ГЛАВА 50

Aprilis 1787

ПОПАСТЬ В ПАВОДКОВЫЙ СОБОР ЗАПАДНОГО ОСТРОВА само по себе было целой операцией. Им приходилось прятаться от патрулей Сопротивления, пока наконец Алистер не нашёл слабое место в стене, которое смог открыть. Они пролезли внутрь и сразу же рухнули в ледяную паводковую воду. Весенний разлив в тот год начался рано, и при почти полном Восхождении Лумитии притоки уже вышли из берегов и норовили утащить их всех вниз по течению. До места переправы им пришлось пробираться, цепляясь за стену, а потом переходить по одному из старых довоенных мостов, почти развалившемуся. Он опасно раскачивался, грозя рухнуть в любую секунду, пока Хелена ползла по нему, не смея даже смотреть вниз, где под ней бурлила тёмная, ледяная смерть.

На этом всё стало только хуже. Паводковые соборы представляли собой гигантские подземные залы, уходящие ввысь на много этажей, спроектированные так, чтобы заполняться водой и уводить её вниз по реке, и сейчас они как раз наполнялись. Решётка, через которую можно было попасть внутрь одного из таких залов, уже наполовину скрылась под паводком и была сделана из инертного железа, так что на то, чтобы её вскрыть, ушло время — а под ней открылся ужасающей глубины провал. Даже электрические фонари не пробивали его до дна. Из тьмы грохотала вода.

Остальные будто ничего особенного в этом не видели. Они привыкли передвигаться по городским уровням, спускаться и подниматься на десятки этажей прямо во время боя. В их доспехи были встроены страховочные системы — катушки с тросами и крюками, которыми можно было цепляться.

Пенни, разведчица, пошла первой. Двигалась она пугающе быстро. Через несколько секунд уже закрепилась и, ни разу не оглянувшись, нырнула головой вниз, в чёрную бездну. Целую минуту ничего не было, только туго натянутые тросы; потом они ослабли, снова натянулись и начали подрагивать с равными промежутками.

Алистер коснулся их пальцами. — Всё чисто, — сказал он и щёлкнул по тросам, чтобы те передали вибрацию обратно вниз.

Якоря отстегнулись и скользнули в темноту вслед за Пенни, как пара змей. Остальные последовали за ней. Для Хелены и Пёрнелл, у которых не было ни собственного доспеха, ни страховки, это было в самом буквальном смысле мёртвым грузом. Алистер спускал Хелену вместе с собой, а Себастьян нёс Пёрнелл, и вода лилась на них, как с водопада. К тому времени, как они достигли дна, все промокли насквозь и почти онемели от холода. Грохот воды был таким, что ничего, кроме её бешеного рёва, отражающегося от стен, разобрать было невозможно.

Алистер дрожал от холода, но всё равно опустился на колени и на несколько минут погрузил руки в воду.

— У краёв мелко, но примерно в десяти футах левее уже провал, и течение быстрое. Дна я не чувствую, — прокричал он, перекрывая шум. — Если пойдём прямо, должно быть нормально, но перед переходом лучше закрепить линию. Я пойду первым, я лучше чувствую безопасный путь.

На противоположной стене оказалась лестница, ведущая на верхний настил, который проходил над десятками огромных тоннелей, впадающих в собор. Хелена согрела всех вивимантией, но с промокшей одеждой всё равно ничего нельзя было сделать, кроме как продолжать идти.

Пенни снова повела их вперёд. Она наизусть знала маршрут по всем этим запутанным тоннелям. После старой травмы она чуть прихрамывала, но по-прежнему двигалась легко и быстро. Она шла первой, проверяя путь, убеждаясь, что впереди чисто, и только после этого фонарём подавала сигнал остальным идти за ней.

Им не встретился ни один некротралл.

У Хелены росла дурная тяжесть в груди.

Они поднялись по бесконечной лестнице, которая выводила в очередной тоннель, и, проползав так долго, что Хелена начала думать, будто больше никогда не увидит света, наконец выбрались в подвал.

— Ждите здесь, — сказал Сорен.

Пенни прислонилась к стене. Дышала она тяжело, согнувшись, прижимая ладонь к колену.

— Дай посмотреть, — сказала Хелена. Когда-то там был разрыв связки: её залечили, но после этого Пенни всё равно полагалось несколько дней лежать и потом возвращаться в строй медленно.

— Я в порядке. Подлатают ещё раз, когда вернёмся, — сказала Пенни, но Хелена сразу поняла, что не подлатают.

Из-за двери донёсся приглушённый крик, быстрый звон стали и глухой удар. Голова Сорена снова высунулась в дверной проём. — Чисто, — тихо сказал он тем, кто ждал в подвале.

Они поднялись на три этажа. Настоящего боя с отрядом Люка Хелена прежде не видела, только тренировки. В деле они были смертоносны. Тёмные вспышки стали и брызжущей крови. Оружие в их руках текло, как вода, клинки вытягивались, меняли форму, доставали и убивали всё, что пересекало им путь, а страховочные тросы позволяли им атаковать так, будто гравитации не существовало.

Тюрьма была несомненно занята. Стражи и некротраллов в ней было слишком много, чтобы считать её брошенной, но и не столько, сколько ожидалось бы, если бы здесь действительно держали Люка.

Хелена всё повторяла себе, что это не ловушка, но ощущалось всё именно так. Они двигались быстро, стараясь проверить каждую комнату до того, как кто-то заметит трупы и поднимет тревогу. Прятать тела не было никакого смысла; за Сореном тянулся кровавый след.

Алистер держал оборону. Досягаемость резонанса у него была потрясающей. Он мог поднять стену или просто оттолкнуть нападающих, смещая под ними сам пол. В узких коридорах он оставался сзади и собирал врагов в кучу, чтобы Себастьян и Сорен могли методично их убивать, не давая себя задавить числом.

Пенни, уже не разведчица в этой части вылазки, прикрывала Алистера, отбивая атаки, направленные на него.

Они проверили все комнаты. Камера за камерой. Люка не было. Заключённых вообще не было. Место казалось пустым. За исключением охраны.

Первого заключённого они нашли только в самой последней камере этого блока. Сгорбленная фигура под одеялом.

— Люк? — голос Сорена охрип от отчаяния.

Фигура на койке шевельнулась, и седой мужчина поднял голову. Увидев их, он широко раскрыл глаза и рванулся к решётке, заговорив на ломаном северном диалекте.

— Сопротивление?

Из всего потока слов Хелена поняла только это. Судя по акценту, он был западный.

— Спасти? — Мужчина ткнул пальцем в себя.

— Нет, — сказал Сорен, качая головой. — Мы ищем другого.

— Спасти. — Он снова указал на себя.

— Мы здесь только за одним человеком, — сказал Сорен и уже повернулся было прочь.

Глаза мужчины сузились. — Мальчик? — Он коснулся собственных волос. — Золотой?

Все разом обернулись.

— Он здесь? — спросила Хелена.

Мужчина сжал челюсть. — Спасти. — И снова ткнул в себя.

— У нас нет времени тащить ещё одного пленника, — сказал Сорен. — Мы сами его найдём.

