ГЛАВА 74

Julius 1789

КОВАНОЕ ЖЕЛЕЗО, ПРОНИЗЫВАВШЕЕ ДОМ ажурным кружевом, распрямилось, как змеи, и обвилось вокруг Атрея, пришпилив его к земле, как насекомое. Он переломал бы себе все кости раньше, чем смог бы вырваться.

Каин тут же вернулся к Хелене. Рука у него дрожала, когда он коснулся её лица.

— Насколько сильно он тебя...

— Только... только спина. И не слишком глубоко. Нервы целы. — Это было хорошо, но именно поэтому боль была такой адской. Она села, опираясь на колени, и почувствовала, как его резонанс проходит по спине, притупляя обжигающую боль.

— Мне просто нужно перевести дыхание, — сказала она, хотя вся дрожала без остановки.

— Уже почти всё кончилось. Как только я тебя подлечу, ты полетишь на Амарис. Сможешь?

Не было уверенности, что она вообще удержится в сознании ещё хоть сколько-нибудь, но сказать «нет» ему она не могла.

— Так вот ради чего всё это? — яростно выкрикнул Атрей со своего места, где лежал, вывернутый железом. — Всё это ради того, чтобы спасти её?

Хелена решила, что Каин просто проигнорирует отца, но он посмотрел на него.

— Похоже, мне суждено любить так же, как вам.

— Когда Морроу тебя убьёт, её будут травить до самого края земли. Спрятаться ей будет негде. Ты губишь себя попусту.

Каин не ответил, только на мгновение потерял фокус взгляда.

— Пожар потушен. Надо отвести тебя внутрь.

Она ещё не успела даже попытаться подняться, когда воздух разрезал резкий рёв клаксона. На миг Хелена решила, что это снова зуммер и Каина опять вызывают, но звук донёсся совсем не с той стороны.

Они обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как к дому по дороге несётся грузовик, так быстро, будто вот-вот снесёт ворота.

— Они идут! Освободи меня! — заорал Атрей. — Освободи!

Грузовик резко затормозил, и из кабины вывалился силуэт, прижимая что-то к груди так, словно бежал с ребёнком на руках.

— Я достала! Достала. Быстрее забирайте.

Это была Айви. Она вжалась в ворота, глаза дико метались, и всё оглядывалась через плечо, будто ждала погони.

Хелена, спотыкаясь, пересекла двор и потянулась к ней.

— Как ты...? — Голос у неё дрожал от неверия, пока Айви проталкивала свёрток ей через ворота. Он был мокрым и вонял гангреной и формалином. Ткань развернулась, открывая гнилую руку, оторванную по локоть; десятков костей не хватало, кожа сползала лоскутами, на кисти оставались всего три пальца. Они подрагивали, будто ещё были живы.

— София сделала это, — сказала Айви, задыхаясь, и голос у неё тоже трясся. Глаза были красные, лицо в слезах и в бурых пятнах гнили. — Я всё пробовала, всё пыталась подобраться достаточно близко. — Она покачала головой. — Не выходило. А она смогла.

— Как?

— Морроу не следит за собственными некротраллами, — сказала Айви, и лицо у неё исказилось от самого этого признания. — Но она делает всё, что я ей велю. Всегда делала. Она подошла к нему, а он даже не заметил её. Просто вырвала руку и бросила мне. Сначала он набросился на неё — и я смогла убежать. — Лицо её смялось. — Думаешь, она бы меня теперь простила, если бы знала?

Хелена не знала, что ответить.

— Она тебя любила.

Айви стояла, вся дрожа.

Каин уже подошёл к ним, и лицо его оставалось непроницаемым, но он сунул руку в форму и вытащил обсидиановый нож.

— Что ты... — начала Хелена, но он уже перевернул рукоятью к Айви и протянул ей. Она взяла нож без колебаний.

— В грудь, ближе к сердцу, — сказал он. — Так быстрее всего.

Айви кивнула, развернулась и бросилась обратно в грузовик. Через минуту её уже не было; гул мотора затих, и единственным следом того, что она вообще существовала, оставались пыль над дорогой да свёрток в руках Хелены.

— Каин, — сказала она хрипло от дыма. — Теперь ты можешь пойти со мной. Мы можем бежать вместе.

Он покачал головой.

— Идём внутрь.

Она уставилась на него в полном недоумении и не двинулась даже тогда, когда он попытался повести её обратно к дому. Челюсть у него затвердела, и он просто поднял её на руки.

