ГЛАВА 64
Augustus 1787
ХЕЛЕНА ОСТАВИЛА СЕБАСТЬЯНА С ЛЮКОМ, вырвав из него реанимацию, и спрятала их обоих в переулке.
В мыслях у неё была только Лила.
Воздух был густым от дыма и крови. Пока она пробиралась через город, стараясь не попадаться на глаза, со всех сторон слышались звуки боя. Она не могла спасти всех. Вообще никого.
Ей нужно было добраться до Лилы.
Она подошла к последней стене, которой обозначали территорию Сопротивления. Там стояли на страже некротраллы. Знакомые лица. Полевой командир из батальона Люка с распоротым черепом, из-под которого виднелась мозговая ткань.
Каин говорил, что никто особенно не следит, чьи именно это некротраллы. Некротралл по умолчанию считался принадлежащим кому-то из Бессмертных. Если бы она вырвала реанимацию у нескольких, то могла бы использовать их как конвой и провести себя в Штаб-квартиру под видом пленницы, но эти были слишком хорошо вооружены.
Нужны были цели полегче. Она развернулась и бросилась бежать, прячась в зданиях, взбираясь и спускаясь по старым лестницам и аварийным переходам, пытаясь найти путь обратно в Штаб-квартиру. У бойцов были страховочные системы, на которых они перелетали через улицы и спускались по уровням города без труда, но ей приходилось искать пеший маршрут.
Некротраллы не отставали. Она чувствовала, что её загоняют, ведут, как добычу, с упорной хищной методичностью. Мёртвых ей было не перебегать.
Она спряталась, скорчившись за колонной, наполовину заваленной обломками, и пыталась перевести дух.
Шаги становились ближе. Сердце билось, как барабан. Она судорожно вдохнула, вскочила и метнулась прочь из укрытия. И налетела прямо на одного из Бессмертных, целиком в чёрном.
Прежде чем она успела среагировать, большая ладонь обхватила её голову — и всё потемнело.
ХЕЛЕНА ОЧНУЛАСЬ С ПАНИЧЕСКИМ ВЗДОХОМ. Каин нависал над ней, пальцы лежали у основания её черепа. Она дёрнулась прочь, взгляд метнулся по сторонам, но место было незнакомым. Голова кружилась.
— Всё хорошо. Ты в безопасности, — сказал он.
Она непонимающе смотрела на него, пытаясь вспомнить, как вообще сюда попала.
Память обрушилась сразу.
Люк. Люк мёртв.
Это она его убила.
Воспоминание ударило так, будто кулаком врезали в горло.
— Ч-что... что случилось? — Во рту пересохло. Она мутным взглядом обводила комнату, пытаясь понять, где они.
Пальцы Каина соскользнули с её затылка. Лицо у него было спокойным, но глаза полыхали гневом.
— Война окончена, — сказал он. — Бессмертные взяли город, в том числе вашу Штаб-квартиру. Оставшиеся очаги Сопротивления зажаты. Если они не сдадутся, к концу дня их просто похоронят под завалами.
Она села, слишком оглушённая, чтобы мыслить ясно. Она ведь шла за Лилой... а потом? Дальше она ничего не помнила.
Каин начал ходить по комнате.
— Как это вообще произошло? Что это был за план — растянуть силы по всему городу и оставить Штаб-квартиру без охраны? И где, чёрт возьми, Холдфаст?
Хелена вздрогнула.
— Он мёртв.
Каин резко замер и обернулся.
— Что ты имеешь в виду?
Хелена уставилась на свои руки. Она всё ещё была в той же одежде. Среди пятен была кровь Люка, но теперь уже не различить, какая именно. Она не могла заставить себя заговорить.
— Как? — спросил Каин.
Она сглотнула.
— Это был... несчастный случай.
Она рассказала ему всё. Что поняла. Кто это был. Что происходило все эти месяцы. Как Люк обманул её, а она отреагировала — и стало слишком поздно.
— Я пыталась его исцелить... — Голос дрожал. — Но в нём будто уже не хватало самого себя, чтобы удержаться. Он распускался на части, а я не могла... — Грудь свело так, что казалось, она вот-вот треснет. — Я должна была его спасти... — последнее прозвучало почти шёпотом.
Горло у неё сжалось, всё тело задрожало, и говорить стало невозможно. Каин молчал, пока она хоть немного не взяла себя в руки.
— Морроу, наверное, чудовищно стар, — сказала она. — Паладии больше пятисот лет.
