ГЛАВА 70

Julius 1789

ХЕЛЕНА СМОТРЕЛА СКВОЗЬ ШТОРЫ, как из города привозят новую прислугу — и живую, и мёртвую. Каин заранее запер дверь на засов, чтобы к ней не проник никто из непрошеных гостей, и оставил в комнате одну из служанок.

Прежде она и не замечала, какая тяжёлая эта дверь и как основательно она укреплена.

Моторкары приехали вечером. Было почти смешно смотреть, как Бессмертные гуськом заходят в дом того самого убийцы, которого боятся.

Она старалась не тревожиться. На вид Каин из-за этого вечера не беспокоился, но лгать он умел убедительно.

Пока часы тянулись один за другим, она пыталась сосредоточиться на своих попытках распутать структуру массива Морроу. И вдруг служанка, прежде застывшая как статуя, резко ожила и с невероятной быстротой начала сгребать книги и записи Хелены, заталкивая всё под кровать.

Кто-то шёл сюда.

Они как раз успели спрятать последнюю бумагу, проследив, чтобы всё закрывал подзор, когда комнату наполнил звук движущегося железа. Хелена метнулась на кровать и свернулась на боку. Мгновение спустя дверь распахнулась, и на пороге появилась Страуд, а сразу за ней — Каин.

— Не понимаю, чем это вообще может помочь, — сказал он, пока Хелена хлопала глазами с напускным непониманием. — Вы же знаете, насколько её состояние хрупко.

— Хрупких положений сейчас слишком много, — сказала Страуд, подошла к кровати и встряхнула Хелену. — Верховный некромант ясно дал понять: мы обязаны демонстрировать силу. Все эти убийства поколебали их чувство неуязвимости, и если страх начнёт подтачивать режим, пострадаем мы все. Нужно показать, что решение уже в работе.

— И вы думаете, что если вытащить напоказ беременную пленницу, которую, как всем известно, сюда прислали на допрос, это их успокоит?

— Думаю, если объяснить, почему она беременна, да. Они слишком параноидальны, чтобы верить нам на слово, но поверят, когда увидят всё своими глазами. Она была последней студенткой, которую принципат спонсировал лично. — Страуд посмотрела на Хелену сверху вниз. — Вставай и надень что-нибудь достаточно тонкое, чтобы был виден живот.

Беременность почти не была заметна, если только она не была совершенно раздета; Хелена сомневалась, что существует одежда, которая сделала бы её очевидной. Что и стало ясно в ту же секунду, как она поднялась.

— Господи помилуй. — Страуд подошла к шкафу, вытащила сорочку и запихнула её под платье Хелены так, чтобы живот выглядел заметно округлившимся.

— Вот. Пойдёмте теперь. — Страуд схватила Хелену за руку и потянула к двери.

Хелена бросила взгляд на Каина, но сделать было нечего.

Путь в главное крыло оказался одновременно и длиннее, и короче, чем она помнила. Когда они вышли в огромный вестибюль, у Хелены сжало грудь. Она всеми силами старалась дышать ровно, пока её вели в ту большую комнату, где она впервые увидела Каина в Спайрфелле.

Пальцы Страуд впились ей в руку.

— Ни слова.

Когда Страуд ввела её в комнату, все обернулись, и Хелена вдруг остро почувствовала себя выставленной напоказ: распущенные волосы, нарочито обозначенная беременность — состояние, в котором ни одна уважающая себя северянка не показалась бы на людях.

Её появление встретили молчанием. Хелена быстро обвела взглядом комнату. Лиц она узнала мало; Аурелия была здесь, стояла с недовольным видом рядом с Кроутером.

Атрей, напомнила себе Хелена. Кожа у него была серой, с лёгкой пятнистостью у висков, а на пальцах теперь блестели кольца зажигания.

— Так вот он, этот секретный проект? — зло и недоверчиво сказал один из мужчин. Хелена узнала голос. У него были длинные бакенбарды и редеющие волосы. — Тот самый проект, о котором вся страна уже прочла в газетах?