— Нет! — Теперь в его голосе был уже настоящий ужас.

Хелена всмотрелась в него. — Как тебя зовут?

— Вагнер, — медленно сказал он.

Имя было знакомым. Вагнер.

Вагнер? То самое имя, которое Кроутер и Айви выбили из Ланкастера.

Она повернулась к Сорену. — Это его мы и искали.

— Хелена, — Сорен посмотрел на неё с раздражённым неверием. — Мы не можем сейчас возиться с пленником.

— Этот пленник важен. Кроутер уже давно пытается его найти. Если они прячут здесь тех, о ком никто не должен знать, тем более выходит, что нам нужен именно он.

Сорен поколебался. — Если он нас замедлит или хоть чем-то поставит миссию под угрозу, я его убью, и ты меня не остановишь. Договорились?

Хелена кивнула.

На этом этаже Люка не было. Они пошли выше. Надежда таяла. Может, вся эта охрана была только ради Вагнера, который теперь тащился за ними, прячась за Хеленой и Пёрнелл так, будто они были живыми щитами.

Они завернули за угол и увидели у двери огромного серокожего некротралла. Он улыбнулся.

Значит, не некротралл. Лич.

— Ну вот вы и пришли, — прохрипел он, поднимая огромную шипастую дубину, а другой рукой застучал в дверь позади себя, предупреждая тех, кто был внутри. — Я всё гадал, заявятся ли оставшиеся Байарды. Двое уже пали, осталось ещё двое.

На Сорена он даже не смотрел; всё его внимание было приковано к Себастьяну. — Твоя хорошенькая племянница хрустнула, как гнилая тыква, когда я проткнул её насквозь. Видел бы ты, как быстро ваш Принципат уронил меч, когда она рухнула.

Себастьян удержал Сорена на месте. — Кто ты?

Лич снова улыбнулся, и гнилые губы на мёртвом лице разошлись ещё шире. — Не узнаёшь меня, Себастьян? Странно. После всех тех хлопот, которые ты и Аполло приложили, чтобы меня казнить, я думал, ты бы запомнил. Боюсь, это не сработало. Не так, как сработал топор, когда я расколол череп твоего брата.

— Атрей, — тихо сказал Себастьян, сильнее сжимая оружие.

Хелена уставилась на него в ужасе. Отец Каина был жив?

Но осмыслить это она не успела. Оба паладина уже рванули в атаку, и Атрей махнул дубиной. Стена взорвалась облаком плитки и камня, пыль мгновенно забила воздух. Коридор был слишком узким, и в таком тесном боевом пространстве скорость значила куда больше, чем размер и мышечная сила. Попади Атрей по ним хоть раз — Себастьян и Сорен погибли бы, но для этого ему ещё нужно было их достать. А они были быстрее: успевали полоснуть его с десяток раз ещё до того, как он поднимал дубину и успевал раскрутить её как следует.

Когда Атрей взмахнул снова, треснула уже противоположная стена.

Воздух был таким густым от пыли, что в нём почти ничего нельзя было разглядеть, кроме вспышек металла. Потом раздался страшный хруст и влажный шлепок, и сквозь облако обломков что-то вылетело и рухнуло на пол. Голова лича.

— Давайте! — рявкнул откуда-то из этой пылевой мглы Сорен. Остальные рванули вперёд. Сорен заметно щадил правую руку, у Себастьяна по виску текла кровь, но в целом они отделались легко. Огромная туша, которая ещё секунду назад была Атреем Ферроном, лежала у них под ногами, изодранная глубокими ранами, которые убили бы любого живого человека.

— А талисман разве не нужно забрать? — спросила Хелена, пока все перешагивали через труп.

— Нет времени обыскивать такую громадину, — сказал Сорен, спотыкаясь на ходу, и распахнул дверь.

Там был Люк.

Все застыли.

Он лежал привязанный к медицинскому столу; на нос и рот была надета маска, к которой тянулись несколько трубок. Вокруг него теснилась группа людей в хирургических халатах.

Его грудная клетка была раскрыта, ткани раздвинуты, обнажая внутренние органы, но те были почерневшими, почти некротическими.

— Блядь! — послышался женский голос, и одна из фигур метнулась взглядом к ним.

Очевидно, они пытались закончить то, что делали, ещё после предупредительного стука Атрея.

Двое сразу бросились поперёк комнаты к двери с другой стороны и исчезли там, даже не оглянувшись, оставив остальных.

Комната тут же взорвалась насилием.

Сорен, похоже, только этого и ждал. Он рванул вперёд, его оружие вытянулось в длинную изогнутую дугу. Убивал он яростно. Ничего быстрого или чистого в этом не было. Тёплая кровь брызнула Хелене прямо на лицо, пока она бросилась к Люку.

Несмотря на ремни, он был прибит к столу шипами нуллия, вогнанными прямо в ладони; Хелена мгновенно узнала их по тому, как они уже растворялись у него в крови.

Пальцы у неё задрожали, когда она потянулась к нему, пытаясь нащупать пульс и не зная даже, сработает ли резонанс. Она прижала пальцы под челюстью, и из груди у неё вырвался маленький, захлёбывающийся всхлип облегчения. Он был жив. Одурманен, распорот, но жив.

Она сорвала с его лица маску, а Пёрнелл уже крутила вентиль на баллоне, перекрывая подачу того, чем его накачивали.

Что они с ним сделали?

Руки дрожали, пока она искала в нём талисман, но не ощущала никаких следов ни люмития, ни другого металла. Органы были потемневшими, будто его чем-то отравили, но времени разбираться не было.

Она начала закрывать разрезы, осторожно выравнивая всё на место. Пёрнелл тем временем пыталась выдрать шипы из его рук; дышала она часто и с надрывом, изо всех сил стараясь освободить его ладони. На её лице всё явственнее проступал ужас.

Вены и артерии в руках Люка были намеренно сужены, а газ через маску удерживал его сердцебиение на почти невозможной медлительности. Вместе это гасило резонанс, но позволяло тем учёным, которые теперь уже лежали мёртвыми, работать на нём своим. Сознание в нём тоже всё ещё теплилось, но едва-едва.

Сорен и Алистер пытались выбить дверь, через которую сбежали двое, но без толку.

Хелена работала как можно быстрее, ускоряя обмен веществ Люка и заставляя его повреждённые почки снова включиться, а когда Пёрнелл наконец вытащила шипы, заставила сердце забиться чаще. Потом сунула ей в руки декокт и велела промыть раны и туго перевязать их марлей.

И тут у неё обжёг палец кольцо.

Боль огнём пронзила левую руку. Она захлебнулась коротким криком, но не остановилась. Едва этот всплеск ослаб, как кольцо обожгло снова.

— Он жив? — смутно донёсся до неё дрожащий голос Сорена.

— Да. Только дай мне минуту, — сказала она, отчаянно касаясь лица Люка. — Давай, Люк. Ты меня слышишь?

Кольцо снова вспыхнуло болью.

И тут взвыла сирена. Оглушительный звон разорвал воздух.

— Надо уходить! — заорал Сорен сквозь вой. — Чёрт. Придётся просто тащить его.