— Вся эта война была просто дракой двух братьев за право играть в бога? — Каин коротко, горько рассмеялся. — Думаешь, выбираешь сторону, а на деле стоишь по разные концы одной и той же проклятой монеты.
Хелена ничего не ответила. Она так вцепилась в одеяло, накинутое на неё, что костяшки побелели. Нужно было встать, но ей казалось, что она стеклянная и треснет от первого же неловкого движения.
— Мне нужно забрать Лилу.
— Война окончена, Хелена.
Она вздрогнула от того, как он произнёс её имя. Как использовал его именно для этого.
— Я знаю, — сказала она, и её одновременно бросило и в жар, и в холод. — Не нужно мне это повторять. Я знаю, что мы проиграли!
Она стиснула губы и вдавила основания ладоней в глаза, пытаясь сдержать себя.
— Я не говорю, что всё не кончено. — Голос всё ещё дрожал. — Но у нас теперь есть обсидиан, мы оба умеем его делать, и если действовать скрытно... мы всё ещё можем выкачать из него все силы, просто убивая Бессмертных по одному.
— Больше нет никакого «мы», — сказал Каин. — Ты уезжаешь из Паладии.
Она резко подняла на него взгляд. Он стоял над ней, скрестив руки.
— Я не могу оставить тебя здесь.
Лицо у него стало каменным.
— Я не хочу, чтобы ты оставалась. Мне будет проще действовать, если Морроу решит, что победа окончательная.
Челюсть у Хелены напряглась.
— Хорошо, — наконец выговорила она сухим, сжатым голосом. — Я пока буду помогать на расстоянии, если ты думаешь, что так проще.
— Хорошо. — Он шагнул назад и отвернулся. — Я всё устрою.
Она настороженно следила за ним, не уверенная, что верит. Как бы разумно это ни звучало, она знала, что он и раньше хотел убрать её из Паладии. Но других вариантов всё равно не было. Сначала надо вывести Лилу. Пока Лила не будет в безопасности, у Хелены не было пространства даже для разговора.
— Я уеду только вместе с Лилой, — сказала она.
Каин качнулся назад.
— Ни за что. Если она исчезнет, за ней будут охотиться по всему континенту. Она того не стоит.
Хелена встала.
— Я не спрашиваю. Я обязана её забрать. Если её не будет со мной, я не уеду. Я обещала Люку, что позабочусь о ней. Она была на карантине наверху в Алхимической башне. Возможно, её ещё не нашли. Чем быстрее мы выйдем, тем выше шанс забрать её незаметно. Мы можем... можем найти тело, и я с помощью вивимантии подменю его так, чтобы оно было похоже на неё. Никто не поймёт, что она исчезла.
Что-то в лице Каина вдруг изменилось — в линии рта появилась напряжённость.
— Ты можешь провести меня внутрь как пленницу, использовать это как предлог. Прошло всего несколько часов...
— Хелена...
Он произнёс её имя медленно; в голосе звучало и предупреждение, и почти мольба. Его взгляд пробежался по комнате и на миг задержался на шторах. Она осеклась. Всё ещё как во сне, она поднялась, подошла к окну и отдёрнула занавесь. За стеклом была ночь.
Ночь.
Но как? Когда умер Люк, был рассвет; солнце только поднималось.
— Как... как долго ты держал меня без сознания? — Голос дрожал. — Сколько... сколько времени прошло?
Он не ответил.
Она обернулась и рванулась к двери, но он перехватил её и оттащил назад.
— Я могу объяснить...
Она вырывалась, пытаясь освободиться.
— Что ты сделал? — Голос сорвался вверх. — Сколько я была без сознания?
— Послушай. — Он встряхнул её, и в глазах у него была настоящая дикость. — После взрыва, когда Сопротивление пошло в атаку, Морроу приказал всем оставшимся отступить. Они знали ваши силы, знали, сколько у вас осталось бойцов. Было очевидно, что Штаб-квартира останется уязвимой. Они ждали атаки до прибытия Хевгосса — именно на это и рассчитывали. У них был человек внутри. Когда ваши силы выманили на Западный остров, нас отправили для внедрения. Когда я добрался туда, тебя уже не было. Никто не знал, куда ты делась. Я бросил пост, чтобы тебя найти. Когда понял, что ты в безопасности, мне пришлось вернуться.
— Значит, ты... оставил меня здесь насколько? На день? — Голос ободрался от чувства предательства.
— Я вернулся, как только смог.
Она вся затряслась; тело входило в шок.
— Я шла за Лилой. Туда. Но меня всё время перехватывали... и... — Она вздрогнула. — Так это был ты, да? Это ты меня вырубил. Ты даже не...
