ГЛАВА 39

Julius 1786

ТЕМ ВЕЧЕРОМ ХЕЛЕНА ВЕРНУЛАСЬ в Аутпост, но дверь в стене фабрики оказалась заперта, а некротралла, который обычно появлялся с ключом, нигде не было видно.

Она пошла к доходному дому, но и там квартира стояла пустая и холодная. Хелена ещё немного задержалась, просто чтобы убедиться окончательно.

На следующий вечер было то же самое.

Она говорила себе, что это хороший знак. Исцеление прошло успешно. И всё же то, что вечера вдруг снова стали принадлежать ей, казалось слишком резким и неожиданным.

Хелена и не понимала, сколько времени у неё уходило на приготовление мазей и постоянные походы туда и обратно, пока все эти часы внезапно не оказались снова у неё в распоряжении.

Во втородень она пошла собирать травы, а потом направилась к доходным домам.

Она не прошла и половины пути, как из теней выступил некротралл и преградил ей дорогу. У Хелены сжался желудок. Это был не привычный мужчина, а женщина. Она показала железный знак на бледной внутренней стороне запястья, а затем протянула конверт.

Хелена взяла его, и некротралл развернулась и ушла.

Обычно она не распечатывала донесения, но на этот раз сломала печать и достала содержимое, ища инструкции или хоть какое-то сообщение.

Внутри оказался только зашифрованный разведывательный отчёт.

В Сатурнис всё повторилось снова.

Она и не думала, что Каин способен на такое, но, если уж на то пошло, для передачи его сведений личные встречи и не были нужны.

Свободное время, которое у неё внезапно появилось, она стала проводить в лаборатории, экспериментируя вместе с Шисео, который успел превратиться для неё в приятного коллегу и соратника.

Поскольку исцеление считалось чем-то отдельным от медицины и врачебного ухода, одно далеко не всегда дополняло другое. Многие седативные препараты подавляли вивимантию, и приходилось искать противовесы или обходные пути, из-за чего сам процесс исцеления ненужно усложнялся. Исцеляя Каина вне досягаемости Матиаса, Хелена впервые начала по-настоящему задумываться о возможностях химиатрии, созданной специально под вивимантию.

Начала она с тоников, поддерживающих, например, восстановление крови и сращение костей, но по-настоящему её интересовало другое: разработать нечто, что позволяло бы удерживать эффект вивимантии, управляя внутренней химиатрией тела. Вместе с Шисео они синтезировали гликозид из наперстянки и извлекали алкалоиды из красавки, двигаясь шаг за шагом.

То, что ей удавалось занять для себя особую нишу, хоть немного утешало, потому что в качестве целительницы теперь всё заметнее предпочитали Элейн Бойл. Хелена старалась внушить себе, что это даже хорошо: иметь целительницу, которая настолько естественно располагает к себе людей. Никто не дёргался и даже глазом не моргал, если Элейн забывала надеть перчатки. Но именно эти её социальные достоинства подтачивали её как целительницу. Ей слишком сильно хотелось всем угодить, и это отражалось на методах. Она с упрямой настойчивостью полагалась скорее на интуицию, чем на выучку, и лечила симптомы, а не причины.

Если на смене была Элейн, необходимая лихорадка никогда не доходила до конца. Людям становилось легче, но инфекции у них развивались чаще, а выздоравливали они медленнее.

В конце Августуса Базилиус Блэкторн попытался снова захватить южную оконечность Восточного острова. Блэкторн был одним из тех Бессмертных, которых боялись все. Он не носил шлема, как большинство Бессмертных, и ничуть не старался скрывать свою личность. Побеждал он или проигрывал, разрушение, которое оставалось после него, было чудовищным. Говорили, что на поле боя он пожирает своих жертв.

После нескольких дней боёв, когда стало ясно, что атака провалилась, Блэкторн поджёг собственную армию и погнал её так далеко вглубь территории Сопротивления, как только смог. Сезон дождей ещё не начался; всё вокруг стояло непривычно сухим. Огонь разошёлся стремительно, перепрыгнул через проток между Восточным и Западным островами и сожрал огромную часть города. Южное небо багровело, как раскалённый уголь.

Госпиталь захлебнулся от ожогов и поражений лёгких, от раненых бойцов и мирных жителей вперемешку.

Целители дежурили в госпитале так долго без перерыва, что Хелена потеряла счёт дням. Насколько она вымоталась, она поняла только тогда, когда сидела в штабе, слушала донесения, и Ильва мимоходом заметила, что оценку потерь противника вряд ли удастся получить раньше, чем ещё через день.