— Люк, проснись. — Хелена встряхнула его.

Им не хватало людей, чтобы Люк оставался мёртвым грузом. Если он не сможет идти сам, у Хелены с Пёрнелл не будет никаких шансов вытащить его наружу, если начнётся бой.

У неё был пузырёк и игла. Руки тряслись, пока она набирала раствор в шприц. Она никогда прежде не использовала это — эпинефрин, смешанный с обезболивающими и ещё несколькими веществами, чтобы толчком вернуть тело к жизни. Если доза окажется слишком сильной, она его убьёт. И тогда всё будет зря.

— Давай же, — пробормотала она и вколола иглу прямо через грудь в сердце.

Люк резко дёрнулся, судорожно хватая воздух, и его тело с силой вернулось в сознание.

Хелена успела увидеть только вспышку небесно-голубых глаз, когда он приоткрыл веки.

— Хел? — прохрипел он сухим голосом. Забинтованной рукой он потянулся к её лицу, будто не мог поверить, что она настоящая.

— Да, — сказала она, стараясь не заплакать. — Мы пришли забрать тебя домой.

Его взгляд дёрнулся по сторонам, скользя мимо всех, кто столпился вокруг. — Где... где Лила?

— В Штаб-квартире, — грубо бросил Сорен, — ждёт тебя.

Люк застыл. — Она правда...?

— Она жива, — быстро сказала Хелена. — Мы о ней позаботились. Теперь твоя очередь. Давай. Пей это. Нам нужно уходить.

Люка тряхнуло от облегчения. — Они сказали, если я пойду... её не убьют. Она... столько крови теряла. Даже не дала мне прижечь рану. Она... с ней правда всё хорошо?

— Она жива, и ей уже лучше, — сказала Хелена. — Давай. Не двигайся.

Она усадила его и, положив ладони по обе стороны его шеи, стала через раствор подталкивать его физиологию туда, куда требовалось — заставляя внутренние системы работать так, как нужно.

Когда всё это закончится, его накроет страшнейший откат, но к тому моменту она будет рядом. И уже потом сумеет вытянуть всё остальное, если только они сначала выберутся.

— Вставай, — сказала она. Дышал он слишком часто, сердце билось опасно быстро. Она попыталась чуть замедлить ритм, но чем яснее он приходил в себя, тем острее осознавал, в какой они опасности.

Она закинула его руку себе на плечо, Пёрнелл взяла вторую, и они втроём дёрнули его на ноги.

— Вы пришли... — сказал Люк, тяжело оседая на неё.

— Ты мой лучший друг, — сказала Хелена, глядя прямо перед собой. — Разумеется, я пришла. Пошли. Нужно вывести тебя отсюда.

Он всё время спотыкался, наваливаясь на неё так сильно, что у неё подкашивались колени. Хорошо ещё, что на нём не было доспеха, иначе они бы вовсе не справились. Пол был скользким от крови и внутренностей.

— Тебе нельзя было сюда идти. Ты не... обучена, — выговорил он, когда они уже спускались по лестнице.

— Помогать тебе — это как раз то, чему меня обучали, — отрезала она.

Кольцо снова и снова жгло палец. Она не обращала внимания.

Она боялась, что после драки на пути туда Сорен и остальные уже не смогут продолжать, но возвращение Люка будто вдохнуло в них новые силы.

Каким бы тайным ни было это место, сирена сделала своё дело: некротраллов теперь было полно. Не тех искалеченных, кое-как собранных, что шаркали и рвали всё подряд без разбора. Эти серые были подняты мастерски — такими ловкими и цельными, что в их смерть трудно было поверить, если бы они не шли вперёд, как бы Сорен с Себастьяном их ни рубили. Узкие коридоры и тесные углы были одновременно и спасением, и проклятием.

— Мне нужно оружие, — сказал Люк, выдираясь из рук Хелены, как раз когда Сорена с размаху впечатало в стену, и он сложился пополам. Некротралл едва не снёс ему голову, но Себастьян врезался в тварь сбоку, выиграв Сорену секунду на то, чтобы вскочить и отсечь ей голову.

Сражался он левой рукой, прижимая правую к себе.

Препараты начали действовать. Люк уже был достаточно силён, чтобы вырваться из попыток Хелены удержать его, и достаточно ясен, чтобы понять, насколько их тут меньше. И всё же она попыталась остановить его.

— Люк, ты ранен. Я даже не уверена, насколько сильно. Ты просто сейчас этого не чувствуешь.

— Я не стану смотреть, как они умирают. — Он снова попытался стряхнуть с себя и её, и Пёрнелл.

Она вцепилась пальцами ему в руки. — Люк, у тебя нет резонанса.

Люк поморщился, но сжал меч ещё крепче.

— Не понимаю, как Лила до сих пор тебя не придушила, — сказал Сорен, заставляя себя подняться, хотя по виду сам едва стоял.

— Подержи, — Хелена подскочила к нему и быстро его осмотрела. Рука снова была сломана. Третий раз за год. После этого она, скорее всего, уже никогда не заживёт как следует. Она снова свела кости и срастила их.

— У тебя есть что-нибудь от боли? — слабым голосом спросила Пенни. — Или, может, ты просто можешь заблокировать нервы.

Закончив с Пенни, Хелена заставила всех выпить её кровяные тоники, чтобы в случае исцеления всё нужное уже было в крови. Она брала по два на каждого, но лишнего пленника в расчётах не было. Пока она раздавала пузырьки, Вагнер опустошил её дозу.

— Нам надо двигаться, — сказал Сорен. Пёрнелл пришлось тащить силой; она совершенно выпала из реальности, смотрела в пустоту и всё повторяла детским, леденящим голосом: «Мамочка? Мамочка, пожалуйста, не надо», снова и снова.

Они пошли тем же путём назад, через лабиринт тоннелей к точке входа. Сначала их радовало, что погони нет, но чем ближе они подходили, тем страшнее становилось от этой тишины.

Кольцо снова обожгло Хелену.

— Сол нас спаси. Это Блэкторн! — сдавленно выдохнула Пенни, когда они вывернули за угол.

Мелкие участки паводкового собора были заполнены не только ордой некротраллов, но и несколькими живыми людьми — судя по виду, смертными аспирантами, — выстроившимися поперёк их пути.

— Назад! — немедленно приказал Сорен, но не успел он закончить, как у них за спиной раздался визг металла, а затем — дикий рёв.

Химеры.

Их загнали в клетку.

Блэкторн стоял впереди, почти без доспеха. — Захватите Холдфаста, остальных убейте — и получите бессмертную награду!

Среди аспирантов поднялся жадный рёв, а некротраллы просто ждали, не двигаясь.

— Держитесь рядом, — приказал Люк, вставая плечом к плечу с Сореном и Себастьяном.

— Пробивайтесь через них, — сказал Сорен.

План — если у них вообще был план — развалился тут же. С Люком нельзя было уйти тихо, когда он сам уже рвался в гущу боя. Пальцы Хелены сомкнулись на кинжалах.

Первая волна некротраллов ударила, и отряд разлетелся в стороны, как разбитое судно.

