ГЛАВА 67

Maius 1789

ВРЕМЯ НЕ ИСЦЕЛЯЕТ ВСЕХ РАН, но для разума Хелены оно всё же значило многое. С каждым днём воспоминания будто оседали, понемногу складываясь хотя бы в подобие порядка.

Постепенно она вспомнила, как обманула Каина, и наконец поняла, почему с самого момента её появления он был так болезненно подозрителен. Почему проверял её сознание, желая знать даже о самых ничтожных занятиях.

Однажды он уже недооценил её. Теперь больше не недооценит никогда. И всё равно продолжал ей лгать.

Она подозревала это и раньше, но теперь ей было трудно доверять и собственному суждению, и собственной трактовке чего бы то ни было. Провалы были разбросаны по всему её сознанию. Мысли всё ещё судорожно отворачивались от выводов, а разум по привычке не замечал того, чего в нём не хватало. И всё же с течением времени её уверенность в его лжи становилась только крепче.

Он продолжал управлять ею, «поддерживать её среду», и даже теперь пытался её провести. Только вот в чём именно состояла ложь, она пока не понимала. Она без конца перебирала это внутри, пытаясь нащупать прорехи в том аккуратно выстроенном рассказе, который он начал скармливать ей с той самой минуты, как она пришла в себя. Ей нужен был иной угол зрения, более крепкое ощущение того, что реально, а что нет.

Она вышла в коридор и долго смотрела вдаль, туда, где проходы терялись в сумраке. Когда-то именно коридоры, дом, этот жуткий дух смерти и траура, пропитавший его, внушали ей ужас.

Она стояла там и смотрела, как пространство вокруг исчезает в тенях.

Всё-таки в доме водились призраки.

Призраком была она сама.

Она медленно пошла по коридору босиком. Холодное железо в полу удерживало её в настоящем, давало уверенность в том, что реально.

Когда она дошла до лестницы, на нижней площадке появился Каин. Весь в чёрном, и только белизна у горла да самые кончики манжет проступали на запястьях. Сейчас его цвета были такими резкими, что он сам казался чернильным рисунком — одни линии, один чёрно-белый контраст.

— Я думала, тебя не будет, — сказала она, когда он так и не заговорил.

— Я заметил, что ты встала. Как думаешь, ты выдержишь небольшую прогулку в главное крыло?

Нет, но она всё равно кивнула, любопытствуя, куда он её поведёт.

Пока они шли, он держался на подчеркнуто бережной дистанции, тихо предупреждая, в каких местах Морроу может наблюдать.

Она всё время смотрела на него, замечая эту натянутую, режущую точность. Он стал настолько выверенным, что казался почти нечеловеческим. И тут до неё с медленным ужасом дошло: всё дело в массиве. Он был не просто выварен до чистоты. Массив выжег в нём всё, кроме тех качеств, которые счёл допустимыми.

В поисках её он позволил ему себя доесть.

Они остановились перед массивными двустворчатыми дверями, которые за всё время её блужданий по дому всегда были заперты. За ними оказалась библиотека.

— Я бы привёл тебя сюда раньше, но боялся, что Аурелия заподозрит неладное, если ты будешь слишком часто появляться в этом крыле, — сказал он, отступая в сторону, чтобы она могла пройти. — Меня не будет до вечера, и я подумал, что тебе подойдёт повод немного подвигаться и хоть как-то занять время.

Хелена не сдвинулась с места, только всматривалась внутрь огромного помещения. В дальнем конце виднелись несколько окон на север. Даже в позднюю весну свет там был слабым, проходы — тенистыми, а потолок настолько высоким, что его почти не удавалось различить. Казалось, тьма вот-вот рухнет вниз и проглотит её.

Она просто исчезнет.

— Аурелия может заметить и сейчас, — сказала она, так и не перешагнув порог.

Он резко посмотрел на неё.

— Её здесь нет.

Она вскинула голову.

— Сейчас она живёт в городе. Не думаю, что вернётся, но если это всё же случится, тебя предупредят.

Хелена сглотнула.

— Может... может, потом зайдём.

Каин явно рассчитывал, что это её соблазнит. Ещё бы: она задыхалась от скуки в плену, а теперь он предлагал ей целый мир отвлечений. Его взгляд скользнул по ней быстрым, привычным каталогом.

Хелена опёрлась пальцами о стену, ощущая под подушечками рисунок обоев, и облизнула губы.

— Там просто... темновато, — сказала она. — Потолок. Если у меня опять случится приступ... и ещё ребёнок. — Она запнулась на этом слове. Это был первый раз, когда ей вообще удалось произнести его с тех пор, как она пришла в себя. Разум по-прежнему шарахался от этой реальности, не способный смотреть ей в лицо.

Каин тоже вздрогнул.