— Что это значит? — спросила она, всё ещё прижимая свёрток к груди и пытаясь вырваться, хотя знала, что этим только снова рвёт ожоги на спине. — Это же то, что нам было нужно. Это даёт нам месяц, я успею найти способ...

— Я не могу пойти с тобой, — сказал он, не останавливаясь, пока нёс её к дому. — Отец прав. Когда ты исчезнешь, война или нет, за тобой будут охотиться. Если бы я ушёл с тобой, у нас был бы месяц, и я смог бы тебя защищать, но потом меня бы не стало, а Морроу понял бы, в каком направлении охотники больше не возвращаются. Рано или поздно тебя найдут. Если же я останусь, теперь, когда у нас есть это и он больше не может мной управлять, я прослежу, чтобы ни один человек, которого он отправит, не выбрался из города до тех пор, пока ты не исчезнешь окончательно.

Она вцепилась в его плечо, стараясь заставить услышать.

— Но если я успею обратить это...

Он покачал головой, когда они уже подошли к двери.

— Тебе нужна добровольная душа, а ты её не найдёшь, потому что единственный человек, который согласился бы умереть ради меня, — это ты.

Она посмотрела на него так, словно ей с размаху ударили в горло.

— А меня вы почему даже не спросите? — насмешливо донёсся с земли голос Атрея.

Хелена ахнула и с силой дёрнула Каина за плечо, чтобы оглянуться на его отца. Атрей всё ещё лежал на земле, стянутый железом, почти не в силах даже пальцем пошевелить.

— Согласились бы? — спросила Хелена.

— Я лучше сдохну, — бросил Каин, прежде чем отец успел раскрыть рот.

— Вам же нужна добровольная душа, — сказал Атрей, глядя на Хелену. — Так ведь? Добровольная? Филактерий у тебя в руках. Это средняя кость указательного пальца.

Она опустила взгляд на гниющую руку. Вместо крови из неё сочилась густая чёрная слизь, но средняя кость указательного пальца и впрямь оставалась на месте. Сердце у неё тяжело ударило от недоверия.

— С чего бы вам соглашаться? — спросил Каин, презрительно глядя сверху вниз; глаза у него горели. — Вы ненавидели меня ещё до моего рождения.

Атрей отвёл взгляд.

— Твоя мать велела бы мне тебя спасти.

— Опоздали, — сказал Каин.

Он внёс Хелену в дом, не желая останавливаться, как бы она ни умоляла.

— Мы не будем это обсуждать, пока я тебя не подлечу, — сказал он жёстко. — Сейчас осталось только как можно быстрее вытащить тебя отсюда. Повезло, что глаза у тех некротраллов почти сгнили у них в черепах, иначе нас уже бы поймали.

Он прошёл мимо обгоревших остатков её комнаты, переступая через труп. Это была одна из горничных. Остальные слуги сейчас были внутри, заливали водой то, что ещё могло тлеть, и подбирали обломки вещей, которые хоть как-то уцелели. Окна стояли открытыми, воздух понемногу очищался, но вонь жжёного ковра, кислый запах залитого дерева и металлический дух расплавленного железа всё равно висели повсюду.

Он опустил её на ноги и открыл дверь в комнату в нескольких дверях дальше. Там уже были сложены медицинские припасы и упакованные сумки. Он вытащил ящик.

— Как мне...? Ожоги — я никогда...

— Если ваш отец...

— Мы не будем это обсуждать, пока я тебя не вылечу, — отрезал он, и голос его стал твёрдым. — А теперь дай это сюда.

Он вырвал руку у неё из рук, швырнул её в шкаф и захлопнул дверцу, чтобы отрезать запах.

Хелена сильно сомневалась, что после лечения он вообще позволит вернуться к этому разговору, но обсуждать всё равно пришлось бы — рано или поздно.

— Разрежь платье. Остатки ткани придётся сначала размочить физраствором, иначе отдирать будет слишком больно.

Он откинул вперёд обгоревшие остатки её волос и взял ножницы, осторожно разрезая спинку платья.

