ГЛАВА 58

Junius 1787

КАКИМИ БЫ УСПЕШНЫМИ НИ БЫЛИ последние наступления Люка, новые территории растягивали Сопротивление до предела. Несмотря на всеобщее восхищение его решительным и победоносным руководством, наверху энтузиазма было куда меньше. Ходили слухи, что Люк яростно сцепился с Элторном и ещё несколькими людьми из военного командования за то, что не посоветовался с ними.

Некоторые районы с трёх сторон были окружены Бессмертными, а значит, требовали постоянных патрулей и обороны, почти ничего не давая в стратегическом смысле. Кроме того, сами эти районы встретили своё «освобождение» без всякого восторга. Многие паладийцы на Западном острове жили под оккупацией Бессмертных вполне терпимо и смертельно боялись, что их сочтут сочувствующими Сопротивлению, если район потом снова отобьют. В итоге Сопротивлению приходилось отбиваться не только от войск Бессмертных, но и от гражданских восстаний.

Летнее Затишье приближалось, и основные войска концентрировались внизу по острову, чтобы удержать порты и встретить ожидаемый наплыв торговли.

Госпиталь оставался переполненным без единой передышки. Больше не было тех резких лавин боёв, за которыми хотя бы ненадолго следовало затишье и возможность перевести дух. Теперь это была постоянная, неумолимая нагрузка, доводившая до изнеможения всех.

— Я не знаю, что делать, — сказала однажды ночью Хелена, садясь в постели, потому что не могла заснуть, даже в объятиях Каина. — Я не понимаю, как мы вообще можем победить. Я не вижу ни одного пути.

— Ты не можешь спасти всех, — тихо ответил он.

У неё задрожала челюсть, и она стиснула кулаки. — Но я ведь даже не пытаюсь спасти всех. Я вообще не знаю, как спасти хоть кого-то. Я ни в чём не могу разобраться. Всё, за что я берусь, упирается в тупик. У нас заканчивается время.

Он ничего не сказал.

— Я просто... — Она тёрла глаза. — Я так устала. Всё, что я делаю, похоже только на отсрочку неизбежного: спасаешь человека сегодня, чтобы завтра он умер ещё хуже. Иногда я жалею, что вообще стала целительницей.

Никому прежде она в этом не признавалась. В том, что ненавидит это.

Теперь она рассказывала ему всё. Правду о Камне и о том, где он теперь, настоящую историю Холдфастов, массив Вагнера и то, что, как бы она ни пыталась, понять, как вообще должно идти это каналирование, у неё не выходит. Даже про обсидиан рассказала — и про то, насколько бесполезным он оказался.

Она так устала находить возможности, которые никуда не ведут.

— Принеси мне кусок, — сказал он. — Может, ты просто не смогла проверить его как следует.

Она покачала головой. — Тебе и без того есть на чём сосредоточиться. Не нужно ещё и моими бессмысленными опытами забивать себе голову. — Она прочистила горло. — Я говорила тебе, что работаю со своим напарником по лаборатории над тем, чтобы обратить нуллиевый сплав и с помощью его производного делать инертный металл? Я подумала, что могу трансмутировать очень лёгкую сетчатую броню с высокой прочностью на разрыв, а потом убрать из неё резонанс этим соединением. Ты бы носил её под одеждой. Она бы не мешала твоему резонансу, и никто не смог бы пробить её своим. — Она провела пальцем по серебристому шраму у него на руке. — Кажется, я почти всё уже рассчитала. Тогда тебя не будут так часто ранить.

Он поцеловал её в макушку. — Я и так заживаю вполне нормально. Принеси мне кусок обсидиана. По крайней мере, с ним будет интереснее возиться, чем выполнять весь тот саморазрушительный саботаж, который Кроутер так любит заказывать. Среди Бессмертных теперь все помешались на шпионах, и Морроу стал осторожнее, чем когда-либо.

ХЕЛЕНА ПЕРЕБИРАЛА РАЗНЫЕ КУСКИ заряженного обсидиана, которые успела накопить, когда окна взорвались. Воздух и сама Башня содрогнулись от рёва. Лабораторное оборудование разлетелось по полу.

Завыли сирены. Все до одной.

Ещё одна бомба.

Хелена бросилась к лестнице прежде, чем браслет успел обжечь, и бежала прямо по разбитому стеклу, которым был усыпан пол.

Сведения поступали обрывками. Несколько зданий обрушились, и связанные между собой небесные мосты устроили в центре острова чудовищное разрушение. Госпиталь приготовился к лавине раненых, которую все ожидали, но, пока они ждали, приехало лишь несколько грузовиков — и те привезли людей только с самой дальней кромки обвала.

Хелена как раз сращивала женщине глубокую рваную рану на голове, когда в коридоре поднялся шум — это везли новые каталки, — но прежде чем их успели вкатить в госпиталь, раздались крики.