Сразу несколько некротраллов кинулись на Хелену. Думать времени не было. Она двигалась инстинктом: отбивала, резала, уводила клинок по нужным суставам, позволяя кинжалу менять форму в погоне за ними, а другой ладонью прижималась и дёргала назад, вырывая из мёртвых тел саму анимацию.

Энергия ударяла в неё — ослепительными вспышками силы, — и она отбрасывала её наружу, размалывая некротраллов, которые смыкались вокруг. Где-то плескался свет — огонь, факелы, отблески на ледяной воде, уже поднявшейся им до колен. Шум был оглушительным. Рёв и хаос разрывали чувства. Она пыталась разглядеть остальных, но в этой давке это было невозможно. Слишком много тел, живых и мёртвых, движущихся в темноте. Каин учил её защищаться и бежать, а не драться в общей свалке. Она попыталась поднять резонанс, но вокруг было слишком много тел, движений, оружия — от всего кружилась голова. Она пригнулась под ударом дубины и хлестнула ножом, чувствуя, как клинок поёт резонансом, разрывая восковую гниющую кожу, вспарывая туловище и горло, проходя сквозь кости как сквозь масло и уходя в мозг.

Она закрутила резонанс, и лезвие выгнулось, полностью отделяя голову от тела.

Что-то врезалось в неё, сшибая с ног. Тёплая рука дёрнула её вверх. Союзник, подумала она, — и только потом увидела латную перчатку, зажатый в ней меч, летящий ей в голову. Она вскинула кинжал, и гарда едва-едва выдержала удар, а потом Хелена всадила нож в слабое место у плеча, вытянув лезвие как можно тоньше, пока по резонансу не поняла, что пробила плоть. Утончив клинок, она потом тут же взорвала его обратно до полной ширины по самую рукоять. Дёрнула на себя — и почувствовала, как по руке хлестнула тяжёлая, горячая кровь, а хватка на ней ослабла. Меч грохнулся в воду, едва не задев ей голову, а аспирант рухнул сверху вслед за ним.

Ледяная вода ударила в лицо так, будто её пнули под рёбра. Она рванулась вверх, пытаясь выбраться из-под тела, которое едва не утопило её.

Она колола вслепую, потому что вода, шум и полная дезориентация не позволяли понять, где что.

С трудом она выползла из самой гуще драки, нашла стену и поднялась, пытаясь отдышаться и разглядеть остальных в мерцающей темноте. Кто-то кричал. Кричал без остановки. Пёрнелл. Она пришла в себя и теперь вопила во всё горло; звук метался от стены к стене и притягивал к ней внимание. К ней уже стекалась группа некротраллов.

Вагнер, который оказался ближе всех, просто швырнул её прямо им под руки, сам пытаясь прорваться мимо. Уже падая, Пёрнелл вдруг, похоже, снова осознала, где находится, и на лице у неё проступил чистый ужас.

Оружия у неё не было, но двигалась она быстро. Одним прыжком ушла от тянущихся к ней рук и бросилась прямо в центр затопленного зала.

Шесть шагов — и на седьмом Пёрнелл заступила слишком далеко и исчезла под водой.

Хелена смотрела, молясь, чтобы та всплыла, чтобы как-то сумела уйти от течения. В ту же секунду во что-то тяжёлое врезалось в саму Хелену, сбив её в сторону. Сапог наступил ей на запястье, и, задыхаясь от боли, она вдохнула воду.

По рёбрам пронёсся огонь.

Она поползла обратно к стене. Одежда на ней уже замерзала прямо на коже. Обернулась, отчаянно ища остальных, кашляя водой.

Вагнер каким-то образом сумел добраться до дальней стены и теперь отбивался копьём от некротраллов.

Люк и Себастьян дрались вдвоём в центре орды, а Сорен вырвался в сторону и пытался пробиться к Алистеру и Пенни, которых загнали в угол далеко от остальных.

Свет безумно плясал по воде, выхватывая лишь обрывки картины. Химеры уже догнали их. Клыки и когти вспыхивали рядом, пока Алистер пытался поднять барьер. Пенни вскрикнула, когда её оружие застряло в плече химеры, а тварь рванула его у неё из рук.

Сорен понёсся через воду, оружие менялось у него прямо на бегу; он спешил успеть к ним раньше, чем химеры сомкнутся.

Топор просвистел в воздухе, едва не снеся ему ногу.

Сорен дёрнулся, оступившись в воде, и резко повернулся, дико высматривая, откуда пришёл удар. Его клинок вспыхнул, едва успевая отбить следующий замах, который едва не швырнул его обратно в воду. Теперь перед ним стоял Блэкторн.

Блэкторн, мгновенно поняв слабое место противника, всё время смещался вправо. Атаковал только со слепой стороны Сорена. Выматывал его.

— Сорен! — вдруг закричал Люк.

Сорен резко развернулся, когда на него прыгнула химера. Одним чистым взмахом он снёс ей голову.

Раздался страшный мокрый хруст.

Когда Сорен снова обернулся, Блэкторн уже ударил справа.

Лезвие топора вошло ему в рёбра насквозь, до самого позвоночника.

Блэкторн выдрал топор обратно и лизнул его, а Сорен рухнул, исчезая в воде.

Всё расплылось.

Люк кричал, но тело Хелены будто вдруг ожило само собой. Она рванулась вперёд, рубя всё, что попадалось на пути, лишь бы добраться до Сорена раньше, чем его унесёт течением.

Люк оказался быстрее. К тому моменту, как Хелена добралась до него, он уже стоял на коленях, вытаскивая Сорена себе на руки, весь залитый кровью, которая лилась из него потоком. Себастьян подоспел через миг и сразу бросился на пути Блэкторна, сдерживая его, пока Люк, коленями в воде, прижимал Сорена к груди.

Люк поднял глаза, когда Хелена оказалась рядом.

— Ты... ты ведь можешь его исцелить, да?

— Люк...

Но он уже сам толкал Сорена ей в руки, и от его веса она рухнула на колени в воду.

Она удержала Сорена дрожащими руками, не замечая даже, как ноет запястье.

— Я прикрою, — сказал Люк, подхватывая меч. И в следующую секунду его уже не было.

Ради Сорена бой не остановился.

Хелена старалась не слышать драку, бушующую вокруг, и сосредоточиться. Ей нужна была всего лишь ниточка. Она сумеет удержать его.

Как удержала Лилу.

Но рана была слишком велика. С такими ранами до госпиталя не доезжают. Этот удар был смертельным. То немногое, что в Сорене ещё оставалось живого, уже таяло, ускользая, пока её резонанс пытался это схватить.

Что-то легко коснулось её руки.

Сорен смотрел на неё. — Две души — это всё ещё честная сделка.

Слова едва успели сорваться с его губ, как в Хелену ударила волна холодной, мёртвой энергии, врезавшись прямо в её резонанс.

Она и без того была до предела обнажена усталостью, вся собранная на одном лишь желании не дать ему умереть, и этот удар смерти просто затопил её. Она согнулась, на миг даже не понимая, что произошло. Зрение прояснилось, и перед ней уставился пустой, незрячий взгляд Сорена.

Он умер.

— Нет. Нет. Нет. Сорен!

