Ольга

— Ненавижу! — рычит мужчина.

— Это их работа, — пытаюсь быть справедливой.

— Да причем тут опека? Я про родственничков… — Он машет рукой. — Оль, как насчет пары литров крепкого кофе?

Я только за.

Кофе Саня заваривает в турке, хотя на столе стоит современная кофемашина. Пока кофе готовится, он сам делает детям какао и отрезает по большому куску торта.

Сегодня Саня одет в бежевую водолазку и черные джинсы. Рукава подтянуты до локтей, и я залипаю на его руки, непроизвольно сравнивая Саню с Игорем. Большие, сильные, ухоженные. На предплечьях узором из синеватых линий выделяются вены. На запястье широкий ремешок массивных часов, на второй руке брутальный браслет из кожи и металла. Ему идет.

У Игоря тоже красивые руки, но более интеллигентные, что ли. Нежные. Своего бывшего я не представляю с топором в руках, а вот Саню запросто. Эти руки и лес могут валить, и женское тело ласкать.

От последней мысли меня вновь кидает в жар. Саня бросает в мою сторону быстрый взгляд и самодовольно улыбается. Надеюсь, он не умеет читать мысли.

— Ты уверен, что мы будем женаты через неделю? — спрашиваю, пряча нервное напряжение за сжатыми в замок пальцами.

— Да. — Саня разливает кофе по чашкам и садится напротив. — Я давно договорился, чтобы придержали место. Так что через семь дней ты станешь госпожой Бартеневой.

Я сглатываю. В горле першит, в голове вакуум, ни одной связной мысли, ни одного чувства, я словно заледенела. Только и могу смотреть на спокойного мужчину и боюсь задать самый главный вопрос.

— Папа, можно уже?

Даник с Аней с шиком и грохотом заезжают в кухню. Мой маленький стеснительный мальчик держит девочку за руку и весело кричит:

— Мама! Смотри, что мне дала Аня! — В зажатом кулачке пластиковый динозавр. — Это рекс! Самый настоящий. Аня с папой его в джунглях добыли!

Бартенев вопросительно поднимает бровь, Аня смущенно косится на меня.

— Ну, я ему сказку придумала. Надо же было чем-то занять, чтобы он не мешал вам с этими мымрами разбираться, — отвечает она с легким вызовом.

— Анька, когда ты перестанешь врать? — со вздохом спрашивает Саня.

— Я не вру, — запальчиво отвечает девочка. — Я сочиняю!

— Я тоже люблю сочинять истории. — Присаживаюсь перед машинкой и протягиваю Данику руки. Он так сладко пахнет карамельным шампунем, что не могу удержаться, целую в светлую макушку. — А ты записываешь свои истории? — поворачиваюсь к Ане. — Есть специальные сайты, где можно выкладывать рассказы.

— Да?.. — недоверчиво тянет девочка, а в глазах я вижу интерес. — И детям можно?

— Если бесплатно, то можно, а если продавать захочешь, то придется на папу оформить.

Несколько лет назад я пыталась попробовать себя в писательстве, тщательно изучила все сайты самиздата, даже списалась с некоторыми из них. Но из-за болезни Даника пришлось распрощаться с этой мыслью. Мне читать времени не хватает, не то чтобы писать.

— Расскажешь? — как-то резко переходит на «ты» девочка и тут же с вызовом добавляет: — Ты ведь станешь моей мачехой, значит, можно говорить ты!

— Анна!.. — многозначительно тянет Саня. — Обсудим позже. В этот раз все прошло хорошо, — глядя в глаза дочери, продолжает он, — но ты ведь понимаешь, бабушка не успокоится, так что…

— Она все равно не заменит ее!

Девочка сжимает губы.

— Маму никто заменить не может, — говорю тихо. — Никогда. Она всегда будет с тобой в твоем сердце и памяти. Но мы ведь можем просто дружить?

— Но не жди, что я буду называть тебя мамой.

— Ольгой будет достаточно, — доброжелательно улыбаюсь я. — Мы просто помогаем друг другу.

— Запомни это, Оля! — совершенно серьезно говорит девочка.

Ей точно двенадцать лет? Аня хочет сказать еще что-то, но, столкнувшись взглядом с отцом, замолкает. Кивает и протягивает мне ладошку, которую я осторожно жму. Даник тоже хочет поучаствовать и тоже с самым серьезным видом тянет к Ане ручку.

С этой девочкой просто не будет. Я даже не представляю, как наладить с ней отношения. Она слишком взрослая, чтобы не понимать ситуацию. И, похоже, ревнует меня к отцу.