Все эти некротраллы, что гнали её. Значит, это он убил тех солдат, расставил их, заставил следить за каждым её шагом. На его руках было столько крови.
Он обхватил ладонями её лицо.
— А что, по-твоему, я должен был сделать? Позволить тебе вернуться прямо в ту бойню? Приказ был убивать всех, кто попытается сопротивляться.
— Они все... — Она не смогла договорить. Да это и не имело значения. — Я не уеду без Лилы. Можешь помочь мне, а можешь нет — я всё равно вернусь за ней.
Каин даже не дрогнул.
— Если ты хочешь победить Морроу, никого спасать уже нельзя.
— Мы не победим Морроу, если не спасём Лилу. Она беременна. Морроу нужен ещё один Холдфаст, и именно его она носит. Я пообещала Люку, что вытащу её, — это было последнее, что я сказала ему перед смертью. Для него важнее этого уже ничего не было.
— И почему меня должно волновать, чего хотел Холдфаст? — спросил он непреклонно.
Он не собирался этого делать. Даже ради неё.
Грудь у неё сжалась. Она чувствовала, как рёбра изгибаются вокруг сердца клеткой.
Ты всегда проигрываешь.
Все, кого ты любишь, умирают.
— Потому что если ты это сделаешь, я прекращу... всё, — сказала она. — Я уеду и не вернусь. Как ты и хотел. Только помоги мне вытащить Лилу Байард. Всё, что захочешь. Чего бы ты ни попросил. Я сделаю. Клянусь.
Пальцы у неё дрожали, когда она протянула к нему руку.
— Пожалуйста.
Он замер.
— Сделаешь?
Она кивнула.
— Да... — Голос подвёл её. — Да, клянусь.
Он изучал её, сузив глаза, просчитывая.
— Это твои условия? Девчонка Байард — и после этого ты сделаешь всё, о чём я попрошу?
Горло у неё сжалось.
— Да. Всё, что попросишь. Клянусь.
Он медленно кивнул.
— Хорошо. Если таковы твои условия, я добуду её для тебя.
Хелена вздрогнула от облегчения.
— Спасибо.
Он просто кивнул, но выглядел странно отстранённым. Она ждала, что он скажет, как именно собирается действовать, но он молчал и только внимательно её рассматривал.
— Что мне делать? — наконец спросила она.
Раздражение тут же вспыхнуло у него на лице.
— Оставайся здесь.
Её брови сошлись.
— Но я могла бы помочь. Я могу...
— Мне не нужна помощь.
Когда она уже раскрыла рот для возражения, он смерил её взглядом с головы до ног.
— Ты слишком приметная. Мне будет проще искать её одному. Если ты хочешь, чтобы я действительно её вытащил, сиди здесь и не мешай мне работать своим отчаянным стремлением влезть во всё, что я делаю.
Она попыталась возразить, и он поднял палец, указывая ей прямо в лицо.
— Если ты выйдешь из этих комнат, пока меня не будет, если я хотя бы заподозрю, что ты пытаешься как-то мне «помочь», я вернусь — и сделки больше не будет. Ты меня поняла? Сиди здесь.
Челюсть у неё свело, горло стянуло, но она кивнула.
— В шкафу есть еда. Держи шторы закрытыми. Это не займёт много времени.
— Где мы? — спросила она, оглядывая комнату.
Он вздохнул.
— Это апартаменты хевготского посла, который трагически погиб при недавнем взрыве.
— Того самого, с которым ты...?
Он кивнул и ушёл, не сказав больше ни слова.
Хелена ждала. Когда Каин её перехватил, он забрал и её сумку, и теперь она перебирала оставшиеся припасы. Почти всё закончилось, кроме того, что она всегда держала для него. Она пересчитывала всё очень тщательно, надеясь, что, когда он вернётся с Лилой, это не понадобится.
Вполне возможно, Лила будет ранена. Она бы ни за что не дала себя увезти без борьбы. Как Каин собирался заставить её подчиниться?
Хелена подошла к двери и остановилась, так и не прикоснувшись к ручке. Наверняка у него уже был какой-то план.
Она вернулась к инвентарю. Каин положил её ножи обратно во внешний карман.
Она старалась всё время чем-то занимать руки, потому что если бы позволила себе остановиться и подумать, её раздавили бы горе и вина. Люк. Во всём была виновата только она. Если бы заметила раньше, могла бы его спасти. А теперь она оставляла всех позади, прекрасно понимая, что с ними, скорее всего, произойдёт.
Все её худшие страхи сбылись, и она ничего не могла с этим сделать.
