ГЛАВА 41

Octobris 1786

ВОЙНА ВСЕГДА ШЛА МЕДЛЕННО, но с приходом осени и вовсе почти замерла. Обе стороны удерживали почти равные территории. Порты заметно усилили Вечное Пламя, но ясного пути к победе у них всё равно не появилось. Западный остров был ещё более отвесным, чем Восточный. Башни и здания там сцеплялись и пересекались так, что отбить его обратно, не устроив массовую бойню, было почти невозможно.

Нынешнее равновесие держалось благодаря Каину, но это было шаткое равновесие, потому что никто не знал, в какой день он может остановиться или, что ещё хуже, предать их.

После его возвращения давление со стороны Ильвы и Кроутера вспыхнуло с новой, десятикратной силой, но Хелена понятия не имела, как двигаться дальше. Каин злился и рядом с ней постоянно был настороже, а его манера тренировать почти не оставляла возможностей для сближения, хотя было заметно: причинять ей боль он теперь осторожничал.

Под его беспощадно точным взглядом она училась разгонять резонанс до тех пор, пока тот не заполнял собой воздух вокруг неё, и чувствовать удар ещё до того, как он приходился.

— Наконец-то, — сказал он, когда она всё же сумела отбить молниеносный удар, ни на миг не сбившись с формы, и сразу же ответила атакой.

Это было самое близкое к похвале, чего ей удалось от него добиться.

Она сползла к стене и тяжело задышала. Мышцы предплечий и бицепсов отзывались сырой медной ломотой от бесконечных металлических трансмутаций, которые она снова и снова прогоняла по кругу. Резонанс ныл в нервах, мозг жужжал, и от этого гула зудели зубы.

Неудивительно, что Лила всегда возвращалась дёрганой.

Хелена согнула и разогнула пальцы.

— Тебе нужен нож получше; сплав не тот. Он тебя тормозит.

Она отвела взгляд. За окном шёл дождь, вода ручьями стекала по стёклам. Ей было так жарко, что хотелось выйти наружу и встать под холодный осенний ливень.

— У меня нет для этого ранга, — сказала она.

У металлургов Сопротивления накопились проекты на годы вперёд: инструменты, базовое оружие, снаряжение для спусков, броня, протезы, не говоря уже о том, что по ходу войны от них ждали ещё и новых видов вооружения. А поскольку Институт больше не мог обучать новых металлургов, те, кто оставался, были критически важным ресурсом. Поколение, которое должно было осваивать ремесло, либо уже воевало, либо было мертво. Стандартное снаряжение получали все в Сопротивлении. Если человек не мог сражаться с ним, значит, он не мог сражаться как алхимик вовсе.

Персональное оружие было той мечтой, о которой боевые алхимики позволяли себе думать украдкой: оружие, выкованное в точном соответствии с конкретным резонансом владельца и его стилем боя. Оно было гибче, казалось невозможно лёгким и почти не требовало усилий для трансмутации. И защищаться от него было куда труднее.

— Что значит «нет ранга»? Разве ты не член Вечного Пламени?

— Да, — тихо сказала она.

— Я-то думал, это входит в общий комплект сделки: клянёшься жизнью кучке идиотских религиозных идеалов и в качестве компенсации получаешь ценное оружие.

Она уставилась себе под ноги.

Вообще-то так традиционно и было при вступлении в Орден Вечного Пламени. После обряда клятвы новым членам выдавали оружие — чтобы защищать идеалы, которым они поклялись служить. В этом был глубокий символизм.

Но когда вступала Хелена, это было сразу после убийства принципата Аполло. Тогда в Орден хлынуло множество новых людей. Ей было шестнадцать, она только начинала базовую подготовку. У тех, кто сразу уходил в бой, потребность была куда острее. Сама Хелена даже не знала, какое оружие ей вообще подошло бы.

Когда она стала целительницей, об этом и вовсе забыли. Оружие полагалось тем, кто воюет. Она не воевала и никогда не будет.