— Ненавидела эти платья, — сказала она, пока он омывал ей спину, пытаясь пропитать ткань там, где она прилипла к коже. Она дотронулась до плеча, прощупывая повреждение резонансом. Ожог оказался глубже, чем ей представлялось. Нервы были целы, но с таким размером и глубиной, полностью заживить его за оставшееся время они всё равно не успели бы. Руки у Каина слишком сильно сводило спазмами для такой долгой и точной регенерации тканей, а сама Хелена до своих плеч дотянуться бы не смогла. Самые поверхностные участки он всё-таки свёл, но потом пальцы стали настолько непослушными, что резонанс просто срывался. Он отступил, тяжело дыша.

— Ничего, — сказала она.

— Не ничего.

— Даже будь у тебя руки ровнее, всё это сейчас не успеть залечить до конца, — сказала она. — Если ожог чистый и обезболенный, он подождёт.

Он медленно кивнул и порылся в ящике, вытаскивая знакомую баночку с мазью.

— Это подойдёт?

Она тихо рассмеялась.

— Да, вполне.

Он аккуратно нанёс мазь и перевязал спину шёлковыми бинтами — они были мягче льняных.

— Твоя бедная спина прежде такого роскошного обращения не видела, — сказала она, пока он заканчивал.

Она чувствовала его резонанс там, где кожу саднило от раскалённого воздуха, и маленький порез у неё на лбу, которого она даже не заметила. Мелочи, с которыми он ещё мог справиться.

— Каин, — сказала она, когда он закончил. — Мне нужно поговорить с твоим отцом.

— Он не поможет. Он просто хочет дать тебе надежду, чтобы потом сделать больнее. И даже если нет — я и так уже слишком на него похож, чтобы ещё и часть его души носить в себе.

Она повернула его лицо к себе.

— Ты — всё, что у него осталось от твоей матери. Когда он смотрит на тебя сейчас, он видит её. Он знал, чем рискует, когда пришёл за мной. Он сделал это, потому что думал, что так спасёт тебя.

Она вдохнула.

— Я знаю, что тебе страшно даже допустить эту надежду. Но я лучше умру, пытаясь тебя спасти, чем проживу, зная, что шанс был, а я им не воспользовалась.

Она почувствовала, как он колеблется.

— Ты обещал, что мы сбежим вместе, — сказала она. — Помнишь?

Он опустил голову.

— Почему я должен держать все свои обещания, а ты будто не держишь ни одного?

Она покачала головой и подняла лицо так, чтобы их лбы соприкоснулись.

— Самое первое обещание, которое я тебе дала, было таким: я буду твоей столько, сколько живу. Вот его я и держу.

КОМНАТА ХЕЛЕНЫ ЛЕЖАЛА В РУИНАХ, от её одежды остался один пепел. К счастью, дорожную одежду Каин приготовил заранее: прочные вещи нейтральных цветов, подходящие для верховой езды. Она одевалась осторожно, стараясь не растревожить ожоги на спине.

Коридор был залит водой и превращён в обугленный остов, но железо всё ещё торчало сквозь него, как кости мёртвого зверя.

Атрей всё так же лежал там, где Каин его бросил, с закрытыми глазами. Когда по коридору раздались шаги, глаза его открылись, голова приподнялась. Он посмотрел сначала на Каина, потом на Хелену — и рассмеялся.

Хелена вцепилась в руку Каина, прежде чем он успел отреагировать.

— Я хочу поговорить с ним одна.

— Нет.

— Он ничего не сможет мне сделать. Просто подожди здесь.

Она ощущала взгляд Каина на себе, пока шла к Атрею. Атрей следил за её приближением с таким же острым интересом.

— Моё предложение было не тебе, — сказал Атрей, когда она подошла.

Она опустилась рядом с ним на колени.

— Ты же знаешь, что он не спросит.

Он отвёл от неё взгляд.

— Тогда считай, что предложение отозвано.

Грудь у неё обрушилась вниз от страха. Очень хотелось начать умолять, но она понимала, что ни человечность, ни унижение Атрея не тронут.

— Я всё равно сбегу, что бы вы ни сделали. Если откажетесь, умрёт только он.

Атрей посмотрел мимо неё, туда, где стоял Каин.

Голодное, почти болезненное томление вспыхнуло у него в глазах, пока он смотрел на сына. Хелене хотелось заговорить, но она выждала. Наконец тишину нарушил сам Атрей.

— Я понял, насколько он похож на неё, только когда вернулся. В детстве я этого никогда не замечал. — Глаза у него напрягались, пытаясь различить Каина вдалеке. — Я так и не понял, почему ей так хотелось ребёнка. При необходимости я просто усыновил бы наследника из другой семьи железной гильдии. Разве меня должно было быть недостаточно?