Ты не можешь спасти всех. Никогда не могла.
Это был единственный выход.
Когда Лила окажется в безопасности, если Каин сумеет медленно вырезать Бессмертных одного за другим, этот кошмар когда-нибудь всё же закончится.
Время тянулось мучительно медленно. Хелена приняла душ, смывая с себя кровь и грязь города. Кровь Люка. Кровь Себастьяна.
В шкафу она нашла одежду. Хевготский традиционный костюм, в котором оказалось неожиданно много кистей и шнуров. В буфете были хлеб и очень твёрдый, крепкий сыр; она заставила себя поесть, хотя всё во рту казалось мелом.
Она уже собиралась наплевать на приказ Каина и идти его искать, как дверь вдруг распахнулась и он вошёл внутрь. В его руках безвольно висела Лила. Протеза на ней не было, а на обоих запястьях были защёлкнуты металлические браслеты.
Хелена метнулась через комнату, как только он уложил Лилу на постель.
Она быстро проверила, нет ли ран, но, кроме нескольких синяков, Лила не пострадала. Когда Хелена провела по ней резонансом, у запястий он оборвался, и она поняла, что это подавляющие алхимию наручники.
Сделаны они были грубо; несколькими инструментами она сняла бы их без труда.
— Она всё ещё была в Башне? — спросила Хелена, поднимая ей веко и пытаясь понять, потеряла ли Лила сознание от удара или её усыпили.
— Нет, — сказал Каин. — Когда я добрался, её уже увезли.
Подавление алхимии шло извне, и раз воздействие концентрировалось на руках, Хелена всё равно могла пользоваться резонансом везде, где угодно ещё.
— Куда? — спросила она, проверяя сердцебиение ребёнка.
— В лабораторию Беннета. Но я успел её забрать. Теперь нужно действовать быстро. К рассвету вы обе должны покинуть город.
Хелена так паниковала из-за Лилы, что не сразу заметила: в голосе Каина было что-то неправильное, тревожное. Она подняла на него глаза. Он смотрел на неё почти голодно; раньше она никогда не видела у него такого взгляда.
Протянув руку, она коснулась его ладони, проверяя, не ранен ли он. Но он не был ранен. Светлые волосы только пропахли дымом, а сам он выглядел невредимым. И всё же в его лице было что-то не то.
— Что случилось? — спросила она, поднимаясь и уже забыв о Лиле.
Уголок его рта дёрнулся в тоскливой улыбке, и он вдохнул.
— Каин? — Она всматривалась в его лицо. — Что произошло?
Некоторое время он смотрел в пол и лишь потом поднял на неё глаза.
— Я раскрыл себя, когда вытаскивал для тебя девчонку Байард.
Мир перестал вращаться. Время застыло, воздух оледенел, и остались только они вдвоём, словно ничего больше не существовало.
— Что? — Она снова качнула головой. — Ты... ты что?
Она была уверена, что просто не так его поняла. Но всё уже было в его глазах. Он прощался с ней.
Она снова покачала головой.
— Нет.
Он молчал. Её протест утонул в этой тишине, а на его месте повисло страшное оцепенение ожидания — как промежуток между всё более редкими ударами сердца, когда оно уже почти остановилось. Звук конца.
— Нет, — повторила она; голос надломился, снова разрезая тишину, отказываясь ему верить.
— Иного способа не было, — мягко сказал он, подхватывая её за руку, когда она качнулась.
Сердце снова заработало — но теперь слишком быстро, всё быстрее и быстрее. Она продолжала мотать головой, пятясь от него, взгляд метался к двери, будто искал выход, щель, возможность сбежать. Этого не происходило. Не могло происходить.
Он поймал её и удержал за плечи.
— Ты же знаешь, они искали шпиона. В лаборатории стояли меры контрразведки, и времени искать путь в обход не было. Чтобы добраться до Байард, я вошёл в лабораторию с доступом высшего уровня, и об этом есть записи. Я не мог просто поджечь здание и прорываться наружу, неся на руках беременную женщину без сознания. Завтра, когда заступит следующая смена охраны, лабораторию найдут, и записи покажут, что из живых оттуда вышел только я.
Она снова затрясла головой, вырываясь.
— Нет. Нет, мы можем вернуться. — Она метнулась к сумке. — Должен быть способ уничтожить записи. Я могу...
Он резко дёрнул её назад; лицо у него окаменело.
— Ты уезжаешь. Помнишь? Таков был договор, Марино. Я выполнил свою часть.
Из Хелены вырвался тихий, мучительный звук, и она сжалась, будто от удара.
