ГЛАВА 65

Augustus 1787

ХЕЛЕНА И РАНЬШЕ РЕДКО БЫВАЛА НА ЗАПАДНОМ острове, ещё до войны, но знала, что ей нужно идти на юг и ниже, к самым нижним уровням острова, если она хочет добраться до маленького порта.

Было темно и тихо; на площади можно было бы даже не понять, что вокруг идёт война. Для лифтов нужны были плата и документы, если они вообще ещё работали, но всегда оставались лестницы — большие и парадные, а также служебные и технические. Они были самым быстрым путём. Когда на пути попадались ворота, замки на них обычно оказывались достаточно простыми, чтобы открыть их базовой трансмутационной отмычкой.

Почти у самых нижних уровней она впервые встретила людей. Она как раз добралась до ворот и уже отперла их, когда на повороте лестницы показались двое, поднимающиеся наверх. Хелена попыталась вжаться в стену и пропустить их, не привлекая к себе внимания, но, рискнув поднять взгляд, потрясённо ахнула.

Это был Кроутер. Он тупо встретил её взгляд, лицо оставалось совершенно пустым, и всё же он остановился как вкопанный, когда человек рядом с ним обернулся и посмотрел на Хелену.

Айви едва заметно улыбнулась.

— Ты тоже выбралась. Я надеялась, что так и будет.

Хелена в ужасе смотрела на неё, а потом снова на Кроутера — безжизненное лицо, пустые глаза. Он был мёртв.

— Что ты сделала? — голос у Хелены задрожал.

Улыбка с лица Айви исчезла.

— Некромант держит у себя Софию. Он сказал, что отдаст её мне, если я приведу ему Штаб-квартиру и Кроутера. Им нужен был он живой, но они сказали, что ничего страшного, если ради этого мне придётся его убить. Ну я и убила.

Потому что все считали, будто именно Кроутер умеет делать обсидиан. У Хелены закружилась голова.

— Это ты сдала им всю информацию? — спросила она. — Ты их впустила в Штаб-квартиру?

Значит, это был не Кетус. Вот он, настоящий предатель.

— Мне пришлось, — сказала Айви. — Только так я смогу вернуть Софию.

— Айви, твоя сестра мертва.

— Нет! — Айви резко затрясла головой. — Она жива. Я видела её, когда прихожу, она меня узнаёт. Он отдаст её мне, как только я приведу Кроутера.

— Как ты вообще могла? — только и выдохнула Хелена. — Все эти люди...

Айви безжалостно тряхнула головой.

— Они всё равно бы умерли. Так хотя бы быстро. Я проследила, чтобы по плану они умерли быстро. — Она снова покачала головой. — Я не предательница. Они и так были обречены.

Айви отвернулась и пошла дальше, таща за собой труп Кроутера.

ЛАБОРАТОРИЯ У ЗАПАДНОГО ПОРТА была огромным глухим зданием без окон, когда-то построенным как промышленный склад для грузов. Ещё в начале года Каин передал Вечному Пламени внутренний план лаборатории, но тогда случая воспользоваться им так и не появилось.

По всему зданию шли лишь небольшие трубы вентиляции — как защита от внешних пиромантических атак. Проветривание было слабым.

Именно это Хелене и было нужно.

По пути к нему были разбросаны несколько меньших построек, и она настороженно оглядывала их, проходя мимо.

Пока она стояла и изучала склад, к ней приблизился некротралл; само её спокойное присутствие уже требовало проверки, но одинокая, безоружная фигура ещё не была поводом поднимать тревогу. Когда он подошёл ближе, Хелена прижала ладонь к шее, проясняя голову, а потом потянулась резонансом и выдернула энергию из некротралла так же легко, как стряхнула бы нитку с рукава.

Труп обмяк, наваливаясь на неё, и в лицо ударил запах разложения. Она вогнала в мёртвое тело свой собственный резонанс и тут же снова его подняла.

Труп был не лучшего качества. Начальная стадия вздутия уже пошла; ткани и связки были повреждены.

Она очень осторожно использовала лишь немного энергии.

Её новый некротралл повернулся и удержал на месте следующего, пока она повторяла всё то же снова и снова, пока вокруг неё не собралось больше двадцати серых тел.

Фокус начал расплываться: край её сознания дробился между множеством разных теневых разумов, но на этот раз только по краям. Центр оставался её собственным.

— Найдите отверстия, — велела она, начиная активировать и раздавать им бомбы.

Из-за некромантии действие седатива ощущалось ещё хуже. Сосредоточение выматывало до предела. К счастью, всем им предстояло выполнить почти одну и ту же задачу. Стиснув зубы, она стала трансмутировать каждую бомбу, завершая последний этап, а потом как можно быстрее отправляла некротраллов прочь.

Нужно было соблюсти тонкий баланс: держаться достаточно далеко, чтобы не оказаться в зоне поражения, но и достаточно близко, чтобы фосфор не загорелся слишком рано после первой активации.

Она смотрела, как они добрались до склада и начали взбираться по стенам.

Сама она стала отходить назад; взгляд поплыл, пока она следила за серыми фигурами — выше, выше. У них не было центров боли, чтобы почувствовать, как пальцы рвёт в клочья.

Она зажмурилась, пытаясь удержать внимание только на ходе операции.

Они добрались до труб и щелей в стенах склада. Несколько уже были на крыше, срывая вентиляционные решётки. Сердце у неё бухало так, что казалось, оно сейчас выбьет рёбра, когда один из некротраллов с более чётким зрением поднял сферу к трубе и подтвердил: пролезет.