— Не вносите их внутрь! Наружу их. Закройте все окна. Загерметизируйте каждый вход.

Послышались приглушённые возражения, спор, а потом чей-то голос рявкнул: — Нуллий в воздухе. Они все им покрыты. Уведите их обратно!

Хелена в ужасе обернулась к Элейн, которая выглядела совершенно растерянной; солнцевой знак у неё под горлом дрожал.

— Какая разница, если он в воздухе? — спросила Элейн.

— Если мы его вдохнём, мы все можем лишиться резонанса, — сказала Хелена, почти оцепенев, пока до неё доходили все последствия. Нуллиевая шрапнель уже была достаточно страшна, но к вдыханию никто не готовился.

Она оглядела госпиталь: все высокие окна были открыты настежь, чтобы ловить горный ветерок, пока в чаше города стояла раннелетняя духота. Воздух уже висел мутной пылью.

Они этим дышали.

ОНИ НАДЕЛИ ТКАНЕВЫЕ МАСКИ, а отделение с ранеными перенесли в общую залу, стараясь держать новых пациентов подальше от тех, кто уже лежал в госпитале, но с одного взгляда было невозможно понять, чья кожа и одежда покрыты просто пылью, а у кого в этой пыли уже есть нуллий.

Все протоколы посыпались, когда носилки повалили одна за другой, а раны становились всё страшнее по мере того, как спасатели подходили ближе к самому эпицентру.

С них пытались смывать как можно больше пыли, надеясь хоть немного уменьшить заражение, пока одновременно приходилось разбирать, кто умирает прямо сейчас, а у кого уже видны признаки нуллиевого поражения.

Сколько времени требуется нуллию из воздуха, чтобы проникнуть в лёгкие и дойти до крови? И когда это случится, сколько у них останется до того, как начнёт угасать резонанс? Этого не знал никто.

Хелена работала с такой беспощадной самоотдачей, какой раньше никогда себе не позволяла. Секунды значили всё. Она исцеляла и исцеляла, двигаясь почти бездумно, в отчаянной спешке. День был жарким, а пыль в воздухе становилась всё гуще, потому что редкий южный ветер гнал её наверх по острову прямо к ним.

Маска на лице липла к коже влажной тряпкой. Руки покрывались слоем пыли, и после каждого пациента она старалась отмыть их заново. Маска перестала работать; она забилась пылью так, что едва не душила. Хелена сменила её на мокрую ткань — именно так к тому моменту уже поступали все, у кого настоящих масок не осталось.

— Марино! Где Марино?

Хелена подняла голову от умывальника. — Что такое?

Через мутный воздух она еле различала стоявшего перед ней мужчину.

— А ты что здесь делаешь? Тебе положено быть внизу по острову. Я тебя обыскался. — На нём была форма водителя грузовика, и он ухватил её за руку.

Она в полном недоумении уставилась на него, пока он тащил её к одному из грузовиков. — Что?

— Слишком велик риск, что нуллиевое заражение расползётся дальше, если продолжать везти раненых наверх по острову. Да и слишком долго это. Внизу есть госпиталь, но он уже захлёбывается, а с нуллием там почти никто не умеет работать. Здесь ты заведуешь нуллиевым отделением, значит, старшая. Приказы вот. — Он втолкнул её на пассажирское сиденье и сунул в руки лист бумаги.

— Я не заведую... — Она щурилась в текст, глаза щипало от пыли. — Мне вообще нельзя покидать Штаб-квартиру.

Она тупо смотрела на строчки, где говорилось, что Хелену Марино, как руководителя нуллиевого отделения, направляют в полевой госпиталь, чтобы она возглавила медиков, лечащих бойцов с нуллиевым отравлением. Подписано было Соколом Матиасом.

Она даже не помнила, когда в последний раз получала от него письменный приказ.

— Это какая-то ошибка. Было заседание?

Под ними зарокотал мотор.

— Моё дело — возить приказы, Марино. На советы меня не зовут. Тебя ждали ещё давно, в конце концов пошёл искать. — Водитель провернул зажигание, рычаг дёрнулся, и грузовик рванул с места. Прежде чем она успела ещё что-то возразить, они уже мчались из Штаб-квартиры вниз по острову.

Разрушенный силуэт города уже виднелся впереди.

— Мне нужно, чтобы ты передал Кроутеру, куда меня отправили. Я не думаю, что это было санкционировано Советом, — сказала она по дороге.

— На месте есть радио. Свяжешься, когда прибудем.

Она всё время забывала, насколько быстро можно добраться по военным дорогам на машине. Очень скоро грузовик остановился у наскоро поставленного блокпоста.

