот думаю, может, домашний тортик по-быстрому замутим?

— Мама не любила готовить, говорила, что это жрет кучу времени, которое можно потратить с большей пользой. Она предпочитала заказывать готовую еду. Полезную.

— И я с ней полностью согласна, — улыбаюсь грустной Ане. — Если ты что-то не любишь и можешь себе позволить не заниматься нелюбимым делом, это — прекрасно. Но я люблю готовить. Меня это не напрягает.

— Это потому, что ты не работаешь.

— Я работаю. По удаленке. Ночами. Днем у меня просто не хватает на это времени.

Открываю холодильник, смотрю, что есть из продуктов.

— Как ты относишься к котлетам и пюрешке?

Аня пожимает плечами и не отвечает. Сложная девочка, рядом с ней я постоянно напряжена, как на экзамене по нелюбимому предмету.

— Ты же теперь бросишь работу, раз папа будет тебя содержать.

— Нет, не брошу. — Достаю из холодильника фарш и яйца. — Я не собираюсь сидеть на шее у Александра Силыча.

Девочка громко и показательно фыркает.

— И сколько ты зарабатываешь?

— Достаточно для нас с Данилой, — отвечаю сухо.

— Ага, Дан рассказывал, что ты ему не покупаешь приставку, потому что денег нет.

— Я ему не покупаю приставку потому, что он маленький, и потому, что у него проблемы со зрением.

— А вездеход радиоуправляемый не покупаешь тоже из-за зрения? — ехидничает девчонка.

— Нет, потому что на данный момент это не самое необходимое для Данилы. Сейчас самое главное — это вернуть ему зрение. Не считаю себя виноватой в том, что собираю деньги на операцию для своего ребенка.

Видно, что-то в моем голосе проскользнуло, потому что Аня больше не ехидничает. Сидит насупившись.

— Давай чеснок почищу, — наконец говорит она.

— Спасибо, ты мне очень поможешь, — отвечаю с благодарностью.

— А торт будем печь?

— Будем! Я нашла банку вареной сгущенки, так что сделаем «Муравейник».

Пока я жарю котлеты, а потом делаю тесто на бисквит, Аня смешивает сгущенку с маслом, а выспавшийся Даник усердно ей помогает. Дает умные советы.

— Вон в уголке масло осталось! Собери ложкой! Ты что, не видишь?

— Будешь командовать, я тебе не дам ложку облизать, — пугает сына Аня.

Я не вмешиваюсь, только наблюдаю. Мне нравится, как они общаются, и я очень боюсь сглазить.

Наконец бисквит испечен, раскрошен и смешан с кремом. Аня под ревнивым взглядом Даника выкладывает из него муравейник на большом блюде.

— Чудесно! — хвалю я девочку и протягиваю ей измельченный шоколад, чтобы присыпала сверху. — Придет папа, и мы его разрежем. А пока поставим в холодильник.

— А как же фигура? — вдруг говорит Анна. — Не боишься потолстеть? Мама говорила, что если после шести кушать, можно растолстеть.

— Ну, тебе это не грозит, — улыбаюсь я. — Да и мне пока тоже. Вот станет жизнь спокойная, тогда и буду бояться.

— Ну да, — вздыхает Аня. — Мама тоже так всегда говорила, но сама никогда не ела после шести. И нам с папой не давала. И вообще, картошка — это вредно.

Она обличительно тычет пальцем в кастрюльку с пюре.

— Твоя мама правильно питалась. Я тоже стараюсь не злоупотреблять, но иногда, когда очень хочется, можно. Ты сейчас много прыгаешь на одной ножке, это сожжет все лишние калории.

— Мама бегала по утрам и йогой занималась четыре раза в неделю.

— Мне жаль, что она ушла так рано, — присаживаюсь перед девочкой на корточки, чтобы видеть ее глаза. — Тебе, наверное, сто раз говорили, что она живет в твоей памяти, что наблюдает за тобой с небес. Я не стану повторяться. Просто скажу, что она дала тебе жизнь и хотела, чтобы ты прожила ее так, чтобы ни о чем никогда не жалеть. Помни об этом. — Я взяла девочку за руку. — Скучать по ушедшим — это нормально, поплакать за ними, когда хочется, — тоже нормально, даже позлиться на чужую тетку в доме — нормально.

Аня опять фыркает, но в этот раз как-то весело, что ли.

— Мама, а давай заберем Аню себе, — подает голос мой умненький сыночек.

Все это время он сидел, как мышка, и о чем-то думал, хмуря светлые бровки.

— У Ани есть папа, — улыбаюсь я.

— Саню тоже заберем! И машинку! — немного подумав, предлагает сынуля.

— Это мы вас забрали, мелкий! — Аня шутливо треплет его по волосам. — Так что ты опоздал!

Даник смешно надувает губы, а потом широко и хитро улыбается.

— Ну и ладно, а мне мама обещала собачку!

— Правда? — загораются глаза девочки. — Он не врет?

— Правда, — киваю. — Если он будет послушным мальчиком и будет хорошо лечиться, после операции я обещала купить ему собаку.

— Круто! А какую породу, а как ты ее назовешь?

Смотрю на детей, как они бурно обсуждают будущую собаку, и выдыхаю. Похоже, что первый экзамен у Ани я прошла.