Все разом некротраллы выдернули тонкие шпильки, которые Шисео трансмутировал для неё, и сбросили сферы в трубы. Прямо в укреплённый, герметично закрытый склад.

Когда последняя ушла вниз, Хелена развернулась и побежала.

Почти одновременно за её спиной глухо ухнуло — первый взрыв. Она оглянулась и увидела облачка пыли: часть искрилась, часть была белой.

А потом мир разорвало.

Воздух раскололся от силы взрыва, идущей следом за ней волной, выворачивающей пространство, жгучий жар словно гнался по пятам.

Огонь жадно пытался проглотить всё вокруг, пожирая сам себя во время горения, голодный и бешеный, втягивая воздух, чтобы подпитывать пламя, пока не поднялся в ветровую воронку. Все грехи пиромантии, от которых Хелена столько лет предостерегала Люка, она только что совершила сама.

Склады строят для хранения, а не для прочности. На чертежах были точно отмечены места немногих несущих опор. Здание сначала рухнуло внутрь себя, а потом разлетелось новым внезапным взрывом. Каким бы оружием ни занимался Беннет, какие бы горючие и взрывоопасные материалы они там ни держали для собственных бомб, огонь их нашёл.

Земля под ногами пошла волной, словно стала жидкой.

Мостовая трескалась, раскрываясь.

Ударом её швырнуло в стену одного из соседних зданий.

Когда она снова открыла глаза, огонь всё ещё ревел. Седатив притупил боль от удара. Она лежала на земле, пытаясь вдохнуть, а в черепе пульсировала боль, которая должна была быть невыносимой, но до неё доходила только приглушённым эхом.

Горело всё. Жар чувствовался всем телом; где-то дальше шли ещё взрывы. В ушах стоял пронзительный звон, заглушая все остальные звуки. Она посмотрела туда, где была лаборатория, но увидела только пламя и обломки.

Ноги подкосились, когда она попыталась подняться. Она рухнула обратно, задыхаясь. Лёгкие жгло, но от каждого вдоха начинала кружиться голова.

Здесь мог быть нуллий.

Она сорвала с себя куртку и прижала к носу и рту, стараясь дышать медленно.

Вставай. Беги.

Но она была так устала. Всё казалось нереальным. Будто это просто кошмар. Всё то время. Все те годы. Всё, что она делала, убеждая себя, что в конце оно всё оправдается. Всё оказалось ложью. Это она убила Люка. Первого человека, которого вообще должна была спасти, она проткнула ножом в сердце.

Она лежала, проваливаясь в собственную потерю. Её придавило тяжестью горя. Как теперь встать? Как вынести это дальше?

Каин.

Глаза у неё резко распахнулись, и она вцепилась себе в горло, пытаясь прорваться сквозь седатив, пока пары жгли лёгкие. Она сказала ему, что будет ждать.

Если она не вернётся, он придёт и найдёт лишь беспорядок из наскоро собранных бомб да её нацарапанную записку.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Она заставила себя подняться. Умирать она не собиралась. Оставить его здесь одного — тоже. Она должна была вернуться.

Ей удалось сделать лишь несколько шагов, прежде чем ноги снова подломились. Через дым к ней приближались фигуры, но держаться на ногах она уже не могла.

Она лихорадочно зашарила по карману и нашла пузырёк со шприцем, который заранее сунула туда. Последний резерв.

Дрожащей рукой она вытащила его, вонзила иглу в пузырёк и потянула поршень, набирая дозу. Глубоко вдохнула, собралась и вколола всё прямо в сердце.

Этот коктейль стимуляторов она формулировала для Каина. Он ударил, как взрывная волна: энергия с рёвом пронеслась по телу, вырвав из неё последние остатки седатива и трансмутации Каина. Казалось, кровь в венах загудела. Мысли прояснились, весь мир стал резче, ярче.

Она вскочила на ноги и побежала быстрее, чем когда-либо в жизни. Тела своего она почти не чувствовала. Знала только одно: нужно бежать.

Что-то тяжёлое сбило её с ног. Она рванулась к ножам, но ощутила под руками мех. Схватив нападавшего, она швырнула в него резонанс, нащупывая все те места, где трансмутацией были сшиты разные части.

Она распустила их.

Химера умерла мгновенно.

Хелена поднялась, выхватывая обсидиановый нож, когда её уже настигли некротраллы. Она прорубалась сквозь них, едва замечая, как они пытаются её схватить. Взгляд был прикован к высоким башням острова. Ей нужно туда. Она вернётся. Она будет ждать Каина.

Она не умрёт.

Поднимать некротраллов себе в помощь времени не было. Она просто уничтожала всё на пути с дикой, хищной эффективностью. Сила рвалась по телу так яростно, что сердце, казалось, вот-вот разорвётся, если она хотя бы на миг остановится. Она вырвалась и снова понеслась вперёд. Кровь шумела в ушах. Из дыма выступили новые фигуры. Хелена резко замерла от ужаса.

Среди них стоял Элторн.

Она не представляла, как им вообще удалось его реанимировать при нуллиевом заражении. Видимо, ради генерала постарались отдельно. Рядом с Элторном стоял ещё кто-то — молодой мужчина с пшеничными волосами и квадратным лицом.

Ланкастер.

Кроутер говорил, что все его пленники погибли при бомбёжке. Явно ошибся. Хелена быстро огляделась, боясь, кто ещё может выйти из дыма следом.

