Ольга

Растерянно стою у двери.

— Мама, дядя врач спит? — спрашивает Даник.

— Не знаю, сынок.

Может, что-то случилось? Не мог же Саня так пошутить. Да и ребенок у него в гипсе, вряд ли они гулять ушли.

— Мама, здесь так красиво! Столько места!

Даник с восторгом оглядывается, ему здесь все нравится, все интересно. Он бегает по коридору, я бегаю за ним. Боюсь, что мой малыш может упасть и удариться.

Слышу звук приближающегося лифта. Смотрю с ожиданием и замиранием сердца.

Двери разъезжаются, и из лифта стремительно выходит Саня с дочкой на спине. Аня висит на нем, как обезьянка, уцепившись руками за могучую шею. Следом за ними идет молодой светловолосый мужчина в сером костюме, с тортом в одной руке и кожаной папкой в другой.

Выдыхаю с облегчением, прижимая к себе сына.

Аня широко улыбается и энергично машет рукой с высоты папиного роста.

— Привет!

Даник стесняется и утыкается лицом мне в ноги. Поднимаю глаза на Саню и сразу же в горле резко пересыхает, мужчина смотрит так, словно видит самый вкусный на свете десерт, а не замученную нервами и переживаниями женщину. Теряюсь и смущаюсь под его взглядом.

— Привет, — отвечаю Ане.

— Доброе утро, дорогая, — говорит Саня и вдруг обхватывает меня одной рукой за талию, прижимая к себе и целуя в щеку. — Подыграй мне, — шепчет на ухо.

Сказать, что я в шоке, значит ничего не сказать. Я в таком ступоре от его действий, что замираю, позволяя большим горячим ладоням скользить по моим плечам.

Пока Саня открывает дверь, Аня свешивается с его спины вниз и громко говорит Данику:

— Привет, братишка!

Я сглатываю, Даник с любопытством поднимает голову и несмело машет Ане, но тут же, стесняясь, опять утыкается в меня.

— Заходите! — громко командует Саня и первым заходит в квартиру.

Идем следом за ним. Я молчу, хотя сказать хочется очень много и, прежде всего, возмутиться — что за спектакль тут разыгрывается? Но Саня не дает мне слова. От него во все стороны расходятся волны доброжелательности и счастья.

— Тыковка, отведи Даника в комнату, помойте руки, скоро будем завтракать, — говорит он дочке.

В холле стоит машина, Саня сажает дочь на нее. Даник с огромным интересом смотрит на ярко-розовый автомобиль, в который они легко поместятся вдвоем с Аней.

— Садись, малой! — похлопывает девочка ладошкой по сидению. — Прокачу с ветерком!

— Я не малой, — тут же возмущается мой сын. Он давно считает себя взрослым. — Мне уже три года! Мама, можно?

Киваю, все еще находясь в состоянии шока от происходящего. Машинка оказывается интереснее нас, и Даник, поборов стеснение, смело лезет внутрь.

Дети уезжают, и пока я хлопаю глазами, не зная, что делать — бежать следом или стоять на месте, Саня опять обнимает меня за талию и говорит:

— Оленька, приготовь чай, к нам сейчас придут гости.

Он забирает у своего спутника торт и машет рукой в сторону кухни, я иду за ним. Гость остается в гостиной, с удобством расположившись в кресле.

На кухне Саня меняется, исчезает с лица доброжелательность и напускная влюбленность, он вновь серьезен и даже немного зол.

— Значит так, Ольга, — говорит жестко, но тихо. — Услуга за услугу. Если поможешь мне — я помогу тебе.

— Что нужно делать? — спрашиваю, даже не задумываясь. Сейчас главное — здоровье моего сына, все остальное — ерунда. — Я на все согласна.

— Тебе нужно сыграть роль моей жены. Сейчас придет комиссия, которая будет проверять условия проживания Аньки. Говори, что мы собираемся пожениться через неделю. А вообще, у нас — настоящая любовь, полноценная семья. Все поняла? Потом расскажу подробности, сейчас нет времени. Ты согласна выйти за меня замуж? Без обязательств.

Я ничего не поняла, но киваю. Если это поможет моему сыну, то я согласна на все, даже выйти замуж за незнакомца.

— Силыч! — окликает мужчина. — Они подъехали.

— Пираньи приплыли, — недоброжелательно шипит Саня. — Я на тебя надеюсь, Оля. Ты ведь понимаешь, что от тебя зависит все.

Быстро киваю и берусь за чайник. Мыслей нет, только страх сплоховать.

Я делаю чай, Саня засовывает в холодильник торт, который до этого держал в руке. Слышится шум электродвигателя, и в кухню въезжает машина. Хорошо, что здесь столько места, что легко разъедутся три таких машины. За рулем сидит сияющий Даник, в руке Ани пульт, она страхует моего юного водителя.

— Мама, смотри! Я сам ехал!

— Ты у меня большой молодец, — улыбаюсь сыну. — Кушать хотите?

— Мы будем торт с какао, — заявляет Аня, глядя на меня с прищуром, словно ждет, когда я опростоволошусь. — С настоящим какао, а не с растворимой бурдой.

— Мама, я тоже буду какао, — тут же поддерживает ее Даник и нажимает на сигнал машины.

— Мы вас позовем, когда все будет готово, — приходит мне на помощь Саня.