Его глаза светились, словно он хотел заставить её понять. Взгляд скользил по её лицу, будто пытался запомнить, вобрать в память, потому что это был конец. Последний раз, когда он её видел.
Может быть, она бы даже смогла простить ему это, если бы не то, что в этом взгляде вместе с обожанием жила и острая, режущая удовлетворённость. Торжество от того, что он всё-таки добился своего.
— Всё, чего я захочу, если я приведу тебе Байард, — это ведь были твои условия.
Было бы менее больно, если бы он просто сунул руку ей в грудь и вырвал сердце.
— Ты дала слово, — сказал он, когда она так и не ответила; голос у него стал жёстче.
— Нет... — Голос сорвался.
Лицо его смягчилось, когда она перестала сопротивляться.
— У нас было хорошее время, но мы всё равно никогда бы не продержались долго. — Он убрал ей за ухо выбившийся завиток, а потом ладонь ненадолго легла у основания её горла. — Ты это знала.
— Каин, пожалуйста, дай мне... — начала она, и голос у неё дрожал.
Лицо его снова стало холодным.
— Всё, чего я захочу. Таков был договор.
Лёгкие начинали гореть. Она снова попыталась вырваться, но не могла вдохнуть. Чёткие контуры его фигуры расплывались. Он что-то говорил, но слова теряли форму.
Каин притянул её ближе, и холодная решимость на его лице стала сменяться тревогой.
— Хелена, дыши.
Зрение сузилось, и во всём мире остался только он.
Он встряхнул её.
— Хелена, не... давай же... дыши... Хелена, пожалуйста...
Пальцы её вцепились в него, пока она пыталась выговорить хоть что-то.
— Нет... — Голос ломался. — Не делай этого со мной.
Опустошение накрыло её, как приливной вал, — и он исчез.
КОГДА ОНА СНОВА ПРИШЛА В СЕБЯ, Каин опять склонялся над ней. Она смотрела на него. Левое плечо болело, будто там уже наливался глубокий синяк. Всё тело было неправильным. Онемевшим. Мысли вязли, двигались с трудом.
Она моргнула, и даже это потребовало усилия. А потом всё вернулось — почти с насилием, с такой болью, что от неё хотелось закричать.
Она заставила себя сосредоточиться. Боль в руке, скорее всего, шла от седатива. Каин накачал её лекарством, но на языке ещё стоял минерально-солёный привкус её собственных таблеток. Он использовал их, чтобы стереть панический всплеск адреналина, опустить сердце до медленного, ровного ритма. Он сделал её спокойной. Податливой.
Она посмотрела на него с ненавистью, пытаясь подобрать слова.
— Я никогда не прощу тебе этого, — выговорила она наконец. Речь шла вязко, чуть заплетаясь.
Губы Каина сжались в тонкую прямую линию, но затем он кивнул.
— Я знаю, что не простишь. Но ты будешь жива и далеко от войны. Это всегда и было моим условием.
Хелена замолчала, пытаясь думать, хотя он трансмутировал её почти до полной умственной вязкости.
Внутри неё кипел колодец ярости, до которого она никак не могла дотянуться, будто он был совсем близко, за тонкой перегородкой.
Приходилось думать медленно, мучительно, изо всех сил удерживая фокус острым, потому что стоило ему ослабеть, как мысли превращались в туман. Незаметно она чуть сжала пальцы в кулак, ровно настолько, чтобы пустить резонанс через своё тело и попытаться обратить вмешательство Каина назад, но оно уже закрепилось.
— А если ты умрёшь, кто тогда остановит Морроу? — Голос звучал глухо.
Лицо у него стало ледяным.
— Пусть Паладия достаётся кому угодно. Мне всё равно. Если Вечное Пламя хотело победить, надо было принимать другие решения. Все знали риски, но этого почему-то вечно оказывалось мало. Они не желали платить ту цену, которой требует победа, и мне осточертело смотреть, как ты снова и снова пытаешься платить её за них.
Он попытался взять её за руку, но она отдёрнулась. В его глазах мелькнула боль, но он сглотнул, напряг челюсть.
— Пора идти.
— Нет.
Глаза у него сузились, стали как кремень.
— Ты дала слово.
Хелена вдохнула сквозь стиснутые зубы.
— Я знаю. И я уйду, как ты и потребовал, но мне нужно поговорить с Шисео. Если я успею научить его пользоваться тем обсидианом, который у меня остался, он сможет передать это выжившим, и тогда у них хотя бы будет шанс...
— Ты дала слово.