Он обмяк у неё в руках, и только кровь, всё ещё тёплая, лилась ей на кожу.

Хелена огляделась. Алистер кричал Пенни отступать, пока та отбивалась от химер одним ножом, подпуская их слишком близко. Достаточно было бы одной-единственной ошибки.

Сорен был мёртв. Пёрнелл была мертва.

Себастьян делал всё, что мог, чтобы не подпустить Блэкторна к Люку. Люк продолжал драться, но внимание его рвалось надвое. Он всё оглядывался на Хелену, стоящую на коленях с телом Сорена в руках. Она видела отчаяние в его глазах. Уверенность, что Хелена сейчас его спасёт. Что она может.

На одно короткое, полное вины мгновение она встретилась с ним взглядом и снова прижала Сорена к себе.

— Что угодно, — сказала она, прижимая ладонь к его шее. — Любую цену.

И вытолкнула из себя энергию, возвращая его обратно.

Это оказалось не просто легко. Это оказалось естественно.

Она знала Сорена. До мельчайшего чувства знала, каким он был живым.

Её резонанс прошёл сквозь него, как ток, с безжалостной точностью закрывая рану, сшивая разорванные органы, снова сводя кость — но на этом она не остановилась.

Она ощутила возвращение его сознания — тень, слабейший отблеск самого Сорена, — и залила в эту тень ещё больше силы.

Вернись. Вернись. Тебе ещё нельзя уходить.

Сорен моргнул, глядя на неё, и Хелена почувствовала, как между ними возникает связь, тончайшая нить. Она укрепила её, потому что не могла его отпустить.

— Тебе пока нельзя отдыхать. Ты должен защищать Люка, — сказала она и услышала, как эти слова отозвались внутри него.

Сорен узнал её. Она это чувствовала. Чувствовала внутри этой мерзкой подделки жизни, зажатой у неё в руках. При всех её усилиях перед ней была только тень. Сорен стал куклой, внутрь которой Хелена просунула собственную руку.

После стольких лет исцеления некромантия далась ей безо всякого сопротивления. Там не было ничего, что можно было бы ранить. Она просто сказала телу Сорена, что ему нельзя умирать. Что он будет сражаться, как и всегда. Что он защитит их, потому что знает, как это делается.

Он поднялся на ноги и помог ей встать; оружие уже было у него в руке.

Мышечная память оставалась, как привычки лунатика, даже когда самого человека уже не было.

Она могла видеть себя через него. Её сознание всё время мигало туда и обратно по той связи, которую она только что вытянула между ними. Он повернулся и увидел Люка, и она почувствовала, как его тянет к нему. Потом он начал искать Лилу.

Люк увидел Сорена на ногах, и на одно мгновение лицо его залило облегчением. Потом облегчение исчезло.

Люк понял. Сразу. Мгновенно понял.

И всё же Сорен шагнул к нему. Хелена остановила его.

— Ты должен защитить Пенни и Алистера, — сказала она и вслух, и мысленно, показывая, куда смотреть, отводя его внимание от Люка. — Выведи нас отсюда.

Сорен повернулся и подчинился. Хелена смотрела, а в голове всё плыло от этого второго сознания, неловко подвешенного внутри её собственного. Она уже не понимала, где ей быть.

С химеры сорвался прыжок ей прямо в лицо.

Она уклонилась. Перед глазами мелькнула коса.

Сорен.

Она моргнула, пытаясь заново поймать собственное положение в пространстве.

Сорен срубил химеру, даже не замедлив шага, когда добрался до Пенни и Алистера, оттолкнул Пенни в укрытие и тут же развернулся обратно.

Что-то смазалось слева. Хелена рванулась в сторону, стараясь уклониться и уже не понимая, видит она нападающих вокруг себя или через Сорена. На миг фокус снова схлопнулся, возвращая ей ощущение собственного тела.

Если она умрёт, Сорен исчезнет тоже. Ей надо было продержаться, пока они не вытащат Люка.

Она попыталась отгородиться от Сорена, но он уже сидел у неё в голове. Она что-то почувствовала и развернулась в самый последний миг перед ударом. Из лёгких выбило воздух. Она посмотрела вниз, моргая сквозь распадающееся сознание.

Сорен. Хелена. Сорен.

В правый бок по самую рукоять вошёл нож.

Хелена.

Повернись она на долю секунды позже — лезвие вошло бы прямо в сердце, но... пока она, щурясь, пыталась сфокусироваться, ей показалось, что ничего жизненно важного оно всё-таки сразу не задело.

Только боль сумела окончательно вернуть её сознание в собственное тело.

Она успела отсечь руку тому некротраллу, что ударил её ножом, прежде чем он успел дёрнуть клинок обратно. Правой, пульсирующей от боли рукой она зажала нож в ране, стараясь не дать ему сместиться, и в то же время со всей силы наступила мертвяку на внутреннюю сторону колена.

Она отшатнулась, задыхаясь, и кромка ножа разодрала рану ещё шире.

Химера вцепилась Сорену в ногу, разрывая её. Он отсёк ей голову, даже не заметив ранения.

Его раздирали на части. Она чувствовала все эти повреждения, хотя боли там не было. Эту часть мозга она ему не вернула.

Он продолжал драться.

Вытащи нож, закрой рану. Она двинулась к дальней стене.

Скользнув в ледяную воду у стены, она увидела, как ещё одна химера навалилась на Себастьяна и Люка. По размеру это был почти медведь. У неё была в основном звериная туша, но челюсти — длиннее, почти рептильи, а кожа настолько толстая, что оружие отскакивало от неё. Кричала тварь человеческим голосом.

Стараясь сосредоточиться, Хелена прикусила губу и приготовилась вытащить нож.

Пальцы вдруг вцепились ей в косы, и кто-то одним рывком вздёрнул её вверх так, что ноги едва касались пола.

Перед ней склонился Базилиус Блэкторн — с оскаленными зубами и кровью по всему подбородку.

Этими зубами он съел собственную жену и детей...

— Значит, у Вечного Пламени теперь есть некромант, — прорычал он хриплым, содранным голосом.

Она попыталась ударить ножом по руке, которая её держала, но он отбил её ладонь ударом такой силы, что левая рука у неё почти онемела. Кинжал упал в воду.

Она рванулась к его запястью.

Пальцы скользнули по коже, резонанс сорвался наружу.

Но Каин предупреждал её всегда: как только Бессмертные поймут, кто она, они начнут её опасаться.

Прежде чем резонанс успел схватиться, Блэкторн выдрал её руку из этого движения и сомкнул пальцы на костяшках левой кисти, сжимая и выкручивая. Хватка у него была железная, а кости ломались, как сухие ветки.

Хелена закричала. Нож в груди сдвинулся, и в лёгких выросло жгучее давление.

Блэкторн посмотрел на её размолотую руку с любопытным ожиданием, а потом рассмеялся. — Ах да, ты же не регенерируешь.

Взгляд его упал на правую руку, которой она удерживала нож. — Эта, кажется, уже сломана, но давай убедимся.

С неожиданной нежностью он отвёл её ладонь от рукояти и переломил ей запястье. Перед глазами у Хелены заплясали чёрные пятна боли, и из неё вырвался ещё один сдавленный крик.