— Я лучше не пойду. Если ты не против, — сказала она. — Я понимаю, это нелепо — бояться темноты. Понимаю. Я знаю. — Голос задрожал. — Я стараюсь... правда стараюсь.

Он шагнул назад и закрыл двери. Сердце у неё тут же ухнуло, стоило расстоянию между ними стать ещё больше. Она не хотела, чтобы он к ней прикасался, и в то же время отчаянно хотела, чтобы он обнял её снова. Её разум и тело всё время тянули в разные стороны.

Он не мог занять то невозможное место, где она хотела бы его видеть, потому что не существовало такого расстояния, которое стерло бы всё случившееся и при этом всё же оставило его достаточно близко.

— Ничего страшного, — сказал он, не поднимая глаз. — Я подумал, тебе может захотеться. Но, конечно, ты ещё не знаешь это пространство. Если тебе что-нибудь понадобится, я принесу.

Она кивнула скованно.

— Я провожу тебя обратно, — сказал он.

— Нет, тебе надо идти. — Она сильнее прижала ладонь к стене, и внутри запястья болезненно кольнуло от манжеты. — Я тебя только задержу. Дорогу я помню.

Его взгляд дрогнул.

— Если ты так хочешь.

Он отвернулся, и она на инстинкте потянулась за ним.

— Каин...

Он остановился, и она тут же отдёрнула руку.

Она заставила себя выдавить натянутую улыбку.

— Будь осторожен. Не умирай.

Он ещё мгновение стоял неподвижно, глядя на неё, а потом повернулся и ушёл.

— Хорошо.

ОН ВЕРНУЛСЯ УЖЕ ДАЛЕКО ЗА ПОЛНОЧЬ. Хелена сидела на диване у себя в комнате и смотрела на узор ковра, ожидая его. Весь день она пыталась убедиться, что её догадка верна, перебирая в голове всё снова и снова.

Он остановился в дверях, не входя, будто заранее давая понять, что это будет короткий, безличный визит. Она смотрела на него внимательно. Каин всегда умел быть неподвижным. Это она помнила.

— Ты решила, какие книги тебе нужны? — спросил он наконец.

Она покачала головой.

— Я сегодня думала.

Он поднял бровь.

— Твой план не имеет смысла, — сказала она.

— Ну, не всем же быть наделёнными твоим исключительным умом, — легко ответил он, но с порога так и не сдвинулся.

Хелена изучала пространство между ними. Если Морроу смотрит, что он сейчас видит? Ничего. Смотреть было не на что. Между ними была только пустота.

— Сегодня ты не сказал, что всегда придёшь за мной, — тихо произнесла она. — Раньше ты так говорил, когда мне надо было уходить. Когда я... — Она моргнула; одна рука спазматически дёрнулась. — Кажется. Разве не так?

Лицо Каина свело гримасой. Он всё-таки вошёл, закрыл дверь и прислонился к ней.

— В этот раз это показалось мне довольно пустым обещанием.

Она покачала головой.

— Это была не твоя вина. Ты искал меня. Мандл...

Он резко, зло усмехнулся. Хелена вздрогнула; сердце подскочило к самому горлу.

— Да что ты. Спасибо. Конечно. — Сарказм резанул так ярко, что от него хотелось отступить. — Везде. Я ведь искал везде, верно?

Она молча смотрела на него, пока голос его становился всё более задумчивым, а глаза оставались жёсткими, блестящими.

— Среди обломков, среди груд трупов, в тюрьмах, шахтах, лабораториях, по всему проклятому континенту. Я искал везде — кроме единственного места, которое имело значение. — Голос у него сорвался, но он всё равно усмехнулся. — Спасибо. Правда. За столь высокую оценку моих выдающихся усилий.

В том, как он говорил, было что-то болезненно знакомое. Желудок у неё скрутило, перед глазами опять мелькнуло красное. Его лицо вдруг оказалось слишком близко, и она уже не знала, где находится. В прошлом? В настоящем? И там, и там сразу?

Он снова рассмеялся, и этот звук выдернул её обратно в текущий миг.

Лицо у него исказилось.

— Не моя вина? — повторял он; зубы обнажились в гримасе. — Это, по-твоему, я должен себе внушать? Думаешь, если я объявлю себя вечной жертвой, мне станет легче? — Он приложил бледную ладонь к груди.

Ярость в нём кипела с такой силой, что ей казалось, будто она дрожит в воздухе. Она опустила взгляд и постаралась дышать медленно.

Слишком о многом она изо всех сил пыталась не думать, едва удерживаясь на поверхности, чтобы не захлебнуться в трясине собственной памяти.

Но в одном она была уверена: он ей лгал. Было что-то, чего он не хотел, чтобы она поняла, что-то, что он был полон решимости скрыть. Если бы ей удалось яснее вспомнить, она бы уже знала, что именно.