Дети садятся с нами за стол. Даник все время льнет к Анечке, повторяя все за ней, даже остановился на одной ложке сахара в какао, хотя обычно просит две. Сегодня же он делает все, как Аня. Ест торт вилкой, вытирает рот салфеткой и пьет из точно такой чашки, как у Ани — синей в цветочки.

Аня с ним ведет себя, как настоящая старшая сестра. Я немного боялась, что ее нелюбовь ко мне передастся и на Даника, но нет, с ним она заботливая и внимательная.

— Я умею воспитывать малышей, — говорит она, замечая мой напряженный взгляд. — У папиных друзей все малявки, поэтому я знаю, как с ними разговаривать и вести себя.

— А как же Макс? — шепчет Саня с заговорщицким видом.

— Макс — балбес! — немного смущается Аня и тут же утыкается носом в чашку.

— Макс — старший сын наших друзей, они ровесники, — поясняет Саня и опять подкалывает дочь: — Очень завидный жених.

Аня пыхтит, но молчит, делая вид, что оглохла, только глазами гневно сверкает на отца.

Даник ведет себя как мышка, а потом вдруг спрашивает:

— А как мне дядю врача называть? Ведь папа у меня уже есть.

Я застываю, боюсь поднять глаза на Саню. Все произошло так неожиданно, что я не успела придумать правдоподобную версию для сына.

— Называй меня Саня.

— Папа Саня? — уточняет сын.

— Мне нравится, как это звучит, — серьезно кивает мужчина, и они с Даником жмут друг другу руки.

Дети доедают торт и уезжают. Слышу, как Аня говорит:

— Хочешь, покажу тебе фотографии, где я маленькая?

— Очень хочу! — радуется Даник. — А где они? На компуторе?

— Ага, на компуторе, — передразнивает Даника девочка. Но по-доброму, без злости и ехидства. — У нас и распечатанные есть, но за альбомом надо к папе в кабинет ехать, а мне лень.

— Анечка, ему нельзя играть в компьютер, — тут же подскакиваю я. — У него глазки…

— Я знаю, — ворчливо отвечает девочка. Я ее не вижу, но отчетливо представляю, как она закатывает к потолку глаза. — Я ему на стене покажу, через проектор.

— Не волнуйся. — Саня гладит меня по руке. — Это уже ни на что не повлияет. А теперь давай о делах.

О делах мы говорим больше часа. Несколько раз мне кто-то звонит с незнакомых номеров, но я сбрасываю.

Договариваемся о нашей совместной жизни. Я предлагаю заключить контракт, чтобы потом не возникало никаких вопросов. Саня приносит ноутбук и записывает по пунктам, потом отдаст своим юристам, они и приведут документ в надлежащий вид. У него, оказывается, есть целая фирма с полным штатом.

Проживать мы будем вместе, но в разных комнатах. Все денежные расходы берет на себя Александр Силыч. Контракт мы заключаем на шесть лет. Если же кто-то из нас найдет новую любовь, то расходимся без обоюдных претензий, но официально разводимся только после Аниного совершеннолетия. В любом случае, при расставании я получаю компенсацию в довольно крупном размере. Недвижимость, фирма и прочее имущество остается за Саней, я на это претендовать не имею права. А еще Александр Силыч Бартенев обязуется прооперировать и приложить все усилия для лечения моего сына.

— Вроде все, — откидывается на спинку стула Саня. — Прочти еще раз, и я отправлю юристу.

Внимательно перечитываю и согласно киваю. Все верно. Сухие строчки, регламентирующие нашу жизнь в ближайшие шесть лет.

— А если Даник привяжется к тебе? — говорю вслух то, что не дает мне покоя. — Станет считать отцом, как я ему все это объясню?

Смотрит на меня задумчиво, а потом улыбается.

— Значит, у меня будет еще и сын. А вообще, Оленька, время покажет. Может, еще настоящей семьей заживем. — Он подмигивает, а я опять краснею. — Расскажешь о себе?

Смущаюсь. О чем рассказывать? Родилась в семье военных, после девятого класса поступила в политехнический колледж на маркетолога. Училась. Работала. Встречалась с парнями, с одним у меня даже случилась настоящая любовь… Он и был моим первым, я мечтала выйти за него замуж, но Матвей предпочел дочь ректора университета, в котором учился.

Потом познакомилась с Игорем, через три года он сделал мне предложение. К тому моменту я уже знала, что Игорь — любитель сходить налево, но отчего-то каждый раз верила, что это пока он не женат, вот поженимся, и ни-ни…

— Знаешь, — говорю честно, механически размешивая в кофе сливки. — Я не особо хотела за него замуж. Не было у меня к нему горячей любви, как в книжках. Но я решила, что лучшего не будет. Время идет, подруги замужем, некоторые уже по второму разу, а я никому, кроме Игоря, и не нужна… Ну и согласилась. Даже не знаю, отчего. Девчонки твердили, что он классный, что мне повезло. Он очень красиво ухаживал. Цветы, концерты, сладости… Мне казалось, что он меня любит…

Смотрю в окно.