Хелена встретила его взгляд.
— Ты знаешь, что я всегда выберу Вечное Пламя прежде всего.
Он посмотрел на неё так, будто она его ударила. Рот сжался в жёсткую линию, взгляд упал вниз. Она видела, как дёрнулся его кадык, и продолжила.
— Если ты заставишь меня уйти, не дав поговорить с Шисео, то последним, что ты сделаешь, будет предательство — меня и всех, кого я люблю. Для меня ты навсегда останешься только предателем. Но если ты позволишь мне сделать это, может быть... когда-нибудь я сумею тебя простить.
В его глазах вспыхнула боль, пустая, как безнадёжность, но она лишь смотрела в ответ. Слишком одурманенная, чтобы выразить больше.
— Хорошо. — Голос у него был сырым от горечи, и больше он на неё не смотрел.
Она с трудом села и нарисовала карту того района города, где находилась внешняя лаборатория, надеясь, что о ней пока не узнали. Приписала расплывчатый список вещей, которые Шисео должен был принести. — Если его не нашли, он будет там. Мне нужно, чтобы он принёс всё это, и тогда я объясню ему, как оно работает.
Каин уставился на карту и список, сощурившись.
— Кто он вообще такой?
— Восточник. Помогает мне время от времени.
— И ты ему доверяешь?
— Больше, чем могу доверять тебе, — сказала она.
Каин побелел, но всё же скомкал список и убрал в карман.
— Не уходи, — сказал он.
Она отвернулась от него. Лила всё ещё лежала рядом без сознания.
Как только он ушёл, Хелена заставила себя подняться и начала переворачивать все апартаменты вверх дном, выдёргивая каждый кусок металла, до которого могла дотянуться. Она не разбирала, что ломает; всё, что не бросалось в глаза сразу, она вырывала, потом определяла состав и спрессовывала трансмутацией в компактные бруски сплавов и металлов, каждые несколько минут останавливаясь, чтобы хоть немного прояснить голову от действия препарата.
Она была почти уверена, что сначала Каин повезёт её и Лилу в Новис. Это было ближе всего. Он воспользуется Амарис, чтобы переправиться через реку без блокпостов и без мороки с лодкой. Но, как ни была велика Амарис, Хелена сомневалась, что химера выдержит троих. Река в чаше города была широкой. Даже два всадника достаточно утомили бы Амарис и заставили бы её отдыхать перед обратным перелётом.
Новису Хелена не доверяла, по крайней мере не в том, что касалось Лилы — не теперь, когда Люк мёртв. В руках Новиса, да ещё с Фалконом Матиасом рядом, сын Люка превратился бы не более чем в пешку, в принципата, воспитанного на тех же лжи и манипуляциях, что преследовали самого Люка.
Лилу нужно было спрятать.
У Каина наверняка уже было наготове какое-то место, но устроить сам отъезд быстро он не сможет. Даже если у него были деньги, найти безопасный и незаметный путь было бы непросто.
Она подошла к окну, осторожно выглянула наружу, пытаясь понять, насколько здесь высоко, и увидела улицу всего в нескольких этажах ниже. Апартаменты находились в одной из верхних частей города, далеко от основного насилия, но снаружи тянулся широкий небесный мост, связывающий все соседние здания, а рядом была площадь с садом, выходящая на нижние уровни города.
За окном была и пожарная лестница. Не настоящая, а скорее декоративный кованый балкончик.
Шаги она услышала раньше, чем ожидала, и поспешно вернулась к кровати, стараясь принять одурманенный вид, когда дверь открылась и вошёл Каин, а за ним Шисео.
Она с усилием поднялась, потирая глаза.
— Ты нашёл его.
— Передай ему всё, что хотела, и пусть уходит.
Хелена ответила нарочито вяло, чуть запинаясь:
— Он всего лишь помощник. Мне придётся всё долго объяснять.
Шисео моргнул, взглянув на неё, и в этот момент она была благодарна за то, как трудно его прочитать.
Каин втянул воздух сквозь зубы, сжав руки в кулаки.
— Хорошо.
Она уже вмешивалась в его планы. Она почти физически чувствовала, как его разрывает нетерпение.
— Ты ведь воспользуешься Амарис, чтобы перевезти нас через реку? — спросила она.
Взгляд Каина метнулся к Шисео, но он коротко кивнул.
— Она сможет донести всех нас так далеко?
Челюсть у него напряглась.
— Придётся делать два перелёта.
Она кивнула рассеянно и подошла к нему, заметив, как он сам, почти не осознавая этого, подался к ней.
Она остановилась рядом и понизила голос.