— Смотри-ка, ты был прав, — сказал Ланкастер Элторну. — Здесь и правда кто-то есть.

— Взять её, — прохрипел лич. Элторн прищурился сквозь дым. — Она может знать, кто напал на лабораторию.

— Если я её возьму, она будет моя? — спросил Ланкастер, оживляясь и снова глядя на Хелену. Судя по всему, он как-то её узнал.

— После того как с ней закончат допросчики, — ответил лич. — Шевелись.

Хелена смотрела, как Ланкастер идёт к ней, меняя обсидиановый нож на длинный титановый кинжал. Раз его посылали вперёд, а лич держался позади, это, вероятно, означало, что Ланкастер всё ещё аспирант.

Но это также значило, что именно лич управляет всеми некротраллами. Нужно было убрать его, иначе её будут гнать по всему городу. Но сначала — Ланкастер.

Её главное преимущество состояло в том, что она была нужна живой.

— Дай мне пройти, — сказала Хелена, когда Ланкастер подошёл ближе, а лич начал растворяться в дыму. Она старалась не выпускать его из виду, отследить, куда он уходит.

Ланкастер покачал головой.

— Да не усложняй себе жизнь. Вас меньше, вы окружены. Брось нож.

Некротраллы уже расходились вокруг неё полукольцом. У них были дальнобойные оружия. Хелена быстро огляделась, ища выход, просчитывая, что делать дальше. Кровь ревела в ушах, приказывая двигаться, атаковать, бежать. Но нужно было думать.

Она ещё мгновение сжимала кинжал, ощущая насечку на рукояти, все тонкие детали ковки, а потом тяжело сглотнула и позволила ему выпасть из пальцев. Нож звякнул о камни. Она опустила голову и пошла вперёд с покорным видом, пока пальцы второй руки уже сжимали другой.

Она неуверенно двинулась к Ланкастеру.

— Берите её.

Некротраллы шагнули вперёд, опуская оружие; один уже потянулся схватить её за руку.

Хелена ударила первой.

Клинок вспыхнул и прямо в движении вытянулся вдвое. Она отсекла руку одному, располосовала живот другому некротраллу и укоротила лезвие, всаживая его в череп третьему.

Она увернулась от меча, свистнувшего у самой головы, и тот вонзился в некротралла за её спиной. Тот закричал.

Значит, не все здесь были некротраллами. Тем лучше: живых убивать легче. Побеждать она не собиралась — это не был бой ради победы. Нужно было только уйти. И она продолжала держать направление туда, где исчез лич.

Ты не можешь умереть здесь.

Левое запястье сдавило жестокой хваткой. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, и плечо тут же накрыло белым, слепящим мучением: сустав вывернулся из гнезда. Она резко обернулась, дотянулась до нападавшего рукой. Не думая, просто рвала в клочья всё, к чему прикасался её резонанс. Человек взвыл звериным криком, и запястье освободилось.

Она отшатнулась, пытаясь хотя бы частично вернуть плечо на место. Пальцы едва слушались, но останавливаться она не собиралась.

Быстрой и хитрой, говорил ей Каин. Вот какой нужно было быть, чтобы выжить.

Ланкастер выскочил ей навстречу, с торжествующей ухмылкой, уверенный, что она уже побеждена. Хелена всадила кинжал ему в грудь. Он рухнул, как подкошенный.

Она снова сорвалась с места и влетела прямо в дым. Впереди виднелся город, блестящий всеми своими фальшивыми обещаниями.

Некротраллы всё ещё преследовали её; она слышала их сквозь дым. Её так задыхало, что зрение плыло. Смесь стимуляторов и седативов отлично справлялась с тем, чтобы не дать ей почувствовать, насколько тяжело она ранена на самом деле.

В дыму проступила крупная фигура, и Хелена сама пошла прямо к ней.

Элторн.

Она потянулась за обсидиановым кинжалом, с ненавистью ощущая, что левая рука почти не работает. Резонанс она подняла до звона, и тот сомкнулся вокруг неё тором, пока она мчалась вперёд.

Из дыма на неё обрушилось что-то длинное и тяжёлое. Она успела увернуться буквально в последний миг. Оружие врезалось в камни.

Лич бился глефой, как Лила, но куда менее быстро и изящно. С личами Хелена ещё не дралась, но этот явно не успел привыкнуть к телу. Если хоть раз достать его обсидианом, реанимация в трупе оборвётся. А если ударить достаточно близко к талисману, умрёт и тот, кто внутри.

— А ты занятная алхимичка, — донёсся голос Элторна. Глефа снова свистнула рядом, так близко, что сам поток воздуха мог бы распороть ей щёку. — Что ты вообще такое?

Хелена была слишком задыхавшейся, чтобы отвечать. Всё её внимание ушло в оружие и в попытки подобраться ближе. Теперь она уже ясно видела Элторна: лицо серое, на голове гниющая рана. Доспехи мешали добраться ножом.

Когда она наконец подобралась так близко, что глефа стала бесполезной, он ударил её тыльной стороной ладони. Её отбросило, но обсидиан всё же задел ему запястье, вскрыв серую кожу до кости. Она грохнулась о землю так сильно, что из неё вышибло воздух. С трудом подняв голову, она увидела, как реанимация начинает расплетаться из тела Элторна, как заражение, ползущее вверх по руке.

Она с трудом снова встала. Некротраллы всё ещё приближались, но уже медленнее. Лич даже не пытался оттолкнуть её, когда она рванулась к нему снова.