Она пропустила уже больше недели. Надо было идти.

Когда на следующее утро она встала, комната качнулась. Лила крепко спала, бесформенным холмом под одеялом на своей кровати. Батальон вернулся весь чёрный от копоти. Люк остановил огонь, не дав ему дойти до Штаб-квартиры, но даже у его пиромантии были пределы перед лицом такого пожара.

Голова у Хелены была пустая и гулкая от усталости, пока она одевалась и выходила наружу.

Стояла жуткая тишина, будто даже птицы боялись петь. Дым висел над городом погребальным покровом.

Даже в Аутпосте было тихо, но Хелена не обратила на это внимания, только искала взглядом некротралла, чтобы забрать послание Каина и уйти обратно.

Завернув за угол, она увидела сразу четверых. Она была так измучена, что несколько секунд просто тупо смотрела на них, пытаясь понять, зачем Каину понадобилось присылать четырёх.

Потом до неё дошло, что это не его. Это были обычные боевые некротраллы.

Она сразу попятилась назад и только тогда заметила, что лагерь, которым был усеян Аутпост, разорён и смят. Бессмертные снова взяли Аутпост, а она сама вошла прямо к ним в руки.

Она развернулась и бросилась бежать, только чтобы налететь на ещё одну группу некротраллов.

Пришлось отступить снова, петляя по лабиринту построек и фабрик. Она споткнулась о тело, не подвергнутое реанимации.

Каждый раз, когда ей удавалось уйти от одной группы, она натыкалась на другую.

Некротраллы обычно не двигались быстро, но им это и не требовалось. Они гнали её прочь от ворот, от моста, от единственного пути наружу из Аутпоста.

Когда в тесном переулке её загнали в угол, она сорвала с рук перчатки и попятилась, пока не упёрлась в стену. Проход был таким узким, что входить они могли только по нескольку за раз.

Они двинулись вперёд.

Некоторые были с оружием. Трудно было сказать, что хуже.

Когда они подошли на расстояние удара, она выбросила к ним руки, силой выталкивая наружу резонанс, и инстинктивно зажмурилась.

Резонанс вспыхнул на миг и тут же перегорел, как нить в лампе.

Она открыла глаза и едва различала оставшихся некротраллов, которые всё ещё шли на неё, так всё внутри у неё было содрано и изранено, словно она вырвала из себя вену.

Перегорание было обычным делом у боевых алхимиков, которые постоянно работали на пределе дальности и собственных сил. Такое случалось и у целителей. А когда это начинало происходить часто...

Она заставила себя сосредоточиться.

Кровь была повсюду, но двое некротраллов всё ещё шли на неё.

Она нащупала нож, затерявшийся на дне сумки, и едва успела ухватить его вовремя.

Она целилась ближайшему некротраллу в горло. Прямо в спинной мозг. Без резонанса она не могла трансмутировать лезвие, но всё же провернула нож и рванула влево. Голова отвалилась с омерзительным влажным хлюпаньем, а вслед за этим по ноге взорвалась огненно-белая боль.

Пока она бросалась на одного, другой некротралл попытался ударить её металлическим шипом.

В торс он не попал, зато насквозь пробил ей икру.

Хелена едва не рухнула, вслепую полоснув ножом. Ей лишь чудом удалось отсечь достаточно пальцев, чтобы тварь не смогла тут же выдернуть шип обратно.

Мозг вопил: вытащи шип, пока мышцы икры рвутся вокруг него, но она знала, что просто истечёт кровью. Грубый металл сместился, и она вгрызлась зубами в рукав собственной рубашки, чтобы не закричать.

Некротралл всё ещё шёл на неё. На одной руке у него почти не осталось пальцев, но он всё равно мог забить её насмерть, и Хелена знала: самая опасная часть некротралла зачастую вовсе не оружие, а зубы.

Она крепче сжала нож, вынужденная ждать, пока тварь сама до неё дотянется. В тот миг, как это случилось, она схватила её за вытянутую руку, а пустота на месте резонанса внутри отдавалась зияющей дырой. Зубы метнулись к её лицу, и она всадила нож прямо в развилку челюсти.

Что-то с размаху врезалось ей в бок головы, и её повело в сторону.

Руку вырвало из её хватки. Обломанные ногти царапнули ей кожу.

Глаза заливала густая старая кровь.