— Разумеется, нет, — сказала Страуд, и в голосе её прозвучала защитная нотка. — Неужели вы всерьёз думаете, будто Верховный некромант печатает свои истинные планы в газетах? Её привезли сюда ради совсем иной цели, и знать о ней будете только вы, избранные. Как вы, несомненно, помните, именно эту иностранную студентку Холдфасты с такими затратами доставили сюда.

При этом напоминании на нескольких лицах проступила мрачность.

— Верховный некромант обнаружил, что она обладает редкой разновидностью резонанса, которую он крайне заинтересован культивировать. Когда процесс будет завершён, Верховный некромант достигнет таких высот могущества, каких ещё не видел мир.

— Так вы всё-таки признаёте, что с ним что-то не так? — донеслось с дальнего конца комнаты. Хелена почувствовала, как у неё останавливается сердце, когда увидела Себастьяна Байарда — его светлые волосы, бледные глаза, только кожа теперь тоже была с сероватым отливом.

Губы Страуд поджались.

— Я признаю лишь то, что Верховный некромант победил смертность так, как не снилось ни одной живой душе на земле, и когда он завершит и это, а я знаю, что завершит, это пойдёт на благо нам всем. Некоторые из вас, возможно, помнят, что во время войны Беннет занимался методом переноса талисманов в новые живые тела. Цель была исключительно важной.

Несколько личей кивнули.

— Первые попытки были неудачны, а из-за условий войны пришлось сосредоточить усилия в другом месте. Однако с тех пор был открыт новый метод, в доведении которого до совершенства Верховный рив и я тесно сотрудничали. Физическая форма Верховного некроманта находится в... распаде, но никто не осмелится отрицать его силу. Он перенесёт свою душу в новое тело и тем самым поднимется на уровни могущества, которые невозможно вообразить. А когда это произойдёт, позволит и вам сделать то же самое.

— Какое ещё новое тело? — снова подал голос тот первый мужчина.

Страуд улыбнулась и подтолкнула Хелену вперёд, делая её заметнее.

— То, которое выращивает для нас наша пленница.

Все уставились на Хелену. Сердце у неё колотилось так сильно, что она уже не слышала почти ничего — лишь пыталась остаться спокойной. Под кожей у Каина клокотала ярость.

В ответ раздался глумливый смех.

Комната поплыла.

— Не думайте об этом как о ребёнке, — резко сказала Страуд, достаточно громко, чтобы Хелена разобрала слова сквозь бешеный стук сердца. — Это всего лишь человеческий материал с нужным резонансом. — Лицо Страуд покраснело; она явно ожидала восхищения, а не насмешек. Она грубо дёрнула Хелену назад. — Я работала с Беннетом над проектом химеры и прекрасно разбираюсь в методах ускоренного роста. Ещё несколько месяцев — и плод станет жизнеспособным, а у меня будут материалы с необходимым резонансом, чтобы создать новое тело для нашего вождя. Когда он вознесётся в новую форму, то позволит и тем, кто служил ему верно, последовать за ним и тоже получить новые тела.

Несколько личей выпрямились, и их жажда была слишком явной.

— Так вот для чего и была вся эта ваша программа?

Хелена вздрогнула, услышав голос Кроутера. Он выступил из глубины комнаты, где Атрей всё ещё стоял рядом с Аурелией. Похоже, новая миссис Феррон нравилась ему куда больше, чем собственному сыну.

— Экономическая польза программы вполне реальна, — с чопорным видом сказала Страуд. — Но признаю: у меня были и более скрытые мотивы.

— Подождите, — голос Аурелии прорезал комнату, как разбитое стекло. — А кто отец?

— Верховный некромант, очеви... — начал один из Бессмертных, но осёкся, уставившись на Хелену, и, похоже, пересмотрел вывод.

Другой, мужчина с маслянисто-блестящим лицом и густыми усами, коротко расхохотался.

— А я всегда знал, что ты с ней забавляешься, Феррон.

Щёки Аурелии вспыхнули алым.

— Родительская пара подбиралась по резонансу. Верховный некромант признал вашего мужа самым подходящим, — примирительно сказала Страуд. — Уверяю вас, миссис Феррон, согласие вашего мужа никоим образом не отражалось на вас...

Несколько человек рассмеялись.

Аурелия опасно побледнела.