Полностью рабочей у неё осталась только одна рука, и всё же она сумела кое-как удержать обсидиан в левой, пока правой рвала прочь доспех. Лич только тогда понял, что она делает, потянулся схватить её, но она уже вцепилась ему в горло и рванула. Пищевод Элторна вырвался наружу. Тело рухнуло. Она покачнулась, отталкивая броню прочь, пытаясь нащупать талисман, понять, куда именно ударить. Из горла текла густая фиолетовая мёртвая кровь, заливая всё вокруг — одежду, доспех, серебряную цепочку на шее. Подвеска, тоже в крови, едва не сползла в зияющую рану.

Это был дракон, поднявший крылья и замкнувший хвост в собственных зубах.

Она застыла, глядя на него.

Это был Атрей Феррон.

Она попыталась крепче сжать кинжал, но левая рука онемела. Что правильнее — убить его или отдать талисман Каину и позволить самому решить, что делать?

Нет. Это она должна сделать сама. Каин не должен убивать собственного отца.

Она снова потянулась резонансом, пытаясь нащупать талисман.

Удар!

Перед глазами полыхнуло красным: что-то с грохотом врезалось ей в затылок. Она рухнула прямо поверх тела Элторна, а когда попыталась подняться, мир завертелся. Ей удалось приподняться лишь наполовину — и она снова упала.

К ней, шатаясь, шёл Ланкастер, залитый кровью до половины груди. В руках он держал глефу. Древком он и ударил Хелену по затылку.

— Я тебя убью, — сказала она, снова пытаясь подняться.

Он с хрипом рассмеялся.

— Попробуй. — Он махнул на неё. — Поднимите её.

Двое аспирантов подняли Хелену с земли, выбив обсидиановый нож у неё из руки. Ноги почти не держали. Всё качалось, но препарат всё ещё ревел в крови, а резонанс оставался пугающе точным. Она не сопротивлялась — просто безвольно осела на того, кто был вооружён лучше остальных.

Они были слишком глупы, чтобы не попасться на один и тот же трюк дважды.

Она нащупала нож, сидевший в ножнах достаточно свободно, чтобы его можно было выдернуть незаметно. Стандартный армейский клинок. Очень знакомая модель.

Ланкастер был бледен от потери крови, но всё равно улыбался и держался на расстоянии, явно предпочитая рисковать своими людьми.

— Я с тобой так повеселюсь. Когда я стану Бессмертным, я попрошу оставить тебя в живых, пока тебя будут выворачивать наизнанку.

Она вложила в рывок последние силы.

Прямо в сердце ударить бы не удалось — Ланкастер успел уйти с траектории. Тем хуже для него: её резонанс был слишком широк. Она загнала нож сквозь доспехи, будто через бумагу, и трансмутировала его уже внутри, вывернув металл так, что он изуродовал ему лёгкие. В следующее мгновение её рука уже тянулась к его горлу.

Кто-то вцепился ей в волосы и дёрнул назад прежде, чем она успела разнести ему мозг резонансом. Она рвала и царапала всех, кто держал её, пальцы входили в плоть, раздирая всё, до чего только удавалось достать.

— Сломайте ей руку. Сломайте ей, блядь, руку! — орал Ланкастер, прижимая ладонь к ножу, торчавшему из груди; вытащить его он не мог, не выдрав собственные лёгкие.

Чья-то рука стиснула её предплечье, и сразу же раздался жуткий хруст: тяжёлый сапог обрушился ей на правое запястье.

Она смотрела, как каблук вдавливает её кисть в камни.

Когда её отпустили, она осталась лежать прямо посреди улицы. Ланкастер к тому моменту уже рухнул.

Она попыталась подняться, опираясь на вывихнутую руку.

Беги, Хелена. Ты должна бежать.

У одного из аспирантов вместо кисти теперь оставался обрубок, но он всё равно вытащил меч и с размаху опустил рукоять ей на голову.

ХЕЛЕНА ОЧНУЛАСЬ ОТ КРИКОВ.

Она лежала на чём-то холодном и жёстком, а когда попыталась открыть глаза, поняла, что ресницы слиплись от крови. Она подняла руку, чтобы потереть глаза, — и голову прожгло белой, слепящей болью. Глаза пытались разлепиться сами, но всё ещё не слушались.

— Тихо. Осторожнее. У тебя кровь на ресницах. — Голос был знакомым. Она почувствовала, как чьи-то пальцы проводят по векам. — Вот так.

Хелена приоткрыла глаза, зрение плыло, и увидела над собой матрону Пейс. Голова Хелены лежала у неё на коленях. Всё ещё была ночь; свет давали только факелы.

Чувства возвращались медленно. Боль была везде, и Хелена понимала, что ощущает ещё не всю её силу. В нос бил запах крови. Засохшей крови и свежей.

Крики не смолкали.

И смех тоже.

Она попыталась сесть, но Пейс удержала её.

— Не нужно. Ты тяжело ранена, — говорила она. — Плечо я тебе вправила, но грудной корсет с тебя сняли, и запястье очень плохо сломано.

— Где мы? — сумела спросить Хелена. Взгляд никак не хотел фокусироваться, но она узнала других целителей, медиков и санитаров. Они жались к ней вокруг.

Пейс натянуто улыбнулась.

— В Штаб-квартире. В общей зале.

Хелена посмотрела мимо Пейс; что-то было над ними. Они сидели в клетке. Большой, такой, в каких держат зверей. Вокруг было разбросано ещё множество клеток.