— Есть нужды и поважнее, чем тратить силы на особое оружие для меня, которым я почти не пользуюсь, — сказала она.

— Теперь считай это первоочередной нуждой. За шесть лет уж наверняка можно было найти время, — сказал он. — Сколько у Холдфаста мечей и комплектов брони?

Она ощетинилась. — Люк сражается на передовой.

Каин презрительно фыркнул, губа у него изогнулась. — Огнём. Добудь себе нож получше.

ОНА ВЕРНУЛАСЬ С ТЕМ ЖЕ самым ножом.

Каин пересёк комнату в ту же секунду, как она его вытащила. Невозможно, пугающе быстро — и вот он уже стоял прямо перед ней. Он вырвал нож у неё из руки.

— Почему он всё ещё у тебя? — прошипел он. — Я сказал достать новый.

Она попыталась выхватить нож обратно. — Я не могу просто взять и всплыть в очереди вот так. Люди заранее знают за несколько недель, когда у кого испытание. Если меня вдруг внезапно начнут продвигать вперёд, это сразу заметят. — Она вскинула голову, встретившись с ним взглядом, и дословно процитировала: — «В твоей просьбе отказано. Это вызовет слишком много вопросов».

Феррон выглядел так, будто хотел её задушить. Он уже поднял руку, словно собирался швырнуть нож в окно, но вместо этого медленно втянул воздух.

— Тогда дай мне свой резонансный сплав, — сказал он и с грохотом бросил нож на стол.

— Что?

Его взгляд стал жёстким, как кремень. — С этим-то ты, надеюсь, справишься?

— Да, но... — У неё просто не укладывалось это в голове.

— Что?

За пределами Вечного Пламени персональное оружие стоило непомерно дорого. Именно поэтому оно и считалось такой честью. Тем более во время войны: большинство металлургов, которые не примкнули к одной из сторон, вообще сбежали из Паладии, увозя с собой слишком ценный дар в более безопасные страны.

Она всё продолжала молча смотреть на него, пока он наконец не отвёл глаза. — Считай это благодарностью за то, что ты исцелила мне спину.

Она тут же воспользовалась шансом. — Так... рубцовая ткань встала как надо? Я возвращалась проверить, но ты...

— Всё нормально, — сказал он напряжённым голосом, застыв всем телом. Голову он повернул так, что ей был виден только жёсткий контур челюсти. — Я почти ничего не чувствую.

Она выдохнула. — Хорошо. Я боялась, вдруг что-то пошло не так, и поэтому ты не приходил...

Он резко развернулся к ней. — Не твоё, блядь, дело.

Она отшатнулась. — Я просто хотела...

— Отвали, Марино. — Голос у него стал смертельно тихим. — Я тебе не ручной зверёк. Ты мне не нужна.

Прежде чем она успела ответить, он вытащил из внутреннего кармана конверт и с размаху швырнул его на стол рядом с ножом, а потом вышел, даже не оглянувшись.

Хелена убрала нож во внешний карман сумки и пошла обратно, сохраняя настороженность до первого пропускного пункта; только пройдя его, она позволила шагам замедлиться и перестала обращать внимание на дождь.

Что он говорил ей о массиве? Что тот не отменяет его поведение, а дописывает в него новые черты. Что из-за него Каину стало легче быть беспощадным и труднее сопротивляться импульсам и собственным желаниям.

Она столько вечеров просидела, глядя на этот массив, что даже теперь, стоило ей закрыть глаза, всё вспыхивало перед внутренним взглядом.

Расчётливый. Хитроумный. Преданный. Решительный. Беспощадный. Неизменный. Без колебаний. Несгибаемый.

К чему именно Каин должен был быть устремлён, там не уточнялось, и значит, решать это оставляли ему самому. Несомненно, он счёл себя умным, когда оставил себе такую лазейку.

Только воспользовалась ею в итоге Хелена.

Решение отказать Каину в оружии было ставкой на удачу. Ильва и Кроутер хотели посмотреть, что он сделает, если услышит «нет». Их предлог был вполне разумен, но само решение было испытанием. Они вынуждали его вскрыть свои карты. И он вскрыл.