— Убирайтесь! Все вон отсюда! — Она схватила первый попавшийся предмет, вазу, и швырнула прямо в Хелену.

Хелену резко вырвали из рук Страуд. Фарфор пролетел у самого её виска и разбился о стену за спиной.

Рядом с ней уже стоял Каин, и глаза его светились так ярко, что почти побелели.

— Полностью согласен, — сказал он голосом, гудящим, как сам резонанс. — Если у кого-то остались сомнения в силе или устойчивости режима, можете обратиться ко мне за личным заверением.

Наступила пауза, а потом несколько Бессмертных, бормоча оправдания, начали пятиться к двери.

Когда комната почти опустела, Страуд резко развернулась к Каину.

— Верховный некромант особо подчеркнул, что встреча должна быть дипломатической и вы не должны запугивать их до послушания.

Глаза Каина всё ещё горели.

— Они понимают только силу и страх. С тем, чьё чувство собственного права поставлено под угрозу, спорить бесполезно. А теперь, благодаря вам, мне предстоит разбираться с крайне неприятной семейной сценой. Можете идти и заверить нашего великого вождя: Бессмертные и дальше будут держать головы опущенными, потому что знают — это единственный способ сохранить те, что у них ещё остались.

Лицо Страуд сморщилось, но она выпрямилась и ушла.

Хелена огляделась, пока последние задержавшиеся выбирались из комнаты, и моргнула, вдруг узнав ещё два лица. Это были единственные женщины в зале, кроме Страуд и Аурелии. Они стояли у окон. Обе были хороши собой, хотя у одной кожа уже отливала сероватым; черты у неё были мягкие, взгляд — отрешённый. У второй было что-то лисье в облике. Она смотрела на Хелену, прикусив нижнюю губу.

Это были Айви и София Пёрнелл.

Айви бросила взгляд на Каина, и на лице у неё мелькнуло недоумение. Потом снова посмотрела на Хелену, будто хотела что-то сказать, но отвела глаза и, взяв Софию за руку, ушла.

Наконец в комнате остались только Хелена с Каином, Атрей и Аурелия.

Каин шагнул мимо Хелены, к своей семье.

— Отведите её обратно в комнату, — бросил он через плечо.

Двое слуг уже двинулись вперёд, но Аурелия заговорила первой.

— Нет! Она должна остаться. Ты всё время прятал её, добивался, чтобы никто, кроме тебя, не мог к ней приблизиться. Значит, я с самого начала была права.

Лицо Каина напряглось.

— Как уже сказала Страуд, всё это происходило по прямому приказу Верховного некроманта. Уверяю тебя: ничего приятного в этом процессе не было ни для кого.

— Какая жалость, — произнёс Атрей низким голосом Кроутера. Его мутные глаза медленно скользнули по Хелене, когда он подошёл ближе, и от него потянуло резкими химикатами и лавандой. — Я-то надеялся услышать, что это хотя бы взбодрило тебя настолько, чтобы ты наконец выполнил долг перед семьёй. По вполне надёжным сведениям, во время войны ты был завсегдатаем некоторых городских заведений. Следовательно, дело не в нехватке опыта или способностей, а в отсутствии мотивации.

— У меня есть занятия получше, чем заботиться о вашем наследии, — сказал Каин, и глаза его злобно блеснули.

Атрей несколько секунд буравил его взглядом, а потом вдруг двинулся к Хелене. Она инстинктивно подалась ближе к Каину.

Атрей резко посмотрел на сына.

— Для пленницы она, похоже, не слишком тебя боится.

Каин перегнулся через неё и резким движением вырвал Хелену у своего отца.

— И всё это благодаря нашей Аурелии. После того как она в припадке ревности набросилась на мою пленницу, мне досталась героическая роль спасителя. — Каин улыбнулся Хелене сверху вниз, и глаза его были ледяными, насмешливыми. — Ведь так?

Хелене даже не пришлось притворяться дрожащей. Сердце у неё билось так сильно, что комната шла кругом.

— На сегодня пора её запереть. Можете оба удалиться. — Каин развернулся, будто просто утаскивая Хелену за собой.

Но Атрей заговорил снова.