— Помоги мне сесть. — Хелена всё же заставила себя приподняться; тело уже начало вопить от боли, пока действие стимуляторов и седатива сходило на нет. Без грудного корсета вся нагрузка обрушивалась на грудину, когда она заглянула сквозь прутья, пытаясь понять, откуда идут крики.

Рея висела, подвешенная за запястья, и кричала. Рядом стоял Титус. Он весь был в крови, из тела торчали ножи, палки, копья. Он выдернул нож из собственной ноги и начал срезать им кожу с Реи.

Потом положил этот кусок в рот и съел.

Он был мёртв. Она это понимала. Но от увиденного всё равно перехватило ужасом дыхание.

А Рея — нет.

Рядом с ней на цепях висели куски мяса. Хелена прищурилась в слабом свете.

Отрубленные руки.

Торс.

Голова Алистера.

Горло у неё сжалось, и она перевернулась на бок, её вырвало так яростно, что боль полоснула вдоль спины, пока тело корчилось в судорогах.

Потом она снова подняла голову — Пейс вытирала ей рот клочком ткани.

Хелена отвернулась.

— Сколько уже...? —

— С заката, — сказала Пейс дрожащим голосом. — Когда они убедились, что Штаб-квартира полностью под контролем. Но Люка у них нет. И Себастьяна тоже. Значит, надежда ещё есть.

Горло у Хелены сжалось так, что ей показалось, будто она сейчас задохнётся. Она не смогла заставить себя сказать Пейс, что Люк уже не придёт. Что он не может.

Она опустила взгляд на себя. С неё сняли всю одежду и одели в серую грубую рубаху. Всё забрали: шпильки, ленты, больничный браслет. Осталось только кольцо Каина — оно висело где-то в углу зрения, даже когда она смотрела прямо на него. Оно сработало. Даже резонанс не обнаружил его при полном обыске.

Теперь на левом запястье у неё был подавляющий браслет, такой же, как тот, что был на руках у Лилы. Правая кисть оставалась свободной — видимо, слишком распухла, чтобы на неё налезла вторая манжета.

Крики Реи становились всё слабее.

Внезапно раздался восторженный рёв, и Хелена в ужасе подняла голову, боясь увидеть, что будет дальше.

Через ворота въехал длинный, низкий автомобиль. Сердце у неё рухнуло, когда машина остановилась у ступеней Башни. Дверца распахнулась, и наружу вышел Люк — с нерешительным, почти застенчивым выражением лица, будто просто опоздал на приём.

Во дворе повисла тишина. Все в оцепенении смотрели, как он оглядывает происходящее.

— Нет... — выдохнула Хелена одновременно с Пейс.

Люк повернулся и низко, подобострастно поклонился, пропуская наружу того, кто выходил из машины следом. Тот был высок, в пышных сине-золотых одеждах и плаще, с короной в форме серпа над головой. Морроу.

Он пошёл вперёд, а Люк послушно поднялся за ним по мраморным ступеням, залитым кровью. Все останки военных лидеров Вечного Пламени валялись по земле или свисали с цепей на стенах.

Морроу обернулся, пока Люк поднимался позади него. Лицо скрывала маска; серп, как затмённое солнце, закрывал верхнюю половину. Из кожи было видно только бледный, безгубый рот.

Хелена никогда раньше не видела Морроу. Ходили рассказы, что он появлялся в нескольких ранних битвах, но потом позволил Бессмертным вести войну за него.

Так вот он какой. Кетус. Первый северный алхимик.

Тишина не нарушалась, пока Люк послушно шёл за ним наверх, а Морроу оглядывал собравшихся.

— Слишком долго Паладия шла за этой семьёй ложных божеств, — сказал Морроу хриплым голосом, который едва, казалось, способен был разноситься так далеко. — Они показывали вам огонь и золото, и вы принимали эти жалкие фокусы за божественность. — Его рот искривился в презрении. — Я победил смерть. Бессмертие — мой дар, и это тайное знание я не скрываю, а даю каждому, кто достоин.

На эти слова грянул громкий восторженный рёв. Но хуже было не это. Пока Морроу говорил, Люк опустился на колени, словно один из тех просителей, что молят о бессмертии.

Хелена не отводила от него глаз, пытаясь понять, на что смотрит.

Люк был мёртв — она знала это. Значит, Морроу нашёл тело и поднял его вновь, сделал его таким пугающе живым только ради наслаждения тем, что сам сможет казнить его у всех на глазах.

На глазах у всех Люк наклонился вперёд и коснулся лбом камня, скользкого от крови; кровь окрасила ему одежду, кожу, волосы. Кровь тех, кто так преданно следовал за ним и его семьёй.

— Просишь ли ты бессмертия? — спросил Морроу.

Люк замер, будто стыдливо колеблясь, затем поднял голову и посмотрел на Морроу снизу вверх широко раскрытыми синими глазами, как молящий, и кивнул.

— Ты недостоин, — сказал Морроу, но протянул к нему длинную костлявую руку, словно собирался помочь подняться. Затем рука повернулась, ладонь опустилась над головой Люка.

Даже на таком расстоянии Хелена ощутила резонанс в воздухе, и голову Люка с такой силой впечатало в мрамор, что череп раскололся, разъехался, как треснувшее яйцо. Лицо смялось внутрь, тело повалилось набок, а мозг размазался по залитому кровью камню.

Воздух наполнился криками ужаса.

Морроу отвернулся от тела.

— Уберите его. Он никогда не сгорит.

И вошёл в Алхимическую Башню — тот самый памятник, который его брат когда-то воздвиг в честь поражения некромантии.