Хелена продвигалась вперёд.

Она должна была бы этим гордиться, но вместо этого чувствовала только, насколько в этом много предательства и опасности.

Она моргнула и поняла, что сама не заметила, как дошла до дождевого сада. Ручей вспух, вышел из берегов. Вода струилась вокруг пьедестала Луны, но, несмотря на это, даже спустя месяцы башенка из молитв, которую она когда-то сложила, всё ещё стояла. Все молитвы Хелены были отвергнуты.

Она протянула руку и едва не свалила их сама.

Потом подняла взгляд на здания, нависающие над ней, пока дождь разбивался о её лицо. Порой её до сих пор поражало, до чего красивым мог быть этот город.

Даже под ливнем здания сияли.

Она снова посмотрела на заброшенное святилище.

Выжить, всё время повторял Каин. Единственная цель. Она училась драться не для победы, а чтобы вырваться и спастись. Как добычное животное.

Она прекрасно знала: если когда-нибудь дело дойдёт до неё и Каина, умрёт она. Как бы похожи ни были их способности, право на убийство существовало только в его мире.

Она горько улыбнулась этой разнице между ними.

Её счёт мёртвых был числовым выражением её провалов. Всех тех жизней, которые она не смогла спасти. Всех тех способов, которыми не дотянула.

Для Каина же это был знак силы. Его жертвы, даже сам принципат Аполло, все были доказательством того, что именно делало его таким ценным.

Они были противоположностями, уравновешивающими друг друга.

Целительница и убийца, медленно кружащие друг вокруг друга, в тяге и отталкивании, от которых не уйти.

ПО МЕРЕ ТОГО КАК СОПРОТИВЛЕНИЕ снова закреплялось на острове, их оперативная сеть расширялась. Штаб-квартира оставалась самым защищённым местом, но заставлять боевые отряды и снабженцев мотаться через весь остров из конца в конец значило бессмысленно терять время и силы. Теперь у портов появилась вторая командная база и при ней второй госпиталь. Матрона Пейс пока находилась там, налаживая работу.

Из-за этого Люк стал возвращаться реже. Даже Кроутер часто отсутствовал.

Свой отчёт она отнесла Ильве, которая из Штаб-квартиры не выезжала никогда.

— Ну? — спросила Ильва, когда Хелена вошла в кабинет.

— Он запросил мой сплав, — сказала Хелена, садясь напротив стола и протягивая ей конверт. — Сказал, что сам всё устроит.

Ильва подняла взгляд, и в её бледно-голубых глазах сверкнул отблеск, похожий на солнечный. — Правда?

Хелена посмотрела на собственные ногти. Ногтевые ложа были забиты землёй, кожа позеленела от черенков. — Он сказал, что это в благодарность за исцеление.

— Ну разумеется. — В голосе Ильвы прозвучала почти музыкальная насмешка.

Хелена прикусила губу. Она ненавидела такие разборы: выкладывать все свои разговоры и встречи, раскладывать слова Каина, его оговорки, его молчание и отсутствие оговорок. Давать Ильве или Кроутеру препарировать его, как будто они проводили эмоциональное вскрытие, выискивая слабые места и уязвимости, чтобы потом отправить Хелену обратно и заставить бить ещё точнее.

— Что-нибудь ещё?

Она подняла глаза и увидела, что Ильва изучает её очень внимательно. После того как Каин снова стал её тренировать, прежняя холодная отстранённость заметно растаяла. Теперь, когда у Хелены снова появилась потенциальная полезность, она снова стоила их времени.

— Судя по тому, как всё складывается, нельзя исключать, что Феррон может меня убить.

Ильва выпрямилась, и тонкие губы её исчезли в жёсткой линии. — Ты просишь вывести тебя из операции, Марино?

В её голосе вспыхнула внезапная острота.

У Хелены сжалось в груди, и она покачала головой.

