Ольга

Не сплю полночи, думаю. Слишком стремительно изменилась моя жизнь. Как на ускорении. Один день прошел, а событий на полжизни хватит. И как я оказалась в центре этого безумия?

Все это ерунда, главное — Даник будет здоров. Мой маленький мальчик будет видеть! А с остальным справлюсь.

А еще фирма… С очень мужским направлением в деятельности.

Кручусь в кровати, прикидывая, смогу ли? Потяну ли? И сама себя обрываю. Хватит быть страусом, Васильева! У тебя шанс, так попробуй! Прийти на все готовое это не то же самое, что создать все с нуля.

Когда-то, в той жизни, что была до травмы сына, я хотела открыть свое дело, даже курсы по управлению закончила. И вот он мой шанс испытать себя.

И попробую! Не хочу сидеть на шее Сани. Неправильно это. Мы ведь договаривались на фиктивный брак. Без обязательств.

Утром встаю рано. Казалось бы, спи, никто никуда не гонит, но нет, организм, взвинченный ночными думами, устроил побудку в шесть утра. Умываюсь и иду на кухню. Приготовлю что-нибудь вкусненькое на завтрак.

В семь на кухню заходит Саня. Он уже одет в серые брюки и белоснежную рубашку. На плече висит галстук.

— Доброе утро, — говорим одновременно и замолкаем.

Неловкость. Словно я тут лишняя.

— Кофе? — опять одновременно.

Саня улыбается и садится за стол.

— И чем меня будет кормить дорогая невестушка? — говорит шутливо. — Как спалось на новом месте? Приснился я?

— Садись завтракать, — улыбаюсь.

Быстро накладываю еду в тарелку и ставлю перед Саней, с удовольствием наблюдая, как округляются его глаза.

— Олечка, — тянет он, не отрывая взгляд от тарелки. — Ты это прекращай. Не надо меня так баловать. Я и так парень не мелкий, но на таких завтраках рискую превратиться в гору.

— Не переживай, — сажусь с кофе напротив. Пока готовила, напробовалась, теперь есть совершенно не хочется. — Это дети вчера потребовали блинчики.

Смотрю на Саню с затаенной радостью. Не буду врать себе, мне очень хочется, чтобы ему понравилось. И мне очень приятно смотреть, как он ест мою стряпню.

Омлет, блинчики со сладким творогом, крепкий кофе. Не так и много.

— А на работе тебя будут кормить?

— Если будет время, — улыбается и щурится довольно. Ну точно большой черный кот. — Спасибо. Знаешь…

— Папа! — раздается дрожащий испуганный голос Ани. — Нет, Оля! Оля, ты мне срочно нужна!

Перепуганная девочка стоит в проеме, держась за стену. В глазах паника.

— Тыковка, что случилось? — подхватывает Саня ее на руки. — Где болит? Что…

— Папа, мне нужна Оля!

Подбегаю к девочке, она цепляется за мою руку.

— Пойдем со мной!

Саня, не слушая возражений, несет ее в комнату. Я бегу следом. Сердце ухает в груди от страха. Что произошло?

Силыч опускает дочку на кровать, присаживается рядом.

— Тыковка…

— Папа! Пожалуйста, уйди… — чуть не плачет девочка. — Это наши женские дела!

— О… — растерянно протягивает Саня и смотрит на меня с надеждой. — О… кхм, ну да. Конечно. Да, я понимаю. Женские дела, все такое…

В дверях появляется заспанный Даник.

— Мама, ты где? Анечка заболела? Что с ней? Ей плохо? У нее температура?

— Так, пошли со мной. — Саня подхватывает малыша на руки. — Нам, мужикам, не стоит лезть в женские дела!

— А это какие дела? — морщит носик Данилка.

— Я тебе расскажу. Понимаешь, Дан, у каждой женщины бывают…

Дальше мы не слышим, двери закрываются. Поворачиваюсь к Ане.

— У меня это… началось. Первый раз, — шепчет она испуганно. — Я знаю, что это, но… не знаю…

— О… — теперь тяну я. — Все нормально. Идем ко мне в ванную. У меня все есть!

Через десять минут мы опять сидим на кровати в Аниной спальне и болтаем. Я рассказываю, она слушает.

— Ты сегодня не скачи, лучше полежи в постели, — говорю ей. — А я тебе вкусненькое принесу. Если будет болеть живот, то дам таблетку. — Оглядываюсь на дверь. — Пойду гляну, что там мужчины делают и о чем говорят…

Аня хихикает.

— Папа сейчас популярно расскажет мелкому обо всех тонкостях женского организма. Знаешь, как он мне рассказывал, откуда берутся дети? — Она расширяет глаза. — Он на болте и гайке показал! Мол, гайка — это женщина, а болт — это мужчина, и чтобы появился ребенок, надо болт вставить в гайку. И показал, как это делается, еще добавил, что следует подбирать болт подходящего для гайки размера. И следить, чтобы он не был ржавым!

Я представляю серьезное лицо Сани и не сдерживаю смех. Аня тоже хохочет.

— Вот скажи, зачем мне в пять лет это было знать? Мне хватило маминых слов, что когда родители спят вместе, у них рождаются дети!

Мы хохочем так, что в комнату заглядывает отец-новатор с Даником на руках.

— У вас все в порядке? — с подозрением спрашивает он.

— Ы-ы-ы-ы… — только и могу я ответить, тыча в Саню пальцем.

— Мне кажется, что женские дела — это весело, — серьезно говорит Даник, глядя на нас с высоты Саниного роста. — А можно и мне ими заняться?

Мы с Аней переглядываемся и хохочем еще громче.

Оставляю детей баловаться в кровати и иду провожать Саню на работу. Ощущаю себя настоящей женой. И… мне это ощущение нравится!

Я стою у двери, пока он собирается, параллельно рассказывая, где что лежит. Утро тихое, солнечные лучи мягко льются через панорамные окна, наполняя комнату теплым светом. Я жмурюсь от удовольствия. Наконец тепло!

Саня смотрит на меня, уголки его губ чуть поднимаются — это его обычная сдержанная улыбка, но сейчас в ней больше нежности.

Чувствую, как сердце ускоряет ритм. Этим утром что-то изменилось. Взгляды, прикосновения, тихие слова… И сейчас, когда он подходит ближе, я понимаю, что жду этого момента, когда на миг время останавливается, когда сердце замирает от предвкушения.

Саня медленно наклоняется, его глаза ищут мои.

Не отвожу взгляд.

Замираю.

Его теплая рука нежно касается моей щеки. Я закрываю глаза, когда его губы мягко прикасаются к моим. Нежно, и в то же время я чувствую в этом поцелуе сдержанную страсть, которая растет с каждой секундой.

Закидываю руки на широкие плечи, встаю на носочки, тянусь, чтобы быть ближе.

Еще ближе.

Кто-то из нас стонет.

Я?

— Я сейчас никуда не поеду, — шепчет в ухо. — Ты меня с ума сводишь.

И опять мы целуемся.

Этот поцелуй — словно обещание.

— До вечера, Оля, — отстраняется Саня и быстро уходит.

Я стою с улыбкой перед закрытой дверью. В моей душе ожидание чего-то прекрасного.

— До вечера, Саня Силыч.