ДАЛЬШЕ ВРЕМЯ ПОПЛЫЛО В ТУМАНЕ. Те, кто не вошёл в Башню вместе с Морроу, принялись разбирать оставшихся пленников, распределять их, заносить номера с браслетов в ведомости.

После того как «празднества» закончились, начали подъезжать новые машины. Более нарядные Бессмертные в чёрных мундирах. Люди, похожие на правительственных чиновников. Собрание гильдий. Губернатор Гринфинч.

Почти все шли в Алхимическую Башню, уже смытую от крови.

Дверь клетки, где сидела Хелена, со скрежетом распахнулась, и стражники начали вытаскивать пленных, толкая их к разным секторам.

— Осторожно! — резко сказала Пейс, когда Хелену схватили за руку и дёрнули вверх. — У неё сломано запястье. Ей нужна медицинская помощь. Это умные, способные женщины. Вы должны...

Стражник оскалился на Пейс.

— У нас и так пленных всяких хватает. — Он оглядел Хелену. — Её в отбраковочную группу. Как и тебя, старая карга.

На попытки Пейс достучаться до них — не за себя, за Хелену, — объяснить, насколько она ценна и талантлива, он не обращал внимания, просто переписал номер с браслета Хелены в список рядом с номером Пейс. Их обеих подтолкнули к другой клетке, где другой стражник грубо втолкнул их внутрь.

Пейс всё ещё сопротивлялась, продолжая возражать, и споткнулась, упав слишком быстро — Хелена не успела её удержать. Голова ударилась о железный прут с резким хрустом, и Пейс больше не пошевелилась.

Левая рука у Хелены дрожала, пока она опиралась на прутья и закрывала Пейс собой, а внутрь продолжали швырять новых пленников. Она отчаянно искала пульс. Всех, кого толкали в эту клетку, объединяло одно: либо они были слишком тяжело ранены, либо слишком стары. Рядом с ней привалился к решётке кадет, охранявший зал военных совещаний; он был смертельно бледен и обеими руками пытался удержать вываливающиеся из живота кишки.

Она не могла помочь ему.

Она сползла вниз рядом с Пейс, положила её голову себе на колени, надеясь только на то, что та уже мертва и не увидит того, что будет дальше.

На неё упала тень.

Хелена подняла голову, сердце подскочило к горлу — и она застыла, увидев Мандл.

— Вот так встреча, — сказала Мандл; широкий рот расползся в улыбке. — Я так и думала, что узнаю твои волосы.

У Хелены не осталось сил что-либо почувствовать при виде её.

Мандл небрежным движением кисти указала стражникам:

— Вытащите её.

Стражники, загнавшие туда Пейс, оглянулись.

— Это отбраковочная клетка.

Мандл тут же обернулась к ним.

— Мне всё равно, что это за «клетка». Выньте её оттуда.

Хелену вытащили наружу, рука больно ударялась о другие тела. Она закусила стон; плечо едва снова не вылетело из сустава.

— И правда ты. — Мандл окинула её оценивающим взглядом, пока Хелену бросали ей под ноги. — Ты неплохо посопротивлялась. Боялась, что я тебя найду?

С тех пор как закончила допрос Мандл, Хелена почти не вспоминала о ней.

— Надеялась, — сказала Мандл. Её дыхание коснулось лица Хелены. Пахло чем-то острым и едким, вроде формалина. — Я прослежу, чтобы Беннет взял тебя для одного из своих особых проектов.

Один из стражников неловко кашлянул.

— Что ещё? — резко бросила она.

— Говорят, Беннета больше нет.

— Что?

Стражник понизил голос.

— Ходит слух, что виноват Хевгосс. Взрывы — это как раз по их части. Но вслух мало кто говорит. Страуд уже увозил партию, а потом вернул их обратно. Говорит, вся лаборатория исчезла. Беннет и все остальные вместе с ней. Только, ну... среди остальных об этом вроде как распространяться не велено. — Он неопределённо махнул рукой в сторону общей залы.

В груди у Хелены вспыхнул крошечный огонёк торжества. Беннета больше нет. Он никогда больше не причинит вреда ни Каину, ни кому-либо ещё.

Мандл застыла в потрясении.

— А как же склад стазиса? Его что, теперь расформируют?

Не дожидаясь ответа, она сама же и ответила себе:

— Конечно нет. Бессмертным всё равно понадобятся нетронутые тела про запас. Даже без Беннета.

Она снова посмотрела на Хелену, и та постаралась сделать вид, будто ничего не слышала.

— Значит, выбор образцов теперь на мне. — Она схватила Хелену за заднюю часть руки. — Что ж, будешь моей первой находкой.

Резонанс Мандл вонзился в кисть Хелены. Нервы вспыхнули огнём, словно их рвали в клочья. Агония шарахнула в плечо, по телу и прямо в мозг, как будто туда вгоняли раскалывающийся шип.

Мышцы задергались в судорогах, и Хелена закричала.

— Ой, — с притворной заботой сказала Мандл, не выпуская её. — Я не это хотела сделать. Я хотела вот так. — Она схватила Хелену за основание шеи.

Новая вспышка боли ударила вдоль позвоночника и по каждому нервному окончанию. Она нарастала и нарастала, пока сердце не стало казаться готовым взорваться. Хелена готова была переломать себе все кости, лишь бы вырваться. Перегрызть себе собственные конечности.

Она чувствовала, как разум отчаянно пытается сбежать от этой боли. Просто сорвись. Просто тресни.