— Нет. Нам нужна информация. Я просто... хочу понимать, что мне следует поставить в приоритет. Элейн, наверное, лучше всех подойдёт мне на замену, но ей ещё нужно добрать очень много базовых медицинских знаний, и это даже не считая более сложных техник исцеления, которых она до сих пор боится. В ней нет такой внутренней тяги. Думаю, Совету нужно официально назначить её моим заместителем, чтобы я могла давить на неё сильнее.

— Я поговорю с Яном и просмотрю госпитальные отчёты. Если составишь список направлений, где меньше всего взаимозаменяемости, это будет полезно.

— Хорошо. — Голос у Хелены звучал натянуто и механически. Тут ей пришла новая мысль. — Шисео... он металлург. Можно я попрошу его проверить мой резонанс для сплава?

Ильва кашлянула. — Если хочешь.

Хелена поднялась, собираясь уйти.

— Хелена, — мягко окликнула Ильва, как раз когда она дошла до двери.

Она остановилась и оглянулась. Лицо Ильвы было непроницаемым.

— Скажи, какова теперь твоя стратегия с Ферроном?

Хелена помедлила, чувствуя усталость. Она уже не помнила, когда в последний раз не была уставшей. Она прислонилась к двери, позволяя ей удерживать себя.

— Мне кажется... он хочет меня. Лечение массива изменило то, что между нами, но он понимает, что именно я делаю. Он вообще очень навязчив в отношении вещей. Думаю, так было всегда, но массив это усилил. Если всё пойдёт по плану, для нас это будет хорошо. Тогда он, по-моему, уже никогда не отвернётся от Вечного Пламени. Для него критически важна добровольность, и он знает, что моя существует только пока живо Вечное Пламя. Но... если судить по тому, как далеко он готов заходить ради желаемого, есть шанс, что он уничтожит всё, что встанет у него на пути. В том числе и меня.

Ильва молчала, всё так же наблюдая за Хеленой.

Хелена ощущала себя так, словно с неё содрали кожу и теперь просто наблюдают, что будет дальше. — Может, я просто слишком много думаю.

Ильва опустила взгляд к столу, подняла стеклянное пресс-папье и покатала его в ладонях. — Ты сделала куда больше, чем я ожидала.

И это должно было её утешить?

Стоя там, Хелена понимала, что должна что-то почувствовать, но вместо этого сердце у неё будто уплотнялось в груди, с каждым днём становясь всё меньше и твёрже. Раньше ей казалось, что у неё так много, что она никогда не иссякнет; теперь же она чувствовала себя опрокинутым кувшином, из которого в нетерпеливую чашку ждут последнюю каплю.

— Я не... — начала она и замолчала. Повернула кольцо на пальце. — Мне кажется, он одинок.

Ильва резко выпрямилась в кресле. — Надеюсь, ты не начинаешь к нему привязываться, Хелена. Вечное Пламя рассчитывает, что ты останешься в рамках задачи. Если ты скомпрометирована, об этом нужно сказать.

Хелена покачала головой, сразу пожалев о своих словах. — Никогда. Моя преданность всегда будет принадлежать Вечному Пламени.

Лицо Ильвы осталось настороженным. — Знаешь, — медленно сказала она, — я могу и дальше удерживать Люка и его отряд подальше от самых страшных боёв, только если мы заранее знаем, где они будут.

Сердце Хелены ударилось о горло. — Я знаю. — Голос у неё стал тугим. — Я делаю всё, что могу. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы поставить Люка под удар.

Поза Ильвы слегка смягчилась. — Хорошо. Тогда можешь идти. — Она махнула рукой, отпуская её, и снова вернулась к бумагам.

Хелена повернулась, потом коротко и ломко рассмеялась. — Знаете, я только сейчас поняла: если у меня получится, вы будете контролировать Феррона так же, как используете Люка, чтобы контролировать меня. И мне почему-то от этого его даже немного жаль.

Ильва даже не подняла глаз. — Что ж, он этого заслуживает куда больше, чем ты.