— Я не об этом говорю, — сказала она. — Я не пытаюсь обсуждать это. Я не понимаю другого: почему ты ждёшь, пока я уеду. Морроу поймёт, что ты либо его предал, либо провалился, как только я исчезну.

Он вдохнул, беря себя в руки, и снова стал острым, как стальной капкан.

— Как я уже сказал, здесь всё завязано на очень точный момент, но тебя это не касается.

Он пытался уязвить её до молчания, но она отказалась подчиниться.

— Если меня не будет, Морроу сразу поймёт, что предатель — ты, — упрямо сказала она. — Даже если не поймёт, всё равно свалит на тебя моё исчезновение. Он в отчаянии, и этот... этот ребёнок — его лучший шанс. Если бы ты мог ударить его достаточно сильно, чтобы обрушить весь режим, ты уже бы это сделал. Значит, что-то тебя сдерживает.

Теперь Каин молчал.

Она глубоко вдохнула.

— Ты сказал, что всё нестабильно, и это правда. Но есть одна вещь, на которой всё держится. Одна вещь, из-за которой ничего не рушится окончательно. Верховный рив. Именно его все боятся. Все уверены, что если с Морроу что-то случится, власть перейдёт к Верховному риву. А теперь весь мир знает, что это ты.

Она пристально смотрела ему в лицо.

— Если смотреть на всё под этим углом, то я вижу только один способ сделать Морроу достаточно слабым, чтобы остальные страны наконец решились напасть.

Он пожал плечами с ледяной плавностью.

— Вряд ли ты сейчас достаточно хорошо осведомлена о политической обстановке. То, что лично ты видишь только один вариант, ещё не значит, что других не существует.

Она выдержала его взгляд.

— Тогда скажи мне, что ты задумал. И посмотрим, правда ли я чего-то не понимаю.

Он склонил голову набок, и в нём вдруг проступила такая леденящая, язвительная сосредоточенность, что её передёрнуло.

— Какая именно часть фразы «это тебя не касается» тебе непонятна? Значение какого слова вылетело у тебя из памяти? Мне, может, словарь принести?

У неё сжалось горло, пальцы снова свело судорогой. Когда он был уязвим, то неизменно становился особенно жестоким.

Она не отвела взгляд.

— Если бы у тебя был способ ослабить или убить Морроу, ты бы уже давно это сделал. Тогда бы ты не позволил... — Горло сомкнулось ещё сильнее. — Я бы не была... беременна. Значит, тебя что-то останавливает. И это я, да? Ты ждёшь, пока я исчезну, потому что тогда уже неважно будет, что Морроу поймёт: предатель — ты. Потому что ты всё равно будешь мёртв. Потому что единственный оставшийся способ ослабить Морроу — это потерять Верховного рива.

Он ещё какое-то время стоял неподвижно, а потом фасад рухнул. Он устало вздохнул.

— Я правда надеялся, что библиотека займёт тебя хотя бы на неделю, — сказал он так, будто у него не осталось больше сил.

Хелена ждала, что он наконец объяснит всё до конца. Но он не объяснил.

— Это и есть твой план? — Голос у неё задрожал и сорвался выше. — Всё это время ты собирался сделать ровно то же самое, что и раньше: спрятать меня где-то, а самому умереть как предателю? И ты думаешь, я с этим соглашусь?

Он рассмеялся так тихо, что звук этот отозвался прямо в костях.

— А у тебя есть решение получше и в этот раз? — тихо спросил он. — Не все ужасы, которые я когда-либо себе представлял, ещё успели с тобой случиться. Потерять тебя и четырнадцать месяцев искать безуспешно. Наконец найти — и увидеть тебя сломанной, измученной. Держать тебя в плену. Перенос. Изнасилование... — голос становился всё более сырым от ярости и горя.

Он весь побледнел, и в нём снова проступил тот обжигающий белый свет.

— Этого всё ещё мало? — прошипел он. — Вполне возможно, между нами остаются ещё неизведанные глубины мучений. Хочешь, попробуем добраться и до них тоже?

Она молчала. Ей хотелось сказать очень многое, но невозможно было даже найти, с чего начать, как всё это удержать. Разум теперь был слишком маленьким, слишком простым. Ещё чуть-чуть — и он бы просто раскололся.

Он резко выдохнул, и выражение лица снова захлопнулось, а белое сияние ушло. Челюсть у него дрожала.

— Это лучшее, на что я способен, Хелена. Прости. Я знаю, тебе этого всегда было мало.

— Каин... — Его имя вышло из неё рвано.

Он вздохнул и положил ладонь на дверной косяк, словно только это и удерживало его на ногах.