«Я не хрупкая. Я не сломаюсь. Пожалуйста, верь в это.»

Она обещала. Тело корчилось в судорогах, но в конце концов всё прекратилось. Её тяжело швырнули на пол. Мышцы всё ещё подёргивались. Мандл присела рядом, снова потянулась к ней, и Хелена инстинктивно отпрянула.

Широкий рот Мандл растянулся почти через всё лицо.

— Видишь, как быстро можно научиться страху?

Она взяла правую руку Хелены, вправила и залечила сломанные кости. Целительницей она и правда могла бы быть блестящей — если бы не была психопаткой.

Затем к только что восстановленному запястью прижалось что-то холодное и защёлкнулось.

Она мутно посмотрела вниз, пытаясь вдохнуть. Ещё один браслет. Номер на нём был другой. Разобрать его она не успела.

Мандл встала, отряхивая руки.

— Грузите её в транспортный фургон.

Когда Хелену уже поднимали с земли, вперёд шагнул какой-то молодой парень и, заикаясь, произнёс:

— Погодите. Э-э... эту... эту мы взяли. Её вроде как на допрос должны. Кажется. Мне так сказали.

Мандл медленно моргнула, по-рептильи.

— Она была в отбраковочной клетке.

Парень залился краской и почесал затылок.

— Ну... это один из мёртвых сказал. Я не помню кто. Он что-то Ланкастеру про неё говорил.

— А Ланкастер у нас кто?

— Э-э... он в хирургии.

Губы Мандл поджались, и на миг показалось, что она сейчас просто сожрёт этого аспиранта.

— И что ты от меня хочешь? Чтобы я вернула её обратно в отбраковочную клетку? У тебя есть полномочия забрать её у меня?

Он попятился, запинаясь.

— Я просто... это то, что слышал. Может, кто-то другой знает.

Хелена не понимала, только что её спасли или обрекли. Допрос — вот чего хотел Атрей. Найти того, кто устроил взрыв. Она отчаянно пыталась думать. Тело всё ещё подёргивалось. Все препараты в нём плавили мысли, пока медленно спадали.

Несколько личей подошли и потащили Хелену вместе с ещё несколькими пленными к фургону, заталкивая внутрь.

Допрос был опасен. Если кто-то поймёт, что именно она подорвала лабораторию, захотят узнать, как. И зачем.

Теперь она слишком хорошо знала, чем оборачивается допрос. Бывают пределы, где разум трескается, где остаётся только боль. Бессмертные будут мучить её столько и так, сколько понадобится, пока не выдерут ответы наружу.

Каин говорил, что анимантия — особая вещь. Редкая. Если Беннет мёртв, то, возможно, в живых остались только Каин и Морроу, способные на это, а значит, они могут притащить его, чтобы пытать её у него на глазах. Или заставить пытать её самому.

Если Морроу будет допрашивать её лично, он найдёт Каина в её мыслях и памяти. Никакие увёртки не помогут его спрятать; он был самой тканью её мыслей. Каждое её действие так или иначе вело к нему.

Даже если её собственная смерть окажется быстрой, наказание Каина за предательство будет вечным. Или они используют её так же, как когда-то его мать.

Это станет всем тем, чего он боялся.

Если они найдут его в её памяти.

Если.

Его нужно было вытолкнуть из мыслей — как она когда-то вытолкнула память о...

Сорене.

Она должна была перенаправить собственное сознание, трансмутировать воспоминания так, чтобы разум больше не бежал к нему. Она не сможет выдать то, чего сама не помнит.

Она прижала ладони к вискам, морщась при движении правой руки. Кости срослись, но ткани и синяки никуда не делись. Нуллий в браслетах гудел, размывая резонанс, но такое подавление было несовершенным.

Резонанс у неё всё ещё оставался — просто слабее. Но сила ей сейчас была не нужна. Нужны были точность и терпение. Она закрыла глаза и направила этот тонкий, слабый поток прямо в собственное сознание. После стольких часов в чужих головах манипулировать собственной оказалось легко — никакой ответной реакции, никакого сопротивления.

Последние два года своей жизни она заталкивала под поверхность, как будто топила их. Иного выхода не было. Каин теперь был почти всем.

Без него оставалась только пустота. Её распорядок. Бесконечные часы и дни в госпитале, сливавшиеся в годы нескончаемого кошмара.

Одна. Все мертвы. Потому что они всегда умирали. Она пыталась их спасти, но в конце все равно они всегда умирали. Вся её жизнь была кладбищем.

Там, где пространство в памяти не заполнялось ничем связным, она подставила Люка. Не его смерть, не Люка этой войны; того Люка, которого пообещала спасти.

Ту его версию, которой он сам пытался стать. Того Люка, который всегда в неё верил.

Именно так его и следовало помнить.

Она так глубоко ушла в собственный разум, что не сразу заметила, как фургон вкатился в склад. Старую бойню — с мясными крюками под потолком, металлическими столами и цементным полом, который легко смывать от крови из шланга. Остальные пленники в панике заёрзали, вырывая её из мыслей.

— Сейчас нас не убьют, — сказала Хелена хриплым голосом. — Нас кладут в стазис. Чтобы сохранить свежими.

Их вытаскивали наружу по одному и вкалывали какую-то жидкость.

Всё шло с чудовищной слаженностью. Буднично. Как только человек обмякал, его поднимали на длинный стол, укладывая рядом с другими. Один из охранников шёл вдоль ряда и снимал с тел одежду.

Некоторые пытались сопротивляться. Одного мальчика за это пнули в живот, а потом всадили иглу в шею. Он звал мать, Сола, Люка.