— Тебе лучше забрать Лилу первой. До того, как она очнётся.
Он выпрямился.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
Её лицо исказилось горечью.
— Ну а смысл тебя в это посвящать? — Она едва заметно пожала плечом. — Я просто подумала: если ты увезёшь её первой, то у нас, может быть, останется время попрощаться, когда придёт мой черёд. Но, возможно, это уже неважно.
Она отвернулась и почти была благодарна тому, что сейчас так одурманена: впервые за долгое время она могла лгать почти без усилия. Она чувствовала на себе взгляд Каина, пока доставала из ящика стола стопку плотной дорогой бумаги и искала ручку.
Сердце у Хелены колотилось в горле, медленно и тяжело, как весть о беде, пока она садилась и начинала писать — медленно, аккуратно, не поднимая глаз.
— Когда я вернусь, ты уедешь. Готова ты будешь или нет.
Сердце у неё подскочило к самому горлу. Ответить получилось не сразу.
— Хорошо. — Она так и не рискнула поднять взгляд.
Краем глаза она видела, как он подходит к кровати и поднимает Лилу.
Он задержался в дверях и оглянулся.
— Я вернусь через несколько часов. Не выходи из комнаты.
Горло у Хелены сжалось. Она посмотрела на него, губы уже разомкнулись, чтобы сказать...
Сказать...
Она опустила взгляд обратно на бумагу.
— Я буду ждать тебя.
Дверь закрылась, а она ещё долго не двигалась, ожидая, что та тут же распахнётся снова. Лишь спустя долгое молчание она наконец подняла голову.
— Как он привёз тебя сюда? — спросила она Шисео, прижимая ладонь к шее и пытаясь хоть немного ослабить чужое вмешательство в собственное тело, чтобы начать мыслить яснее.
— На автомобиле. Он вёл его подземными ходами. У него была особая карта-пропуск, которая нас провела, а потом мы поднялись на длинном лифте.
Она развернулась и бросилась к коробке с материалами, которые принёс Шисео, раскладывая всё как можно быстрее на маленькой кухне. Работать приходилось рывками, опережая седатив. Взяв лист для травления, она быстро набросала массив, чтобы стабилизировать сборку компонентов.
— Он сказал, что я нужен тебе, — заметил Шисео несколько минут спустя.
— Прости, это неправда, — сказала Хелена, пока её пальцы быстро придавали металлическим брускам форму множества шариков. — Мне просто нужен был предлог, чтобы он ушёл и оставил мне эти материалы. Он, наверное, уже сказал тебе: мы проиграли. Люк мёртв. Тебе надо в Новис, там ты будешь в безопасности.
Шисео, казалось, это совсем не встревожило.
— Что ты делаешь?
Она помедлила.
— Собираю бомбу. Мне нужно взорвать лабораторию.
Повисла долгая тишина.
— Компоненты из печи Атанора мы уже использовали.
Хелена едва заметно повела плечом, продолжая делить материалы, прикидывая, на сколько их хватит. Недостаточно. Она перерыла кухонные шкафы и нашла мешок муки.
— Это будет другой вид бомбы, — сказала она. — Обсидиан в ней тоже будет, но принцип пиромантии другой. В учебниках Люка всегда предупреждали, что пользоваться пиромантией в замкнутых пространствах опасно: если пламя сожрёт весь кислород, образуется вакуум. Я, конечно, не пиромант, но в детстве видела, как загорелась мельница. Мука в воздухе вспыхнула — и выжгла всё здание целиком.
Она умолкла, на мгновение снова используя резонанс, чтобы приглушить действие седатива, а затем отмерила дисульфид углерода в герметичные сферы, тщательно следя, чтобы не вдохнуть пары.
Руки должны были оставаться абсолютно ровными. Мысль — остро направленной.
— Ты собираешься сжечь лабораторию?
Она кивнула.
— Лабораторию у Западного порта. Помнишь Ваню Геттлих? Женщину с нуллием в крови? Это дело рук Западного порта. Если я её сожгу, они не поймут, что Лилу забрал Каин. Если им покажется, что она погибла в огне, искать её не станут. И это будет... — Она тяжело сглотнула. — ...более быстрая смерть для всех, кто внутри, чем то, что с ними сделают иначе. — Она снова прижала ладонь к виску, проясняя голову, и коротко махнула ему. — Тебе лучше уйти. Когда Каин вернётся, тебе не захочется быть здесь. А если я ошибусь хотя бы в чём-то, взорваться может и это здание.
— Ты не вернёшься?