— Верховный некромант, возможно, когда-то дал тебе длинный поводок, но ты переоценил и свои способности, и свою значимость, позволив использовать себя как пса. Теперь тебя так и держат. Похоже, убивать — единственное, что у тебя вообще когда-либо получалось по-настоящему хорошо.

Лицо Каина не дрогнуло, но Хелена почувствовала, как он вздрогнул внутри.

— Остальных ты, может, и запугаешь до послушания, но я тебя не боюсь, — сказал Атрей. — Ты взлетел слишком высоко, и впереди у тебя только страшное падение.

Пальцы Каина дёрнулись в спазме у неё на руке.

— Это мой дом, — сказал Атрей, — и теперь, когда твои проваленные задачи достались мне, ты мне не указ. Возможно, когда я закончу, я попрошу нашего великого вождя приказать тебе произвести наследника, раз рабское послушание — единственное качество, которым ты действительно обладаешь.

Каин даже не оглянулся.

— Делайте что хотите. Мне всё равно.

Он шёл быстро и остановился лишь тогда, когда они уже добрались до западного крыла, оставив Атрея и Аурелию далеко позади. Тогда он повернулся к ней, обхватил ладонями её лицо, заглядывая в глаза, и она почувствовала, как его резонанс растекается по нервам, усмиряя неровный грохот её сердца.

Он прижался лбом к её лбу.

— Прости. Мне и в голову не пришло, что Страуд выкинет такую идиотскую выходку.

— Неважно. Всё уже кончилось, — сказала она. — Что твой отец имел в виду, когда сказал, что твои проваленные задачи теперь достались ему?

— Ничего. Пойдём, я отведу тебя в комнату.

Она не двинулась с места.

— Что случилось?

Он выдохнул.

— Охоту на убийцу передали моему отцу.

— Что это значит?

— Ничего. Он всё равно ничего не найдёт. Посланник Шисео вернётся чуть больше чем через неделю.

Эта новость ударила, как кулак в живот. Хелена и так знала, что время уходит, видела это всякий раз, когда поднимала взгляд на ночное небо, но известие о скором возвращении Шисео сделало всё куда более окончательным. Она молчала, пока они не дошли до её комнаты.

— Та девушка, что была здесь со своей сестрой. Ты её знаешь?

Глаза Каина сузились.

— Это она впустила всех в Институт.

— Она была из людей Кроутера. Она убила его, потому что её сестра умерла, когда мы спасали Люка, — сказала Хелена, кивнув. — Она убеждена, что некротралл рядом с ней жива.

— Это одна из реанимаций Морроу. Обычно он не утруждает себя такой сложной работой, но это многое объясняет. Я бы уже давно её убил, да только с ней неудобно: она никогда не бывает без этого некротралла и других при себе не держит.

СПАЙРФЕЛЛ СНОВА КАЗАЛСЯ НАСЕЛЁННЫМ призраками — с тех пор как в доме вновь появились Атрей и Аурелия.

Комната Хелены выходила окнами во двор, и она всегда слышала, когда кто-то приезжал. Она видела, как Каин с отцом стояли на ступенях, когда во двор въехал грузовик и пленных потащили в одно из складских зданий.

Каин уже собирался уйти, но Атрей резко окликнул его. Каин медленно обернулся и последовал за отцом внутрь.

Крики, раздавшиеся потом, пронзали даже закрытые окна, плыли по изломанным коридорам дома. И всё не кончались.

Хелена задёрнула шторы и забилась в дальний угол комнаты, пытаясь отгородиться от этих звуков. У неё было слишком много воспоминаний о подобных криках.

Она вздрогнула от прикосновения и подняла взгляд — перед ней стоял Каин. Она всмотрелась в него. Волосы у него были влажные; видно было, что он только что умывался или мылся.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, чувствуя на себе тяжесть всего этого.

— Они... они ничего не сказали такого, что могло бы выдать тебя? — спросила она хриплым голосом.

Взгляд его дрогнул.

— Нет. Никто из них ничего не знал.

Она тяжело сглотнула.

Каждое слово. Каждая жизнь. Из-за тебя.

Сказать она ничего не смогла.

— Уже поздно. Ты поешь? — наконец спросил Каин.