Он встает сзади и протягивает руку к верхнему шкафчику. Я замираю, смущаясь близости большого мужского тела. Щеки заливает жар. Что за дурацкие реакции, Васильева?

— Какао! — Передо мной появляется жестяная банка. — Сливки! — Рядом встает коробка со сливками.

Саня наконец отодвигается, но при этом его рука словно случайно гладит мое плечо. По спине сразу же пробегают чертовы мурашки.

Звонок в дверь, и спустя несколько минут слышу женские голоса. Выхожу в гостиную, в то время как в нее входят три женщины. У двоих из них такие выражения лиц, что мне становится крайне неприятно — будто нас уже обвинили во всех смертных грехах и вынесли приговор.

Гостьи выстраиваются треугольником, впереди самая старшая и строгая. За ней плотной парой остальные. Мужчина, которого мне так и не представили, подскакивает с кресла и машет рукой: — Елизавета Петровна, все условия проживания ребенка соблюдены. Можете в этом сами убедиться.

Елизавета Петровна одета в темно-синий костюм и голубую блузку, на ногах черные туфли без каблука. Разуться никто из женщин не удосужился. Выглядит она лет на шестьдесят, худощавая, с тонкими поджатыми губами, в строгих квадратных очках и с безукоризненной прической. Темные волосы зализаны в тугую гульку на затылке. Ни одного волоска не выбивается. Я бы ни за что не смогла так собрать волосы. Поэтому и ношу стрижки, с ними хлопот меньше.

— Я знаю, Леонид Валентинович, что и как мне нужно проверить, — отрезает она холодно. — Александр Силыч, проведите нас в комнату Анны.

Я сажусь на стул у кухонного стола и смотрю в окно. Нервничаю жутко. Странно это все и самое неприятное — непонятно. Явно какая-то комиссия, но какая и почему?

Наливаю теплую воду в белую чашку и пью маленькими глоточками, чтобы унять нервную дрожь и подумать. Зачем Сане жена? Да еще и такая, как я, с прицепом? И что значит «без обязательств»? У каждого из нас будет своя жизнь или как? А жить мы будем вместе или по отдельности?

Через десять минут они возвращаются, а я так и не нахожу ответ ни на один вопрос. Вглядываюсь в лицо Сани, надеясь понять, что произошло за эти десять минут. Мужчина выглядит безмятежно и доброжелательно. Даже в глазах нет злости. Сама доброта.

Елизавета Петровна пристально осматривает кухню, не спрашивая, заглядывает в холодильник, как будто имеет на это полное право. Остальные стоят за ее спиной, как почетный караул или как телохранители важной особы. — Запиши, — бросает Елизавета Петровна через плечо. — В доме чисто, еды хватает, насекомых нет. А вы кто? — смотрят на меня с неодобрением во взгляде. — Домработница?

Я немного растеряна, не знаю, что отвечать. Саня тут же обнимает меня за плечи и отвечает:

— А это Ольга, моя невеста. Через неделю мы расписываемся.

— Мальчик, который играет с Анной, ваш сын? — продолжает допрос церберша.

Не успеваю рот открыть, как Саня нагло заявляет:

— Это наш сын.

— Ваш сын? — подозрительно прищуривается женщина. — Сколько же ему лет?

— Три года, — говорит Саня.

— И что это значит? — продолжает она. — Вы вели аморальный образ жизни. В то время, как у вас от одиночества страдал ребенок, вы развлекались на стороне!

Я молчу, хотя мне очень хочется сказать, что она несет несусветную чушь! И что это все ее не касается. Но я молчу. Это не мой бой.

— Что значит «аморальный образ жизни»? — холодно и жестко отвечает Саня. С него моментально слетает доброжелательный вид. Он сейчас похож на медведя. Внешне милый и неторопливый, а внутри хладнокровный сильный хищник. Он гладит мое плечо, успокаивая. Я же стою красная как рак. — Вы в курсе, что я вдовец?

— Да, я знаю, — кривит губы противная тетка. — Но тогда почему вы не оформляли ваши отношения с этой женщиной раньше? Вы ведь понимаете, что подаете дочери дурной пример!

— Потому что это наше дело, — резко отвечает Саня. — Вы проверили условия проживания Анны? Тогда я вас больше не задерживаю.

Я ловлю на себе взгляд одной из женщин. Молодая, симпатичная, ухоженная. Она смотрит на меня с неприкрытым раздражением. Чем я ей не угодила? Впервые ее вижу.

— Хотите чаю? — спрашиваю, улыбаясь.

Елизавета Петровна поджимает губы и бросает на меня уничижительный взгляд.

— Нет. Мы уходим. Надеюсь, вы не шутили насчет свадьбы. Для девочки лучше, если она будет расти в полной семье. Вы ведь это понимаете, Александр Силыч?

— Вполне, — отвечает Саня и распахивает перед комиссией двери. — Спасибо, что зашли.

— Леонид Валентинович, — окликает мужчину Елизавета Петровна, — Следуйте за нами.

Молодой мужчина страдальчески закатывает глаза и подмигивает Сане.

— Бегу, босс!

— Не паясничай, — пресекает его одна из помощниц Елизаветы Петровны.

Саня показывает пальцами, что они созвонятся с Леонидом позже, и наконец захлопывает двери.