— Я знаю, ты хочешь спасти всех. Ты всегда этого хочешь. К сожалению, такой способностью я не обладаю. По крайней мере так ты увидишь конец войны. Это я ещё могу тебе дать.

— Нет! — выкрикнула она с силой.

Он поднял глаза, и лицо у него снова затвердело.

— Ты всегда говорила, что не выберешь меня ценой всех остальных. Я прикован к тонущему кораблю. И я не потяну тебя за собой.

— Я лгала! — вырвалось у неё криком. — Я не... я не могла... я не была... я не...

Она захлебнулась воздухом, вцепившись себе в грудь. Сердце колотилось так неровно, что не давало дышать. Она с силой прижала ладонь к грудине, не обращая внимания на боль, прострелившую руку. Комната поплыла.

Ярость исчезла с лица Каина. Он подошёл к ней почти настороженно и опустился на колени, словно она была пугливым зверьком. Осторожно взял её за плечи, удерживая прямо.

— Хелена... дыши. Пожалуйста. Ты должна дышать. — В его глазах была мольба.

Она вспомнила. Это. То, какими они однажды уже были. Она вцепилась в него, пальцы ухватились за его плечо, её лоб прижался к его.

— Пожалуйста, дыши, — повторял он, а тяжесть его ладоней на её плечах возвращала ей опору, пока грудь наконец не перестала судорожно сжиматься.

— Должен быть другой выход, — сказала она, когда снова смогла говорить. — Мы же собирались бежать вместе. Помнишь? Почему мы не можем сделать это сейчас? Ты сам говорил, что мог ездить. Мы можем уехать, а я попробую найти способ обратить то, что с тобой случилось. Остальные страны сами разберутся с Морроу, если тебя здесь не будет. Почему мы не можем так?

— Я бы уже увёз тебя, если бы мог. Морроу позволил мне оставить у себя филактерий, пока я охотился на беглецов, но в прошлом году он... стал подозревать. Поэтому тебя и должен увезти Шисео.

Она затрясла головой.

— Нет...

Он взял её за руку.

— Помнишь, ты обещала мне всё, чего я захочу, если я вытащу для тебя Байард? Так вот чего я хочу. Я хочу, чтобы ты оставила эту проклятую страну позади и прожила где-то далеко целую жизнь. Ты поклялась Холдфасту защитить Лилу и его наследника. Думаю, это обещание надолго займёт твоё время.

— Я обещала сначала заботиться о тебе, — сказала она, вырывая руку. — Всегда. Я обещала тебя — всегда. Если бы всё пошло по-твоему, ты бы отослал меня прочь, и я бы даже не помнила тебя. Даже не поняла бы, что происходит, пока не стало бы слишком поздно...

— Что ж. — Голос у него натянулся до предела. — Последний раз, когда я был с тобой честен, ты исчезла и больше не вернулась.

Она вздрогнула, дыхание снова запнулось.

— Но я пыталась. Я... я возвращалась. Я пыталась...

— Знаю. Ты, если верить донесениям, превратилась в само воплощение разрушения. Если бы мой отец не оказался там и если бы ты не догадалась, кто он, ты, возможно, ушла бы. Я знаю, что ты пыталась. — Он отступил. — Но в итоге этого всё равно не хватило, и это не твоя вина. Просто так всё и есть.

Она схватила его, не давая отстраниться, удерживая его лицо близко к своему.

— Но если бы мы были там вместе? Если бы вместе спасали Лилу, всё могло бы быть иначе. Почему сейчас мы не можем работать вместе?

Что-то мелькнуло на его лице, и он только посмотрел на неё, сведя брови. И тогда до неё самой дошло, насколько абсурден вопрос. Потому что она уже даже не была тем человеком. Почти ничего, кроме призрака.

Он опустил взгляд.

— Нам ещё предстоит долго прощаться. Я не хочу с тобой бороться. Но не стану делать ничего, что подвергнет тебя ещё большей опасности.

— Позволь мне поискать другой выход, — сказала она. — Если я смогу заняться исследованиями, возможно, найдётся что-то, о чём мы пока просто не подумали.

Он долго молчал. Она видела, как он взвешивает цену и риск, и наконец он устало вздохнул.

— Я позволю тебе попробовать, но при двух условиях. Если твоё здоровье начнёт ухудшаться от нагрузки, ты остановишься. И когда приедет Шисео — независимо от того, насколько близкой к прорыву ты будешь себя считать, — ты уедешь и не заставишь меня тащить тебя силой. Больше не будешь меня обманывать или мной манипулировать. Ты попрощаешься — и уйдёшь. — Он поднял на неё глаза. — Ты согласна?

Хелена тяжело сглотнула.

— Одно условие.

У него дёрнулась челюсть.

— Какое?

— Больше мне не лги. Я не хочу всякий раз гадать, говоришь ли ты сейчас правду.