— Надо бы оставить тебя живой, — сказал он, медленно вытягивая нож из её груди, смакуя, как лезвие скользит наружу.

Хелена так измучилась болью, что сознание всё время пыталось перекинуться обратно в Сорена — как будто там можно было спрятаться.

Его уже накрывали некротраллы. Химеры были мертвы, но некротраллов было слишком много, десятки, и они валили его в воду, раздирая на куски. Ногу у него выкрутило, когда зубы впились и вырвали сухожилие из-под колена.

Он всё ещё дрался. Оружие было потеряно, но в руке оставался нож. За его спиной кричала Пенни, а Алистер держал её. Сорен колол, рвал, царапал, прорываясь сквозь них, послушный её приказу не прекращать бой даже тогда, когда его самого уже рвали на части. Мёртвые пальцы скреблись по его лицу, добираясь до единственного глаза. Челюсть была сорвана вниз, горло располосовано до зияющей дыры.

Хелена дёргалась всякий раз, когда от него отрывали ещё кусок, но боль оставалась только в ней самой. Пальцев она уже не чувствовала; вверх по рукам шёл только один непрерывный маяк агонии.

По боку потекла тёплая струя крови.

Она думала, Блэкторн ударит её снова, но он просто уронил нож в воду. Коснулся её бока — почти нежно, кончиками пальцев, — и голые нервы взвыли от этого прикосновения.

Пальцы его прошлись по разрезу между рёбрами, а потом без предупреждения вошли прямо внутрь. Хелена заорала, чувствуя, как кожа рвётся ещё шире. Кости прогнулись, когда он вогнал пальцы глубже, скользкие от её крови.

— Знаешь, больше всего на свете я люблю раны, — выдохнул он почти возбуждённо. — Они влажнее, горячее и теснее чего угодно другого.

Хелена билась ногами, сломанными руками пыталась оттолкнуть его, чувствуя, как перемолотые кости трутся друг о друга, но всё было бесполезно. Она кричала и кричала, но никто не слышал; она колотилась лбом ему в грудь, пока он не сжал ей горло свободной рукой и не вдавил большой палец в трахею так, что она захлебнулась и затихла. Лёгкие заходили судорогой.

— Вот так, да, — простонал он с одобрением. — Не бойся, я не дам тебе умереть. Когда я тебя отдам, ты ещё будешь живая. Беннет будет в восторге.

Её сознание уже рассыпалось по краям. Зрение плыло. Она не могла даже кричать больше — в груди просто не оставалось воздуха.

Она лишь вполсилы осознала, как Сорен уходит из её сознания — его тело уносит вниз по течению, а связь разворачивается и тает, как кровь в воде.

— Ещё один крик. У тебя это выходит прекра...

Блэкторн вдруг споткнулся, задыхаясь, как будто у него из лёгких вышибли весь воздух. Пальцы его разжались, выскользнули из неё, и в следующее мгновение его самого резко рвануло назад.

Хелена рухнула как камень. Только ледяная вода заставила её не потерять сознание окончательно — иначе она бы утонула. Она отползла назад, в ужасе ища глазами Блэкторна, и увидела, как его волокут по воде за шею; вокруг горла туго обвился тонкий трос или проволока.

Человек, тащивший его, не был из Сопротивления.

Это был один из Бессмертных. В этом не оставалось сомнений — чёрная форма, шлем.

Но к тому моменту, как они сошлись вплотную, Блэкторн уже успел прийти в себя и кинулся на нападавшего. Он подхватил меч из воды и ударил, целясь прямо в голову, но противник просто ушёл в сторону.

Блэкторн рубил снова и снова. Его движения были точны — движения опытного боевого алхимика, — но второй Бессмертный только уклонялся. Ни оружия. Ни ответных ударов. Лёгкий, быстрый, ускользающий так, будто это был танец, пока Блэкторн не открылся на одно короткое мгновение. А мгновения хватило.

Бессмертный шагнул сквозь его удар и голой рукой пробил доспех Блэкторна и вошёл ему в грудь так, будто просто протянул руку сквозь воду. Из груди он вытащил блестящий металлический предмет; длинные бледные пальцы были все в крови.

Блэкторн рухнул в паводковую воду и исчез в ней.

Весь бой длился меньше минуты.

В этом хаосе больше никто даже не заметил, что произошло. Хелена попыталась вдохнуть и тут же захлебнулась — воздух давило чем-то внутри груди. Она прижала руку к ране, стараясь не дать ещё большему количеству воздуха зайти в плевральную полость.

Некротраллы начали падать. Несколько аспирантов заметили нового Бессмертного и явно не поняли, что произошло. Прежде чем они успели среагировать, они уже были мертвы. Оружие мелькало так быстро, что она его почти не видела — только наблюдала, как валятся тела.

Это был Каин.

Она никогда прежде не видела, как он сражается. По-настоящему он никогда и не дрался при ней. Но это всё равно был он. Никакой ошибки быть не могло — в этой чудовищной эффективности.

Он был именно таким смертоносным, как она себе и представляла.

Она видела в нём те приёмы, которые он так старательно пытался вбить в неё, — ту плавность, которой ей всегда не хватало, ту скорость. Ни одного лишнего движения. Импульс одного убийства перетекал в следующее.

Тела падали, как звёзды.

Он шёл по воде прямо к ней. Ни шагу в сторону, ни малейшего замедления — всё, что вставало на пути, он просто срубал.

Когда на него прыгнула химера, он поднял руку, и в ту же секунду, как коснулся твари, её тело развалилось, конечности расползлись в стороны, будто он выдрал все невидимые нити, которыми она была сшита. Мгновение назад там ещё был монстр — а в следующее он уже плыл мёртвым мясом в воде.

Это был не бой. Это была бойня.

Голый расчёт. Минимум усилия, максимум отдачи.

Невозможно было поверить, что прежде он когда-либо сражался в полную силу. Если бы кто-нибудь воевал вот так, об этом знали бы все.

Он сунул руку в карман, вытащил оттуда горсть чего-то и швырнул вперёд.

Это были блестящие кусочки металла, и, едва они полетели, она почувствовала, как за ними разрастается его резонанс, неся их дальше.

Металл пел в воздухе, двигаясь как стая птиц, и ударил, как залп пуль, прошивая черепа некротраллов.

Но вместо того чтобы упасть, эти кусочки металла остались висеть в воздухе и вернулись назад, весь в крови и мозговом месиве. Каин повёл рукой, и они понеслись обратно, распарывая новые тела. Щелчок пальцев — и они снова рванули наружу.

Когда он добрался до Хелены, глаза у него за маской горели яростью, пылая, как расплавленное серебро.

— Дура, — сказал он и рывком вытащил её из воды, вдавив в себя так сильно, что кости заболели ещё сильнее.

Его резонанс в воздухе стал ещё тяжелее. Волной пошёл наружу. Она увидела, как этот невидимый удар достигает ближайших некротраллов и аспирантов. Их начало корёжить, выворачивать судорогами, и они падали в воду. Некротраллы просто складывались, а химеры и живые люди хватались за горло, словно их лёгкие сжимала невидимая рука.