Она посмотрела в сторону и увидела на столе поднос. Тени в комнате успели вытянуться. Значит, она просидела в этом углу весь день.

Челюсть у неё задрожала, горло налилось тяжестью.

— Почему он делает это здесь? — спросила она, как будто от места зависело хоть что-то.

— Он уверен, что везде шпионы, и именно поэтому убийца так успешен. Он убеждён, что Спайрфелл — единственное место, которое ещё можно считать безопасным. — Он опустил взгляд. — Тебе нужно поесть. Сегодня вечером я должен ужинать с ним и Аурелией.

Он уже начал подниматься, но она потянулась к нему.

— Ты потом вернёшься?

В темноте серебро его глаз казалось почти светящимся.

— Если хочешь, вернусь.

В тишине она вытащила свои массивы, все записи, стала изучать их, менять некоторые узлы в придуманной схеме, щурясь и проводя пальцами по линиям, пытаясь почувствовать энергию и понять, верно ли всё ощущается.

Никаких книг, никаких источников об алхимических массивах, предназначенных для анимантии, не существовало. Оставались только обрывки сведений и её собственный опыт.

На доведение массива до совершенства могли уходить годы, а то и десятилетия.

В лучшем случае у неё будет только один шанс сделать всё правильно.

— ШИСЕО ДОБЕРЁТСЯ ДО ВОСТОЧНОГО НОВИСА через несколько дней, — сказал ей Каин. Они шли по живому лабиринту: из дома их там нельзя было увидеть, а доносящиеся время от времени крики сюда уже не долетали. — Здесь он будет в течение недели.

Живот у Хелены ухнул вниз.

— А.

Она понимала, что он говорит это, чтобы подготовить её к скорому неизбежному, но это ощущалось не как подготовка, а как удар.

Горло у неё несколько раз судорожно сжалось.

— Как ты думаешь, у меня есть шанс сходить с тобой в библиотеку? Я просто хочу проверить, не упустила ли что-нибудь.

— Если ты этого хочешь.

В библиотеке она всё время чувствовала на себе тяжесть его взгляда, пока медленно шла между стеллажами, разыскивая старые хроники и комментарии о свойствах алхимии. Когда он смотрел на неё, в его глазах была такая явная скорбь, что она не понимала, как не увидела этого раньше.

Она знала: для него то, чем она занимается, означает кражу времени у них обоих. Если она ничего не найдёт, всё это окажется напрасным. Мгновения, которые они могли бы провести вместе, она тратит на поиск решения, которого не существует.

И всё же она сняла с полки ещё одну книгу, пальцы дрожали, и положила её поверх стопки.

— И эти тоже.

— КАЖЕТСЯ... Я ПОНЯЛА массив и все материалы, которые нужны, чтобы вернуть твою душу, — сказала она, когда Каин пришёл на следующий день. Она сидела на краю кровати с пустыми руками; к еде так и не притронулась.

Он замер, закрывая дверь.

— Вот как?

Левая рука у неё безостановочно дёргалась в спазмах, а сердце колотилось в груди, как кулак.

— Если изменить основание массива, я смогу использовать внутренние его элементы, чтобы удерживать энергию, пока анимантией буду отделять твою душу от остальных.

— Но?

Она сглотнула.

— Когда Люк умирал, это происходило медленно. Цетус... Морроу повредил его так сильно, что, когда Цетус умер, его душа уже не смогла удержаться. Я не знала, как... Твою душу вырвали из тела. Если мне удастся вернуть её обратно, то, может быть, со временем она снова врастёт на место, но сначала её придётся закрепить — примерно так, как сейчас держатся души слуг, через филактерий.

— Тебе нужна будет жертвенная душа.

Она кивнула.

— Человек должен будет согласиться. Иначе всё распадётся, не сработает.

— А, — только и сказал он.

Она тяжело сглотнула; челюсть дрожала.

— Может быть, если я начну сначала, то найду что-нибудь другое. Возможно, я просто смотрела не под тем углом.

Он молчал.

Грудь у неё судорожно дёрнулась.