— Понимаю, — кивает Саня.

Он слушает внимательно и смотрит на меня как-то по-особому, не осуждая, нет, скорее, с этаким мужским интересом. Я это чувствую. И мне это нравится.

— Он не сдержал слова. Изменил мне на второй день свадьбы. С нашей свидетельницей… Но я об этом узнала, уже когда Даник родился. Я даже на развод подала, но Игорь смог меня убедить, что это ложь. Забрала заявление. Короче, дура я.

— Бывает, — соглашается Саня. — А ты? Была ему верна все время?

Утыкаюсь взглядом в стол.

— Не знаю, — зачем-то говорю правду.

— Это как?

Черные брови подскакивают вверх, и на меня смотрят пронзительные внимательные карие глаза.

— У тебя бывают сны, так похожие на явь, что через некоторое время ты не можешь понять, было это на самом деле или только приснилось?

— Не, не бывает. Я всегда помню, что, как, с кем и сколько раз, — с легкой хрипотцой отвечает Саня. — Вот лица иногда забываю… Это есть.

Киваю и замолкаю на мгновение.

— Вот я и не знаю, приснилось или было на самом деле. Да и неважно. Все равно это было до свадьбы с Игорем, — решительно заканчиваю разговор.

А точнее, за неделю. Мы поссорились, он в очередной раз строил глазки моей знакомой. Я заявила, что свадьбы не будет, и ушла в торговый центр, чтобы развеяться. Я действительно решила уйти от Игоря. Порвать болезненные отношения. Забыться. Там случайно встретила девчонок, с которыми была знакома еще с колледжа. Обе были медиками. Разговорились, оказывается, они пришли за атрибутами для вечеринки. В общем, они меня утащили на эту самую вечеринку. Там это вроде как и случилось.

Вроде…

Горячие руки, большое тело, пронзительный взгляд и шепот в темноте:

— Что же ты такая узенькая? Страшно поранить…

А потом взрыв эмоций и такой оргазм, о котором мне до сих пор стыдно вспоминать. Вроде я даже кричала…

Утром я проснулась одна дома в кровати. И до сих пор не могу понять — сон это был или явь.

А с Игорем мы через неделю помирились. Он стоял на коленях и уверял, что любит только меня. И я, наивная дура, поверила в очередной раз.

— Ладно, давай про мелкого, — не настаивает мужчина, и я ему благодарна за это. — Когда ты зачала? Как проходила беременность? Чем болела? Как проходили роды? Вес ребенка, проблемы первых дней жизни. Потом я посмотрю его карту, но пока расскажи своими словами. Ну и все, что случилось после.

— Зачали мы его сразу после свадьбы. До нее мы с Игорем предохранялись. Так что родился Даник через девять месяцев и три дня после нашего бракосочетания. Рожала сама. Вес три пятьсот, рост пятьдесят сантиметров…

Я долго рассказывала про Даника, Бартенев слушал, не перебивая, иногда задавал вопросы. Когда я рассказала, как сын получил травму, зло бросил:

— Я бы прибил твоего бывшего. Безмозглый кретин.

Молчу, что сказать…

— Так, завтра с утра едем в клинику, мне нужно провести дополнительные обследования Данилы. А сегодня ты переезжаешь. Собирайся, отвезу тебя домой, чтобы ты взяла самое необходимое, остальное перевезем позже или купим.

— Но мы можем переночевать дома, — протестую невнятно. — К чему спешка? Я соберусь…

— Анька! — не обращает внимания на мой лепет Саня. — Присмотри за Данилой, а мы с Олей за вещами.

— Ага, — раздается со стороны детской. — Купи сока!

Порываюсь попрощаться с сыном, но Саня тащит меня к двери.

— Оставь детей в покое, Аня справится.

— Но вдруг Даник решит, что и я его бросила, как отец? — высказываю свои страхи.

— О… — протягивает Саня, глядя на меня с какой-то жалостью. — Как все запущено. Не вкладывай в голову сына свои мысли. Идем.

Иду, хотя сердце ноет от страха, что пока меня нет, обязательно что-то случится с Даней.

— Аньке двенадцать, она с пяти лет смотрит за малявками, — пытается утешить меня Саня. — Тебе нужно изживать в себе синдром курицы, Оленька. Смирись, Данила — мужчина и не будет долго держаться за мамкину юбку. — А потом, помолчав, добавил: — Все время хотел сына.

Сердце екает, но я не смею ни о чем мечтать. Сейчас главное — вылечить Даника.