Сама Хелена ещё могла дышать, хоть и с трудом, но все вокруг захлёбывались удушьем.

Себастьян пытался добраться до Люка, но тоже рухнул в воду. Люк раздирал себе горло ногтями; лицо уже синело, глаза вылезали из орбит.

— Прекрати, — прохрипела она, понимая, что Каин не делает различия между Бессмертными и Вечным Пламенем. Он убивал всех. — Прекрати! Ты не можешь их убить! Прекрати!

Она рванулась из его рук, пока глаза Люка закатывались, а сам он оседал в воду.

Невидимая волна дошла до стен. Пенни рухнула. Следом Алистер.

Сопротивление было почти сломлено.

— Прекрати. Прекрати! Прекрати! — Она вырывалась. — Прекрати!

— Замолчи, — рявкнул он сквозь маску и отпустил её. — Жди здесь.

Он рванул к Себастьяну и Люку, к Пенни, к Алистеру и даже к Вагнеру, хотя до него Хелене было почти безразлично. Он клал ладонь им на грудь и вторую на затылок, и она видела, как тела дёргаются и снова начинают дышать, но в себя при этом не приходят.

Она попыталась подняться, но ноги её не держали. К тому моменту, как Каин вернулся, всё уже качалось перед глазами.

Он потащил её к дальней стене, где в темноту уходило несколько тоннелей.

— Нельзя их бросать, — хрипло сказала она, пытаясь вырваться.

— Замолчи. — У стены вода доходила только до щиколоток, и там была лестница, ведущая на настил на уровне плеч.

— Ты не можешь их оставить, — сказала она, всё ещё вырываясь. — Забери их, иначе я не пойду.

Ни слова не ответив, он вернулся назад, раскидал большинство некротраллов в течение, а затем остановился возле нескольких мёртвых аспирантов и поднял их заново. Те встали и начали помогать — подхватывали Люка и остальных, заталкивали их наверх, на настил, а сам Каин поднимал Хелену так бережно, как только мог. От давления на рёбра она чуть не прокусила губу. Ладони у него были красными от её крови, но он ничего не сказал, только втащил её по лестнице и снова поднял на руки.

Некротраллы затащили остальных членов спасательной группы к себе на плечи и пошли следом.

Хелена то проваливалась, то всплывала из обморока в темноте. На мгновение она пришла в себя, когда до неё донёсся скрежет металла и чудовищный рёв воды, стремительно поднимающейся в паводковом соборе, прежде чем они снова ушли дальше.

Каин остановился, пнул стену, и почти невидимая дверь в длинном проходе распахнулась. Он внёс её в маленькую комнату.

У стены стоял стол, и он уложил её на него. Потом отвернулся, захлопнул дверь и сдёрнул шлем. Лицо у него было изломано яростью.

— Скажи мне, что продержишься достаточно долго, пока я найду врача. — Голос у него дрожал.

Она покачала головой.

Он дышал быстро, но всё же заставил себя собраться. — Тогда ты должна объяснить мне, как. Ты ещё можешь это сделать?

— Да, — неуверенно сказала она, хотя больше всего на свете ей хотелось просто отключиться. — Первое — печень. Думаю, кровь идёт оттуда. И ещё воздух... в груди. Лёгкое схлопывается. После того как... как ты... починишь печень, можно будет... простимулировать кроветворение. Тоника у меня нет, но ты и так должен справиться хоть как-то.

Он расстегнул ремни на её сумке и разрезал мокрую одежду, чтобы открыть себе доступ к ране между рёбрами, уже разорванной шире, чем раньше.

Она вздрогнула и едва не отпрянула, пока он останавливал кровь. Он слушал очень внимательно, пока она объясняла, что именно ему нужно почувствовать, чтобы найти и восстановить желчные протоки.

Без её рук, без резонанса всё это было похоже на то, как если бы слепой учился по словам.

— Замолчи, — сказал он, когда она начала извиняться за то, что не уверена до конца, что именно повреждено. Он сунул руку в плащ и вытащил что-то. — Это же для крови? Тебе подходит?

Он поднял знакомый сине-зелёный флакон.

Горло у неё сжалось, и она кивнула. — Да. Мне подходит.

Удалить воздух, из-за которого схлопывалось лёгкое, оказалось трудно: при себе у них не было ничего нужного. Она тяжело сглотнула. — В сумке есть трубка.

Он нашёл её, и Хелена дрожащим движением показала, где нужно обезболить и проколоть. Когда трубка вошла между тканями и достигла грудной полости, у неё вырвался только тонкий, сдавленный всхлип.

Она сглотнула, уставившись в потолок, и мысли чуть прояснились, когда дышать стало легче. — Теперь ищи повреждение в лёгком, потом промой рану и закрой мышцу диафрагмы, и...

Его пальцы прошли слишком близко к ране, и её разум мгновенно сорвало в панику.

— Не... не трогай! — слова вырвались у неё уже почти криком. Она едва не свалилась со стола, пытаясь отползти.

Он тут же отдёрнул руку, а она, свернувшись, осталась лежать, хватая ртом воздух и пытаясь справиться с паническими, захлёбывающимися всхлипами.

Сердце колотилось так, что отдавалось в висках.

— Он собирался... собирался... — слова путались, пока она пыталась защитно прикрыть этот бок рукой. Не дать к нему прикоснуться.

— Его больше нет. — Лицо Каина превратилось в почти неподвижную маску, специально вытянутую в ровную плоскость. — Он никогда не вернётся. Может, тогда просто прикрыть рану, а сначала заняться твоими руками?

Она покачала головой. — Нет. Я выдержу. Просто... — Она сглотнула. — Прости.

У него дёрнулась челюсть. И дальше, пока работал, он каждый раз заранее говорил ей, что сейчас коснётся её, что именно собирается сделать, голос у него стал низким и спокойным, и Хелена поняла, что он просто повторяет за ней — так же, как когда-то она озвучивала ему все шаги лечения массива.

Это была самая простая часть процедуры, но её всё равно мутило от ужаса.

— Всё.

Непосредственная угроза миновала. Каин, кажется, впервые тоже выдохнул.

— Почему ты была там? — наконец спросил он.

Она несколько секунд просто смотрела на него, потом отвела глаза. — Совет готов был сделать всё, что угодно, лишь бы вернуть Люка.

— У тебя нет боевого опыта, — сказал он. Руки у него дрожали, когда он стирал кровь с её лица. — Зачем они вообще взяли тебя без напарника.

— Напарник у меня был, — сказала она. — Она погибла в бою.

— Кто?

— Пёрнелл. Она была... санитаркой.

Он зло посмотрел на неё.

— Отряд должен был быть маленьким; мы должны были войти и выйти незаметно. Мы с Софией не должны были драться.

— Ты знала, что это самоубийственная миссия. Именно это и делают Байарды — умирают за Холдфастов. Они ничего другого не знают.

— Да, но если Люк умрёт, для нас всех всё кончено. Значит, идти всё равно стоило.

— А если бы умерла ты? — Он поднял на неё взгляд, и в глазах у него снова вспыхнула ярость.