Хелена начала растирать обсидиан в порошок, превращая его в микроскопические осколки.
— Конечно, вернусь. Я же сказала Каину, что буду его ждать. Просто... —
Она осеклась и быстро сморгнула слёзы.
— Я пообещала уехать и должна сдержать слово. — Она с трудом сглотнула. — Он... он останется здесь один. Я должна убедиться, что с ним всё будет хорошо, прежде чем уйду.
Дышать снова стало невозможно. Из лёгких вырвался тот ужасный свистящий звук, и она согнулась пополам, хватаясь за грудь, пытаясь просунуть пальцы под грудной корсет.
Шисео молча забрал у неё ступку с пестиком.
— Твоему запястью ещё нужно потренироваться, — сказал он, начиная растирать обсидиан вместо неё. — Вот так, видишь?
Она только смотрела. Седатив снова брал верх. Грудь постепенно перестала судорожно сжиматься. Она дала ему закончить и только потом, морщась, выпрямилась.
Когда с обсидианом было покончено, он помог ей трансмутировать металлические бруски в нужные формы. В тонкой работе он был точнее её; шпильки у него получались почти ювелирными — именно их потом нужно будет выдернуть, чтобы дисульфид углерода испарился и поджёг белый фосфор.
Хелена собрала столько бомб, сколько смогла. У хевготского посла оказался большой, добротный рюкзак, который она набила ими доверху, надеясь, что все сферы получились достаточно ровными и не разобьются по дороге. Из сумки она вынула ножи, распихала их по карманам куртки с кистями, добавила туда и остатки содержимого из аварийного набора, а затем натянула кепи пониже, чтобы спрятать лицо и тёмные волосы.
Помедлив, она положила один из обсидиановых ножей поверх записки, которую написала. У Каина должен быть хотя бы один — если у него его ещё нет.
Она закинула рюкзак за спину, стараясь не трясти его, потом подошла к окну, отщёлкнула запор и высунулась наружу. С северной части города поднималась красная дымка, но маяк Вечного Пламени, горевший веками и видимый за много миль, исчез. Погас.
Она уже собиралась перелезть через подоконник, когда Шисео подал голос:
— Подожди.
Она обернулась.
— Ты вернёшься?
Она сжала губы и кивнула, перекидывая одну ногу через подоконник.
— Подожди, — сказал Шисео снова. Он глубоко вдохнул. — Я не привык привязываться... к вещам. К людям. — Он качнул головой. — Я был очень юн, когда мой отец пожалел о своём браке. Я оказался разочарованием. Род моей матери не возвысился так, как он надеялся, и он отодвинул нас в сторону, начав всё заново. Когда мой сводный брат стал Императором, меня сочли угрозой, но он отправил меня надзирать за императорскими рудниками, и я подумал, что, возможно, он не хочет меня убивать. Но когда меня обвинили в краже имперских металлов, я понял, что мне суждено всегда скитаться.
Хелена понимала, что он пытается сказать ей что-то важное, но её слишком сбило одно место.
— Твой брат — Император?
Шисео отмахнулся от вопроса и с поразительной серьёзностью продолжил именно ту историю, которую хотел ей рассказать.
— Мне всегда казалось, что лучше жить тихо и позволять жизни просто течь мимо. Так я и жил многие годы.
Хелена не знала, растрогана она или раздражена его внезапной потребностью выговориться именно сейчас.
— Когда сказали, что ты погибла, я... пожалел, что так и не узнал тебя лучше. Я не люблю навязываться. Не люблю задавать вопросы. Но мне... нравилась наша лаборатория. — Он улыбнулся ей.
Хелена выдохнула и улыбнулась в ответ.
— Мне тоже. Жаль, что нам так и не довелось поработать над чем-то другим. — Она окончательно выбралась через окно на металлический балкончик.
— Подожди.
Она напряглась от раздражения.
Он потянулся к ней.
— Я должен пойти сам. Если меня поймают, я скажу им про брата. Меня не убьют. Видишь?
Срочность в его лице была явной, когда он протянул руку за рюкзаком.
Хелена посмотрела на него несколько секунд, а потом отвела его ладонь.
— Я собираюсь использовать некромантию, чтобы расставить бомбы. Это должна сделать я.
Рука его опустилась.
— Береги себя, Шисео, — сказала она. Уже повернулась, но снова остановилась. — Если я не вернусь... если ты когда-нибудь увидишь Каина, скажи ему... скажи, что я...
Она опустила голову и быстро провела кончиками пальцев по щекам. Прокашлялась, покачала головой.
— Неважно. Думаю, он и так знает.