Хелена смотрела на него с жалостью. Он был жалок в своей ревности.

— Теперь он — всё, что от неё осталось.

Наконец Атрей взглянул на неё.

— Ты правда можешь его спасти?

— Да. Если вы действительно хотите, чтобы он жил.

Он ответил не сразу. Сердце у неё тяжело ухнуло вниз. Если в нём не будет полной добровольности, связь распадётся, и Каин ускользнёт так же, как когда-то ускользнул Люк.

— Энид была всей моей жизнью, — сказал он наконец. — Будь она здесь, велела бы мне спасти его. Я никогда ни в чём не мог ей отказать.

Хелена протянула руку и отогнула железо. Он медленно поднялся. Ни на неё, ни на Каина он больше не смотрел — просто развернулся и вошёл в дом.

КОГДА ОНИ ВОШЛИ В ГОСТИНУЮ, Атрей не мог отвести глаз от клетки. Он что, раньше её не видел? Или видел, но никогда не задавался вопросом, для чего она нужна?

— Сколько она там... — Он дрожащими пальцами коснулся прутьев. Потом опустился на колени, будто собирался заползти внутрь и занять то самое место.

— Четыре месяца, — глухо сказал Каин. Глаза у него метались, как всегда в этой комнате.

Хелене хотелось подойти к нему, утешить, но времени уже почти не осталось. Нужно было сделать слишком много.

Она принялась работать над массивом на полу. Тот, который она вытравила раньше, расплавился и погиб в огне, но каждая линия уже была у неё в памяти. Ей требовалась только центральная часть исходного массива, однако все повреждения нужно было восстановить и изменить. Ей требовалось удержать душу Каина на месте, пока она не сможет её закрепить.

Новый массив она выложила в железе. Для их целей это подходило идеально, да и материала вокруг было в избытке.

Они с Каином опустились на колени по разные стороны. Он закрыл глаза, а когда открыл, они уже светились. Какими бы непослушными ни были у него руки, резонанс у него оставался мощнее её собственного. Воздух задрожал, дом жалобно застонал, и железо потекло к ним, как вода. Когда поток достиг массива, Хелена направила его своим резонансом, заставляя идти по нужным, вырезанным в полу путям к удерживающему кругу в центре.

Промышленные гильдейские массивы могли занимать целые здания, но Хелена до сих пор имела дело только с такими, которые можно удержать взглядом целиком. Этот был слишком велик, чтобы увидеть его сразу, и ей пришлось ползать по полу, проверяя, верны ли каждая линия и каждый знак. Всё должно было быть безупречно.

Сердце стояло у неё в горле, неровно дёргаясь, будто насмехаясь.

Один шанс.

— Готово, — сказала она наконец, вставая в центре массива. — Можно начинать.

Каин кивнул, но вместо того чтобы войти в круг, подошёл к двери. В коридоре за ней собрались оставшиеся слуги, а впереди стояла Дэвис.

— Амарис готова? — спросил он.

Один из слуг кивнул.

Каин остался стоять, не двигаясь.

— Я так и не... так и не сказал вам... простите, что не смог никого из вас спасти.

Дэвис нерешительно шагнула вперёд, беззвучно шепча его имя, как всегда. Затем, как мать, пригладила ему волосы и обеими ладонями толкнула в грудь, отталкивая назад. От них.

Хелена подошла туда, где Каин оставил руку Морроу. От одного только смрада каждый раз к горлу подкатывала тошнота, и она работала быстро, разбирая её по частям. Эта штука была омерзительна. Держа её в руках, она ощущала всю заключённую в ней мощь, жизни, протянутые через каждую кость. В участке локтевой кости ближе к кисти чувствовалось страшное узнавание. Та самая деталь, которой держали Каина. Она вытащила, что было нужно, и отбросила остальное.

Каин стоял в центре комнаты, раздетый до пояса, покрытый злыми шрамами, и самым страшным из всех был массив у него на спине. Атрей смотрел на это так, словно видел впервые. Вероятно, так и было.

Но внимание самого Каина было приковано только к ней.

Никакой платформы над этим массивом не было. Она будет внутри вместе с ним.

— Ложись на спину, — сказала она.

Она опустилась на колени, направила его руки на нужные участки массива и встретилась с ним взглядом. Сердце у неё уже начинало сбиваться, грозя сорваться в аритмию.