Женщина — теперь её память наконец назвала это имя: Мандл — стояла и наблюдала. Когда Хелену вытащили, она махнула рукой в дальний конец склада.

— Эту — туда. Ею я займусь сама.

Игла с толстым шприцем вошла Хелене в шею. Паралитика было слишком много, совершенно ненужно много.

Мышцы онемели, но чувствительность не ушла. Чувствовать она могла всё. Просто двигаться — нет.

Над ней возникло лицо Мандл, на губах довольная улыбка, взгляд скользил по ней сверху вниз.

— Ты ведь думаешь, что знаешь, что с тобой сейчас будет, правда?

Хелена лежала неподвижно, пока Мандл убирала волосы с шеи и приклеивала что-то к основанию позвоночника.

— Это нужно, чтобы держать мышцы в порядке.

Электрический импульс пробил тело Хелены, заставив его несколько раз подряд сжаться и разжаться в судороге.

Пальцы Мандл скользили по её холодной коже и даже дрожали от возбуждения. Иглы с трубками вошли в руки.

— Жаль, что Беннет погиб, — сказала Мандл. — Его идеи всегда меня вдохновляли. Будь ты у него, он сохранял бы тебя в живых годами, если бы я попросила. Допросы так быстро заканчиваются, а ты после них уже будешь испорчена.

Она натянула на лицо Хелены маску — от линии над бровями и до самого подбородка. По краям шёл клей, плотно запечатывая её к коже. Маска была достаточно прозрачной, чтобы Хелена всё же различила, как Мандл берёт большой шприц с бледно-голубой жидкостью.

— Это отправило бы тебя в приятную маленькую кому. Беннет говорил, что это как размягчать мясо — сначала свиней надо успокоить перед бойней.

Она нажала на поршень, и жидкость с шипением разбрызгалась по полу.

Тут же раздался звук рвущейся бумаги: Мандл сорвала с планшета один бланк и смяла его. На мгновение Хелена успела различить номер наверху: 19819.

Без этого бланка не останется никаких записей о том, что Хелена вообще здесь была. Она просто исчезнет. Канцелярская ошибка.

Мандл запустила пальцы ей в волосы.

— Пока будешь ждать, думай обо всём, что я с тобой сделаю, когда вернусь.

Она выпрямилась.

— Всё. Готово. Погружайте её вместе с остальными.

Хелену подняли на каталку и повезли по гремящему полу в другую комнату. Там было ледяно. Краем глаза она видела ряды секционных резервуаров. В памяти вспыхнули фотографии с рейда — тела, плавающие внутри. Все мёртвые.

Охранники в длинных резиновых перчатках до плеч поднимали пленников по одному и опускали в резервуары, подключая трубки и провода к ряду машин вдоль дальней стены.

Сердце Хелены колотилось всё сильнее и сильнее, пока её поднимали, а ледяная жидкость сомкнулась вокруг неё.

Она не могла двигаться. Была заперта в собственном теле, как в клетке, отрезанная внутри собственного разума. Холод проникал всё глубже, замедляя сердце, опуская метаболизм. Прошло ли вечность или всего несколько мгновений — она не знала, но вскоре исчез и свет.

Хелена осталась в темноте и тишине.

Сердце стучало в чистом, неразбавленном ужасе. Крышка была в каких-то дюймах от лица, но она её не видела. Свобода была так близко — и совершенно недостижима.

Она пыталась дышать медленно, но не могла. Начала хватать воздух короткими, частыми вдохами, и внутри маски собирались жар и пар.

Она пыталась закричать, но из горла вышел только слабый, ломаный стон. Тело остывало всё сильнее, а лёгкие сводило, потому что паника выжирала тот ограниченный кислород, который ещё шёл через маску. Грудь заболела и загорелась от нехватки воздуха. Она всё пыталась вдохнуть, но дышать было нечем.

Когда сознание погасло, она даже испытала облегчение. Это было лучше, чем оставаться в себе.

Что-то обжигающе горячее рывком вернуло её обратно.

Она на мгновение забыла, где находится, и паника накрыла заново, пока всё не вернулось: тесная, замкнутая темнота под поверхностью жидкости. Мало воздуха, и она не может пошевелиться.

Жжение повторилось и оборвало панику на полувдохе: она попыталась понять, откуда идёт это ощущение. Оно было знакомо.

Рука. Левая рука горела. Кольцо.

Сердце у неё остановилось на одно мгновение.

Каин. Он вернулся и нашёл её исчезнувшей. Она сказала, что будет ждать, а её не было. Кольцо горело снова, и снова, и снова.

Он искал её. Он пришёл за ней.

Он всегда приходил.

Но думать об этом было нельзя.

Она должна забыть. Если вспомнит — а потом её допросят, — Каина найдут.

О нём нельзя было думать. Запертая, оцепеневшая, без возможности шевельнуть руками, она могла только обратить резонанс внутрь. Обычно в бою она бросала его наружу. Теперь же это была сеть, которую она стягивала поверх собственного разума.

Она чувствовала тонкую фактуру собственных вмешательств в сознание — как меняет направление мыслей, как сгибает их вокруг всего, о чём помнить нельзя. Она раз за разом шла новыми тропами, вдавливая их глубже, приучая разум останавливаться там и не идти дальше. Считала. Выстраивала ритуалы. Старалась не вспоминать.

Если Каин найдёт её, он поймёт.

Она сможет ждать.

Держись. Ты обещала, что не сломаешься.