Она рванулась вперёд. Левая нога подвела, но этого рывка хватило, чтобы вогнать нож в макушку. Фиолетовая кровь брызнула ей в лицо, и некротралл рухнул.

Хелена стояла, ошеломлённая, задыхаясь и соскребая кровь с лица. Пахло только ею.

Она попыталась сообразить, где находится, ориентируясь по башням города. Мост был далеко по другую сторону, зато доходный дом совсем рядом.

Сначала надо укрыться там. А дальше придумать план. Она опёрлась о стену, стараясь не переносить вес на левую ногу. Даже просто волочить её было невыносимо больно.

Доходный дом она всё-таки достигла и вползла по ступеням наверх, но только на площадке вспомнила, что дверь туда запиралась на резонансный замок. Внутрь ей не попасть.

Она всё равно подползла и прижала к ней ладонь, словно её резонанс был колодцем, из которого ещё можно вычерпать последние капли, хотя она прекрасно знала: после перегорания способность нередко возвращалась только через несколько дней.

Она откинулась назад, ругая себя за то, что так привыкла к установленному порядку и потому умудрилась допустить такую глупую беспечность. Голова у неё плыла, хотя она уже не понимала, от усталости это или от потери крови.

Она нашла в коридоре самое чистое место, какое смогла, и заставила себя посмотреть на ногу. Кровь залила икру и ступню, оставляя за ней явный след. К счастью, некротраллы обычно были недостаточно сообразительны, чтобы замечать что-то неподвижное.

Зрение поплыло, а боль будто спрессовала её способность думать в узкую воронку.

Артерию, кажется, не задело. Она колебалась, не вытащить ли шип, но припасов, чтобы затампонировать такую рану, у неё бы не хватило.

Если бы она добралась до пропускного пункта, её отвезли бы в Штаб-квартиру, но искать её в Аутпосте никто не придёт.

Она неуклюже полезла в сумку.

Сначала нужно было зафиксировать шип и прижать рану, чтобы уменьшить кровотечение. Потом уже думать дальше.

Она жевала брошенную веточку тысячелистника, пока обматывала ногу бинтами.

Кровь начала проступать сквозь них ещё до того, как она закончила, а мысли у неё стали вялыми.

Она отчаянно пыталась собраться, голова клонилась, и ей стоило всё больших усилий не провалиться во тьму.

Не спи. Ты должна не спать.

Зрение вытянулось. Ноги вдруг будто оказались где-то далеко в конце тоннеля, а потом всё померкло.

— Что ты делаешь?

Хелена дёрнулась, и нога рефлекторно вздрогнула, взорвавшись болью.

Над ней стоял Каин, словно возник из пустоты.

По крайней мере, ей казалось, что это Каин. Зрение было мутным, и само его присутствие как будто заполняло собой всё пространство. Когда лицо его наконец проступило в фокусе, он смотрел на неё ледяным взглядом.

У неё от этого зрелища дёрнулось сердце.

— Сегодня втородень, — выговорила она.

— Что случилось?

Она вяло указала на металлический шип, всё ещё торчавший у неё в икре.

Он едва на него посмотрел. — Да, я заметил. Должен признать, преданность этой маленькой сценке впечатляет. Не думал, что ты зайдёшь так далеко.

Она уставилась на него, не понимая.

— Передай Кроутеру, что у меня нет времени на его фокусы. Попробуете ещё раз провернуть что-то подобное, считай, нашей сделке конец. — Каин развернулся и пошёл прочь.

У неё внутри стало пусто, пока она смотрела ему вслед и понимала: он решил, будто она специально поранила себя нарочно.

На верхней ступеньке он остановился, уставившись на след крови, и только потом снова обернулся к ней.

— Вставай. — Он говорил сквозь стиснутые зубы.

Она покачала головой. — Я жду, пока вернётся резонанс.

Его голова резко дёрнулась. — Что?

Она опустила взгляд. — Пожары... их было слишком много... я сегодня слишком устала. Не поняла... раньше никогда не перегорала. Поэтому я... жду.

Каин подошёл обратно и присел перед ней на корточки, сузив глаза. В волосах у него теперь было так много серебра.

— Марино, что за вивимантию они заставляют тебя делать в госпитале?

— Смотря кто ранен. — Голова у неё была невесомой; сознание, казалось, вот-вот поднимется сквозь макушку и улетит.

Перед её лицом резко щёлкнули пальцы.

— Сосредоточься, — сказал он. — Опиши, как именно ты исцеляешь. Ты просто трансмутируешь физические повреждения прочь или тратишь собственную жизненность, чтобы удерживать людей в живых?