— Это сработает, — сказала она. — Клянусь. Я тебя спасу.

Она прижала ладони к холодному железу и пустила в него резонанс.

До сих пор она вливала анимантию в массивы только в мелких опытах на гравировальных пластинах. Это потребовало куда больше силы, чем она ожидала. Когда массив ожил, свечение медленно поползло по железу, пока весь рисунок не загудел. Сам Каин стал таким полупрозрачным, что сквозь него проступали кости, органы и талисман, переплетённый возле сердца.

Она вытащила филактерий. Кость была такой древней, что грозила рассыпаться в пыль, и, чтобы уловить скрытую в ней энергию, приходилось держать внимание изо всех сил. Это было похоже на свёрток, перевязанный нитями, настолько спутанными, что и концов не разобрать. Но действовать нужно было предельно осторожно, иначе она рисковала всё повредить. Она распутывала и распутывала резонансом эти нити, и им, казалось, не было конца, пока не раздался глухой удар: один из слуг в коридоре рухнул на пол.

Она отвела взгляд.

Продолжала распутывать, вздрагивая каждый раз, когда следом падал ещё один. И ещё. И ещё. И, разумеется, последней — а значит, первой по-настоящему умерла — была Дэвис. В самый последний миг перед падением она встретилась с Хеленой взглядом.

Хлынувшая сила пришла в тот миг, когда осколок кости рассыпался, этот судорожный выброс, прежде чем энергия успела превратиться в холодную волну смерти, но вместо превращения её затянуло вниз, в массив.

Воздух вспыхнул светом, волосы у Хелены поднялись над плечами.

Каин закричал.

Глаза у него сразу стали пустыми, широко распахнутыми, ничего не видящими. Спина выгнулась дугой, руки вцепились в пол так сильно, что кончики пальцев и ногти разодрались в кровь. Хелена склонилась над ним.

— Нет. Не надо. Держись, — сказала она, пытаясь прижать его к полу. Он должен был оставаться в центре.

Она заставила его сердце замедлиться, парализовала конечности, чтобы он не мог вырываться, но кричать он не перестал.

Пальцы у неё беспомощно шарили в поисках реликвария Атрея. В панике она вытащила его, срывая запутанные нити энергии. Кость раскрошилась, и энергия в массиве попыталась затянуть туда и душу Атрея тоже.

Она зажала её в левой руке и не выпускала. Смешиваться с Каином та не должна была. Она так напрягла резонанс, что кисть свело судорогой, а по предплечью прошила боль. Правую ладонь она прижала к груди Каина, тянулась в бурлящее море энергии, кружащей по массиву, пытаясь вдавить её в него, но его агония выталкивала собственный резонанс наружу, против неё, и как бы она ни старалась, пробиться не удавалось.

Она наклонилась к нему так, что их лбы соприкоснулись. Он уже не кричал — голос отказал. Взгляд расплывался.

— Ты мне нужен, — сказала она. — Мы почти дошли до конца. Но ты должен вернуться ко мне. Мы же сбегаем, помнишь? Ты, я и наш ребёнок. Мы будем свободны. Я тебя спасу, но мне нужно, чтобы ты боролся вместе со мной.

Левую руку вдруг пронзила резкая боль; два пальца потеряли чувствительность и бессильно повисли, и она едва удержала резонанс, чтобы не выпустить душу.

Она рванулась вперёд и принялась целовать Каину лицо.

— Вернись ко мне. Останься со мной.

Его глаза словно нашли её.

Она снова вдавила ладонь ему в грудь, и это было как вдохнуть полную комнату кислорода, силой загоняя всю эту энергию внутрь. Внешние края массива перестали светиться и начали медленно стягиваться к центру, пока последнее свечение не ушло под телом Каина, а напряжение в её левой руке наконец не отпустило.

Он едва дышал; из него вырывался только сиплый, дребезжащий звук всякий раз, когда грудь всё же поднималась.

Хелена работала быстро. Она не позволит, чтобы с ним произошло то же, что случилось с Люком. На этот раз она всё исправит.

Она изуродовала душу Атрея, растянув её своей анимантией тоньше нити и оплетая ею Каина так же, как когда-то души оплетали реликварии, — слой за слоем, как спутанную паутину, сквозь его рёбра и вокруг талисмана.