Всех, кого отправляли вниз по острову, в зону взрыва, обматывали слоями защитной одежды, масками и ещё плотными вуалями, чтобы хоть как-то не вдыхать пыль. Они остановились переодеться и поехали дальше. Пыль висела в воздухе стеной, а дорога становилась всё хуже, заваленная щебнем и обломками. Был полдень, но солнце почти полностью съела пыль, и весь мир светился жутковатым оранжевым.

Сквозь смог проступили два ярких фонаря, и они подъехали к госпиталю. Медики там уже были, целителей — ни одного, хотя в этой мгле вообще трудно было разобрать, кто есть кто.

У всех медработников на рукавах были повязаны красные ленты. Именно здесь Хелена впервые увидела то опустошение, которое всё ждала наверху, в Штаб-квартире.

Вот где был настоящий кошмар.

Раздавленных тел оказалось слишком много. Доспехи солдат лопались, кромсая их самих на куски. Медики с нужным резонансом сдирали броню трансмутацией, но стоило металлу отойти, как кровь тут же начинала литься ручьём.

Воздух был пропитан пылью, дымом, металлом и кровью. Хелена ощущала их вкус даже сквозь все слои ткани.

Воды не было.

Она почти ничего не видела. Никто не знал, где тут искать радио и осталось ли оно вообще целым. Их накрывала лавина ранений.

Половина медиков уже потеряла резонанс, и времени не оставалось ни на что, кроме перехода на ручные протоколы. Без проточной воды невозможно было держать хоть что-то в чистоте.

Когда в дверь, таща тележку с несколькими телами, вошёл генерал Элторн, Хелена уже чувствовала, как её собственный резонанс начинает сдавать.

— Кажется, они ещё живы, — сказал он, тяжело дыша. Он был весь в пыли, без маски и только в лёгком доспехе. — Под стеной зажаты по меньшей мере сорок человек. Мы их слышим, но не понимаем, как до них добраться, не обрушив всё сверху им на головы.

Хелена позволила другим осматривать тела и искать, куда их ещё можно втиснуть. Госпиталь уже и так захлёбывался. Пальцы у Элторна были разбиты и в крови от того, как он разгребал завалы. Он грузно опустился на стул, закашлялся и с трудом пытался вдохнуть.

— Вам нужно надеть маску, — сказала она.

— В них не продохнуть, — отрезал он и жадно глотнул воды. — Всё равно уже поздно. Резонанс я и так потерял. — Потом он моргнул и прищурился, вглядываясь в неё. — Марино?

— Да? — Она даже не знала, что Элторн вообще знает, кто она.

Он подался ближе, понизив голос. — Что вы здесь делаете? Возвращайтесь в Штаб-квартиру, пока Феррон не узнал об этом.

Хелена лишилась дара речи, но, конечно, Элторн должен был знать. Она беспомощно посмотрела на него. — Приказ подписал Матиас, меня отправили сюда, и я не могу найти радио, чтобы попросить разрешение на возвращение.

— Возвращайтесь в Штаб-квартиру. Первым же грузовиком. Скажите, что это мой приказ. Последнее, что нам нужно, — чтобы Феррон окончательно слетел с катушек. — Элторн с усилием поднялся.

— Подождите. — Она схватила его за руку, и к её удивлению, он сразу осел обратно на стул. Она дотянулась до него почти гаснущим резонансом, но нащупала только размытое пятно.

— Элторн, вам нужна маска. Иначе вы сорвёте лёгкие, если продолжите дышать этой пылью. Вы слишком ценны, чтобы так рисковать, — сказала она, проверяя его и пытаясь найти рану, которую он явно скрывал. То, что он вообще сидел спокойно и позволял это, было уже само по себе знаком того, насколько он ослабел.

Он ничего не ответил.

— Когда придёт подкрепление? — спросила она. — Людей здесь слишком мало на такое количество раненых. У нас заканчивается вообще всё.

— Никакого подкрепления не будет, — тихо сказал Элторн, будто боялся, что кто-то ещё услышит. — Мы и есть всё, что осталось.

Сердце у Хелены споткнулось.

Он смотрел, как несколько солдат втаскивают тела на самодельных носилках.

— Мы не можем спускать сюда оставшихся боеспособных бойцов и терять их резонанс. Заражение нужно локализовать, — сказал Элторн; в голосе у него звенело мучительное смирение.

Он встал и покачнулся.

— Где вы ранены? — спросила Хелена, заступая ему дорогу.

Он стряхнул её руку и выпрямился, дыша тяжело. — Пустяковая. Обломки задели. Здесь все в крови. Я справлюсь.

— Элторн. — Она снова шагнула ему наперерез. — Вы ранены серьёзно. Будь у меня сейчас нормальный резонанс, я бы вас насильно усыпила, потому что вы не в состоянии руководить спасательными работами. Вы слишком ценны. Вы это знаете. Сопротивление не может вас потерять.