— Или... я ещё думала: а что, если сначала просто добыть филактерий, а потом бежать? Тогда у меня будет ещё целый месяц, чтобы изучить его, правда? Я могла бы сделать бомбу... мы могли бы... у тебя здесь есть старая кузница. Температура не нужна запредельная, и взрыв большой тоже не нужен. Если использовать нуллий, то, как только Морроу получит рану... ты сможешь забрать филактерий, а потом мы убежим, и... и тогда я уже что-нибудь придумаю.

Лицо Каина было закрытым, а взгляд — до невозможности терпеливым, когда он подошёл к ней.

— Ты в состоянии безопасно обращаться со взрывчаткой, будучи беременной?

У неё тут же перехватило горло.

— Мы могли бы работать вместе... я бы объяснила тебе, как...

Каин поднял её руку и приложил к своей. Пальцы у него несколько раз дёрнулись, и вся ладонь Хелены тоже свело спазмом.

— У кого из нас руки сейчас достаточно неподвижны, чтобы собрать бомбу?

Хелена вырвала руку и стиснула пальцы в кулак так сильно, что под подушечками почувствовала собственные пястные кости. Комната поплыла, грозя сбросить её с кровати. Она крепко упёрлась другой рукой в матрас, чтобы не завалиться набок.

— Ну, может быть, если я...

— Хелена, я устал.

Она подняла на него глаза и увидела это в нём. Война выела его изнутри, обглодала до самых костей и не остановилась даже после этого. От него самого почти ничего не осталось — один призрак.

Она знала с той самой минуты, когда увидела массив у него на спине: если он это переживёт, то сведёт весь свой мир к одной-единственной точке и уже никогда не свернёт в сторону. И этой точкой сделал её.

Он не мог остановиться, пока ей угрожала опасность, и это почти уничтожило его. Всё, чего он хотел теперь, — это видеть впереди хоть какой-то конец.

Плечи у неё задрожали.

— Но... я хочу спасти тебя в ответ.

— Я знаю, — мягко сказал он. — И если бы это вообще было кому-то под силу, то тебе. Но я хочу успеть попрощаться с тобой, прежде чем ты уйдёшь, а ты теряешь в этом саму себя.

Он притянул её в объятия, опуская подбородок ей на макушку.

Но разум её всё равно не переставал метаться. Когда он ушёл, она снова вернулась к исследованиям. Начала заново. Услышав его шаги, всё спрятала и ни словом не обмолвилась. Он и так знал, но они делали вид.

Она поцеловала его. Толкнула назад, на кровать, и подняла ноги, усаживаясь к нему на колени, пальцы запутались в его светлых волосах, пока она прижималась к нему всем телом, желая его целиком.

Пока он целовал её шею, она находила пуговицы и застёжки на его одежде, пока наконец не смогла коснуться кожи, стащить рубашку с его плеч и направить его руки себе на талию.

Его ладони сжали её, большие пальцы упёрлись под нижние рёбра, выгибая её ближе к нему.

Руки у неё дрожали, когда она начала расстёгивать своё платье; пальцы так сильно тряслись, что путались в пуговицах. Каин попытался накрыть их своими руками, но она рывком высвободилась.

— Я хочу этого, — сказала она дрожащим голосом. — Хочу, чтобы это было по-нашему, прежде чем я уйду... пожалуйста...

Голос у неё надломился.

— Это было нашим... — Она сглотнула, изо всех сил моргая. — Они отняли это у нас, но это было нашим.

С оставшимися пуговицами она всё-таки справилась и позволила платью соскользнуть вниз, собравшись складками у талии. Обвила руками его шею, притянула ближе и поцеловала.

Она оставалась верхом на нём, бёдра обнимали его талию, пока их тела соединялись. Пальцы его впились ей в талию, но он не тянул её вниз, не вынуждал двигаться быстрее, чем она сама была готова. Когда она медленно качнулась бёдрами вперёд, из него вырвался низкий стон.

Она старалась не вспоминать, не сравнивать это ни с каким другим разом, просто удерживаться в настоящем, заземляться в нём, но всё было таким знакомым...

Когда-то и раньше это было именно так — медленно, интимно. Горящая благоговейность в каждом его прикосновении, когда он занимался с ней любовью.

Вот чем это было. Любовью. Это и было то, что между ними когда-то существовало.