Не настолько, чтобы вырастить нового паразита вроде Цетуса, но достаточно, чтобы выиграть время до того момента, когда тело Каина снова вспомнит, что такое иметь душу.

Когда она закончила, Каин лежал неподвижно. Она прижала ладонь к его груди, ощущая его. Живой. Смертный.

Никаких следов просачивающегося холода.

Хелена осела на пол, до того усталая, что могла бы потерять сознание рядом с ним, но всё ещё не закончилось. Это было только начало.

Она с трудом заставила себя подняться на ноги.

Труп Кроутера снова лежал мёртвым у клетки.

Левая кисть у неё всё ещё была сведена судорогой в искривлённый кулак, всё ещё сжимавший рваные остатки души Атрея.

Она коснулась трупа, и того немногого ничто, что у неё ещё оставалось, хватило, чтобы снова поднять его. Она прижала левую ладонь к его груди и вдавила остаток Атрея обратно внутрь.

Глаза его медленно обрели фокус. Стоя перед ним на коленях, она почувствовала то же самое, что когда-то ощущала, пока Люк медленно умирал. Это постепенное вытекание жизни, но пока он ещё не был мёртв.

Он посмотрел на Каина, неподвижно лежащего на полу.

— Он жив?

Она кивнула.

— Поможете мне его донести? Я одна не подниму.

Атрей встал и подошёл к Каину, а Хелена на миг задержалась, пытаясь починить собственную левую руку. Потом пошла за Атреем, пока тот поднимал Каина и быстро одевал его. Чтобы оторвать его от пола, потребовались они оба. Голова у него бессильно болталась, ноги волочились. Хелена остановилась ещё раз — поднять слуг в последний раз, потому что им нужна была помощь.

Ночь уже давно настала; Лумитии почти не было видно, Луна была растущим серпом, а небо над ними — в звёздах.

Амарис ждала у самых дверей, нервно переступая лапами. На ней уже были закреплены дорожные сумки. Крылья её вздрагивали, пока слуги выносили Каина наружу.

— Всё хорошо. С ним всё хорошо, — повторяла Хелена, осторожно подходя к Амарис и шикая на неё, пытаясь успокоить и заставить опуститься на землю: иначе посадить Каина на химеру было бы невозможно. Она потянула вниз повод у неё на голове. Амарис с явным нежеланием всё же присела, жёлтые глаза не отрывались от Каина.

Сознание к Каину, похоже, только-только начало возвращаться; глаза были вялыми, пока его укладывали поперёк седла. Ремни и упряжь, видимо, были приготовлены для самой Хелены. Она крепко пристегнула его к седлу.

Амарис всё пыталась повернуть голову, и в горле у неё стоял низкий тоскливый вой.

— Всё хорошо, — повторяла Хелена, пока карабкалась в седло позади Каина. Затем полезла в карман, достала кольца зажигания Атрея и протянула их ему.

— Массив нужно уничтожить, — сказала она, пока Атрей брал их. — Никто не должен знать, что он жив.

Амарис поднялась на ноги, уже расправляя крылья перед взлётом, и Хелена уже собиралась отпустить поводья, чтобы дать ей разбежаться, когда заговорил Атрей.

— Каин...

Каин с трудом поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть то, что осталось от его отца. Лицо у него было измученным и болезненным, но злобы и ненависти в нём больше не было.

— Отец...

Всё лицо Атрея вдруг размягчилось. Он начал было тянуться к нему, но Амарис предупреждающе зарычала, и длинные пальцы дрогнули, отступая назад.

— Твоя мать всегда тобой гордилась. Говорила, что ты — лучшее, что мы когда-либо создали. — Затем Атрей посмотрел на Хелену. — Спаси его.

Хелена ничего не ответила, просто отпустила поводья. Амарис рванулась через двор, под седлом напряглись и перекатились взлётные мышцы, и она прыгнула, выбрасывая их в воздух. Её чёрные крылья били по чёрному небу, и они поднимались всё выше и выше. Воздух свистел вокруг, и Хелена вцепилась в ремни, удерживавшие Каина.

Город внизу сиял огнями, но материк был провалом, чёрной бездной, из которой они пытались вырваться, тянулись прочь, к звёздам.

Когда Амарис выровнялась в полёте, внизу что-то вспыхнуло. Свет разрастался, пока не превратился в огромное пылающее кольцо: Спайрфелл пожирал ревущий огонь.