Он похлопал её по плечу, как ребёнка. — Мои люди лежат под завалом. Задыхаются там, потому что это я послал их туда.

Со стороны завалов раздался пронзительный предупреждающий свист. Потом ещё один. И ещё. Хелена не знала, что это значит.

Лицо у Элторна отвердело. Он оттолкнул её широким движением руки. — Баррикадируйте двери. Они пустили некротраллов; сейчас придут за телами.

Он прошёл мимо, а Хелена осталась стоять, разрываясь между попыткой его остановить и срочной необходимостью укрепить госпиталь. Но, прежде чем она успела решить, он уже исчез в пыли. Она обернулась к зданию.

— Нам нужно оттащить все тела как можно дальше вглубь помещения, — сказала она дрожащим голосом. — Если места не хватит — укладывайте мёртвых штабелями. Надо перекрыть двери.

От самой мысли снова оказаться запертой в полевом госпитале у неё перед глазами поплыло. Она заставила себя сосредоточиться, сжимая пальцы так, чтобы ощутить шрамы на ладони.

— Разве нельзя дать знать Штаб-квартире, что нас атакуют? — спросил один из медиков, глухо через защиту. — Они обязаны прислать людей.

Хелена покачала головой. — Никто не придёт. Нуллий нужно локализовать.

Все вокруг застыли и уставились на неё. Наверное, говорить этого она не должна была.

Хелена никогда не была лидером и совершенно не понимала, как вдруг им стать. Она не принадлежала к тем людям, в которых верят, а в эту минуту, вся в пыли, крови и внутренностях, — и вовсе не походила на кого-то, за кем можно пойти. Поэтому она уцепилась за одно: за практику.

— Наша задача — удержать в безопасности тех, кто здесь. Оттащим всех вглубь и завалим входы. Сами Бессмертные сюда не сунутся: нуллий бьёт и по ним тоже.

— Но нам некуда тащить. Если только стены ломать, а здесь ни у кого нет такого резонанса. Всё уже и так забито до предела, — возразил один из медиков. — И чем вообще закрывать двери?

Хелена огляделась. Он был прав. Если они решат прикрывать живых, мёртвых придётся оставить. А это потом обойдётся им слишком дорого.

Не было ни места, ни средств.

А командовала теперь она. У неё в руке был тот дурацкий листок, официально объявлявший это.

— Будем эвакуироваться, — сказала она, уже не думая о том, что нуллий якобы нужно удерживать внизу по острову. Будет куда хуже, если Бессмертные получат все их тела. — В Штаб-квартиру мы не поедем, но если уйдём достаточно близко к ней, они, может быть, не пойдут следом. А если Совету это не понравится, пусть валят всё на меня.

Дальше всё закрутилось. Тела начали готовить к погрузке. Хелена реквизировала все грузовики, которые смогла найти, предъявляя смятый листок с назначением руководителем нуллиевого отделения как доказательство своих полномочий.

В кузова заталкивали столько тел, сколько удавалось. Мёртвых вниз, раненых сверху. С каждым грузовиком уезжал один медик или медсестра.

Ожидание их возвращения тянулось бесконечно, пока они снова и снова подготавливали новые партии.

Снаружи доносился бой. Сквозь смог светилось пламя. Со всех сторон продолжали свистеть сигналы — как будто приближалась волчья стая, только не было ночи; весь мир стал красным.

Мышцы у Хелены горели от того, что приходилось бесконечно поднимать, тащить, переносить. Тела не кончались. В конце концов с ней остался только ещё один медик, хотя раненые и мёртвые всё ещё были, и их тоже нужно было вывозить.

— Я останусь, — сказал он. — Забирай этот груз.

Хелена покачала головой. — Я главная. Я поеду последней.

Он отступил и хлопнул ладонью по борту грузовика.

— Тогда я подожду с тобой, — сказал он.

Виден был только его взгляд, а вокруг глаза уже почернели от налипшей пыли.

Он напомнил ей Люка.

— Нет, — быстро сказала она, отворачиваясь. — Поезжай. Это приказ.

Она смотрела, как он забирается в кабину рядом с водителем, а грузовик осторожно трогается, лавируя через завалы. Вдали едва виднелась Алхимическая Башня. Пламя на её вершине было как маленькое солнце.

И вдруг грузовик остановился.

Хелена прищурилась, пытаясь сквозь пыль понять почему. Навстречу двигался другой грузовик, петляя из стороны в сторону и не давая уезжающему пройти.

Потом встречная машина вдруг рванула вперёд, и сквозь мутный воздух Хелена успела различить серое вздувшееся лицо водителя.

Колёса грузовика Сопротивления истошно завизжали, когда он резко дал назад, но завалившие дорогу обломки не оставили ему места для манёвра. Несущийся навстречу грузовик ударил его лоб в лоб.

Вспыхнул яркий свет.