— Есть полно людей, которые меня заменят. Я же всегда была расходной, помнишь? — Она с трудом села, опираясь на локти. — Теперь займись руками.

Напряжение проступило в уголках его глаз. — Я знаю.

Она заставила себя вдохнуть. — Начни с левой. Если она не срастётся идеально, это будет не так критично.

Он заблокировал большую часть чувствительности от локтя вниз, но оставил ровно столько, чтобы она могла понять, правильно ли он ставит кости. Работал он так осторожно, как только мог. Когда обломки сошлись, даже сквозь блокаду через всю руку в плечо ударила резкая вспышка боли.

— Хорошо, — выдавила она, уронив голову ему на плечо и пытаясь не разрыдаться.

Он сначала заново собрал кости в запястье, а потом уже взялся за саму кисть. Несколько косточек ему пришлось физически возвращать на место, выворачивая и двигая те части, которые Блэкторн превратил в месиво.

Боль без боевого адреналина была невыносимой. К тому моменту, как он закончил ставить всё на место и начал сращивать, она уже рыдала ему в плечо.

Когда он закончил, кисть осталась распухшей, вся в багрово-красных синяках.

Он держал её в обеих ладонях и большими пальцами гладил от самой середины ладони к запястью; резонанс шёл, как бальзам, закрывая повреждённые ткани и порванные сосуды под этими движениями, а потом переходил на каждый палец отдельно. Он был таким нежным.

Она узнала этот приём. И даже не догадывалась, что он обращал внимание.

— Из тебя мог бы выйти целитель, — сказала она наконец, когда он снял нервный блок. Она сжала и разжала пальцы. Боль всё ещё оставалась, а сама кисть казалась хрупкой, словно в ней ещё сидели невидимые трещины. — У тебя природный талант.

— Это, пожалуй, одна из самых ироничных вещей, которые мне когда-либо говорили, — тихо ответил он.

Потом он взялся за другую руку.

— Эту можно обезболить полностью, — сказала она. — Резонанс у меня уже работает.

Когда они работали вместе, всё оказалось удивительно быстро. Закончив, он точно так же снова промассировал ей кисть, как и первую.

— Никогда больше не ходи на такие задания, — сказал он, не поднимая глаз, всё ещё удерживая её руку в своей.

Она отвернулась и глубоко вдохнула.

— Это решаешь не ты, — сказала она, высвобождая руку и вставая. Мир качнулся. Голова у неё кружилась уже опасно сильно. Ни солевого раствора, ни плазморасширителей, которые были бы под рукой в госпитале, здесь не было. Никакой тоник не мог заменить ей физически утраченный объём крови.

Она осторожно надела сумку через голову, стараясь беречь обе кисти, и приготовилась уйти. Они никогда не прощались, и она не видела смысла начинать теперь.

Он загородил дверь, и взгляд его вновь стал ледяным. — Напомни Кроутеру: если Вечному Пламени нужна моя дальнейшая помощь, они будут держать тебя в живых.

Глаза его блестели тем самым холодным серебром. Сердце у неё на миг дрогнуло — и тут же налилось свинцом. Он ведь уже ясно дал понять, чем она для него является, как именно он на неё смотрит и за что ненавидит.

Вся эта забота, вся эта одержимость тем, чтобы она выжила, не имела к ней самой никакого отношения. Речь шла о его матери, Энид Феррон, и о том, что он не сумел её спасти. В Хелене он видел шанс попытаться ещё раз и всё исправить. Утешительный приз, который ему даже не нужен, но от которого он всё равно не может отказаться.

Неудивительно, что Кроутер был так доволен. Молодец, Марино.

Она понимала, что от неё ждут именно этого — принять. Но больше не могла. — Ты делаешь это из-за своей матери, Каин. Ты и правда готов отказаться от всего из-за меня?

Она знала, что этим разозлит его: в открытую поставить то, что он чувствует к ней, хоть в какое-то сравнение с тем, что он чувствовал к матери. Он непременно захочет доказать, что это не так.

Он застыл.

Она попыталась обойти его, уже тянулась к двери, но он схватил её за плечи, разворачивая обратно, и выражение лица у него стало почти страшным.

— Она мертва, — сказал он. — А ты нет. Моя верность была на стороне тех, кто меньше всего виноват в её мучениях, но если Вечное Пламя решило, что тобой можно недорого заплатить, я не стану вести себя благородно и понимающе. Я сумею отомстить сразу в обе стороны. Если они позволят тебе погибнуть, я заставлю их за это расплатиться.

Она уставилась на него, потрясённая. Этого она не предусмотрела. Она знала, что Каин стал шпионом не из каких-то идеологических соображений; им двигал только личный интерес. Он ненавидел Холдфастов и Вечное Пламя, но Морроу и Бессмертных ненавидел ещё сильнее. И это было неизменно. Это и было источником всей его мотивации.

Но теперь, из-за одной неосторожной её фразы, он вдруг начал заново пересматривать, отвечает ли Вечное Пламя его интересам.

Она тяжело сглотнула. Ей бы сейчас остыть. Напомнить ему, что её выбор всегда будет в пользу Вечного Пламени. Если он ждёт от неё чего-то большего, ему придётся сначала подождать. И заслужить это.

Она подняла на него глаза, заставляя себя произнести нужные слова, но те так и остались в горле. Она так устала. Жизнь была холодной слишком долго.

Остальные ранены. Ты даже не знаешь, что именно сделали с Люком, а ты тратишь время здесь.

Она сжала и разжала пальцы, ощущая новую ткань в кистях, и сосредоточилась только на этом, пытаясь уйти от него. — Мне... надо идти. — Голос у неё дрогнул.

Он не отпустил. Пальцы только сильнее впились ей в плечи. — Ты не расходная. Ты не имеешь права отталкивать всех только для того, чтобы им было удобнее тебя использовать и потом спокойно позволить тебе умереть.

Она покачала головой.

— Это война, — сказала она, заставляя голос оставаться ровным. — Видеть себя расходной — не какое-то трагическое самоуничижение. Наоборот, стратегическая ошибка — считать иначе. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты ведь именно поэтому и выбрал меня, помнишь? — Голос у неё надломился. — Так вот, благодаря тебе я теперь стою ещё меньше. После твоего запроса они набрали всех этих новых целителей. Мне пришлось учить всех, кто должен меня заменить. — Она горько рассмеялась. — Это ты сделал меня такой расходной, какая я сейчас. И при этом ты даже не хотел меня.

Он вздрогнул, и хватка ослабла ровно настолько, что она сумела вывернуться и снова повернулась к двери. Но он успел перехватить её и с силой захлопнул дверь обратно.

— Ты не заменима, — сказал он, и руки его дрожали на её плечах. — Ты не обязана делать свою смерть удобной. Ты имеешь право быть для людей важной. Я здесь — я вообще всё это делаю — только ради того, чтобы ты жила. Чтобы ты была в безопасности. Именно в этом состояла сделка. — Он вгляделся ей в лицо. — Они тебе не сказали.

Она покачала головой, и из неё вырвался сломанный всхлип, а потом, раньше, чем она успела подумать, она его поцеловала.