— Зависит... — снова сказала она. Глаза совсем плохо держали фокус. Его собственные глаза светились, и она смотрела в них, заворожённая. — У нас протокол сортировки. Мы не можем позволить себе терять бойцов. Особенно алхимиков.

Челюсть у него напряглась. — Я-то думал, такую участь они берегут разве что для Холдфаста.

Коридор снова вытянулся в тоннель.

— Люк один не справится, — сказала она.

Феррон вдруг оказался совсем близко и потянулся к ней. Он поднял её с пола, и по телу прокатился адский всплеск боли. Она закричала и потеряла сознание.

Когда глаза открылись снова, она уже была в квартире доходного дома и лежала на спине, а раненая нога покоилась на стуле. Одновременно стало и лучше, и хуже.

Её мучила чудовищная жажда.

Каин изучал её икру там, где шип прошёл насквозь.

— Как мне это исцелить?

Она моргнула вяло, глядя, как над головой плывёт потолок.

Думай, Хелена, ты сама учила других исцелению. — Сначала нужно обезболить участок, но у меня не хватает крови, чтобы...

Слова расползались. Объяснить ему про нехватку физиологического раствора и плазморасширителей оказалось слишком сложно. Да и умеет ли он вообще обезболивать? Новых целителей она обычно вела собственным резонансом одновременно с ними, чтобы они понимали, что именно нужно искать.

Пить хотелось невыносимо.

Она покачала головой. — Не думаю... Это... трудно для новичков... нервы.

По его лицу скользнуло раздражение. — Однажды я уже тебя парализовал. С нервами я знаком. — Его голая ладонь легла чуть ниже её колена. — Здесь?

Она кивнула и почти не почувствовала его резонанса, прежде чем нога онемела. Она сделала несколько глубоких вдохов; теперь, когда боль перестала её отвлекать, дрожь немного отпустила.

— Эм, — сказала она, сглатывая, — прежде чем вытаскивать шип, нужно понять, что именно повреждено. Нервы, вены... по-моему, до артерии он не дошёл, но проверь. Может быть, треснула кость. Кровоток почувствовать легко. Временно перекрой вены и артерии. Только ненадолго.

Каин молчал, прижав голые пальцы к её икре, и взгляд у него расфокусировался. Обычно её бы очень тревожило, что она не чувствует, что именно он делает, но сейчас ясности мысли у неё не хватало, чтобы как следует об этом переживать.

Он положил руку на шип. Несмотря на онемение, она всё равно напряглась, приготовившись к скрежету металла о плоть.

Но вместо того чтобы вытянуть его, он трансмутировал металл. Под его рукой шип пошёл рябью и начал уменьшаться, выходя из раны так, что ничего не царапало и не рвало. На пол брызнуло только немного крови. Он уронил металлический стержень и критически оглядел прокол.

— Следов металла внутри я больше не чувствую. Промывать?

Она кивнула, начиная дрожать, хотя шип уже был извлечён и боли не было. — В сумке осталась разведённая карболка.

Он порылся в сумке и нашёл флакон.

— Повезло тебе, что я тебя исцелила, — сказала она, пока он молча откручивал крышку и лил содержимое прямо в рану. Жидкость выглядела как вода, просачивающаяся сквозь ткань и смешивающаяся с лужей крови на полу.

Потом он начал закрывать прокол. Она предупредила, чтобы он ограничился самой простой регенерацией: физических ресурсов у неё не хватило бы на большее.

Постепенно дыра в ноге исчезла, сменившись тонкой, страшно воспалённой новой тканью, и он частично снял блок с нервов. Боль накрыла её волной. Нужно было ещё лечение, но до Штаб-квартиры она теперь дотянет.

Она попыталась повернуть ступню, но мышцы были ещё недостаточно целы. Хромать, впрочем, уже получится.

— Спасибо.

Он никак не отозвался, вытер руки платком и снова натянул перчатки. От него исходило нетерпение, пока она поднималась, щадя левую ногу. В нём появилась какая-то новая жёсткость.

Голова всё ещё оставалась лёгкой, но качало её уже меньше.

Она коснулась двери, но её резонанс всё ещё был просто пустотой, как вырванный зуб. Пальцы скользнули по поверхности. Прежде чем она успела что-либо сказать, внутри щёлкнул механизм, и дверь открылась.

Она оглянулась, ожидая увидеть за спиной Феррона, но он всё ещё стоял через комнату.