ГЛАВА 29

Martius 1786

ХЕЛЕНА ВСЁ ЕЩЁ ПЫТАЛАСЬ перевести дыхание , бок пронзало резкой болью, когда её отвели в кабинет Ильвы, чтобы она доложила о том, что увидела в болотах. Ильва сидела напротив за столом, сжимая в пальцах чернильную перьевую ручку, пока Хелена, задыхаясь, пересказывала всё.

— Я думала, химеры принципиально невозможны для трансмутации, — спокойно сказала Ильва, когда Хелена закончила.

— Нас так учили, — ответила Хелена.

— И Феррон говорит, что их будет больше? — выражение Ильвы было трудно читаемым.

Хелена едва не вздрогнула при этом имени, но кивнула:

— Он сказал, что это было только начало.

Ильва негромко хмыкнула, её светлые глаза затуманились. Когда Люк был на фронте, он передал свои обязанности Принципата Ильве — не понимая, насколько беспощадно она готова принимать любые решения, если они защищают его.

Хелене это нравилось. Когда Ильва впервые заинтересовалась ею, Хелена была польщена, видя в Илве родственную душу — они обе были готовы на любые тяжёлые жертвы ради Люка.

Она думала, что они союзницы.

— Как у тебя продвигается с Ферроном? — спросила Ильва, когда Хелена начала подниматься.

Хелена застыла и опустилась обратно, пальцы впились в проколы на ладонях.

— Он довольно… переменчив.

Ильва лишь снова негромко хмыкнула. Натянутое выражение, которое она носила, когда только предложила эту сделку, исчезло. Теперь Ильва выглядела совершенно примирённой со своим выбором.

— Будем надеяться, что новые целители освободят тебе время, чтобы сосредоточиться. Горло Хелены перехватило. Костяшки пальцев побелели от того, что Ильва подразумевала, будто целители нужны ей.

— Уверена, они будут большой помощью, — сказала она с натянутой улыбкой. — Хотя… первоначальное обучение занимает довольно много времени. В морщинах вокруг глаз Ильвы появились напряжённые линии.

— Вы, конечно, знаете о нехватке в больничных запасах. Обычно, когда у меня есть выходной, я стараюсь пополнить инвентарь…

— Ах да, Пейс упоминала… — медленно сказала Илва. — У твоего отца была та… маленькая аптека в нижнем районе, не так ли?

Хелена удивлённо кивнула. Поскольку медицинская лицензия её отца не признавалась в Паладии, та аптека не совсем попадала под категорию легальных. Как и всё остальное в довоенной Паладии, медицина была индустриализирована, модернизирована и лицензирована, что избавляло людей от шарлатанов, но одновременно поднимало цены. То, что в верхних районах считалось пустяком, в водных трущобах могло быть месячной — или годовой — зарплатой. Нелицензированная настойка могла быть вдвое менее эффективной… но у неё было одно существенное достоинство: она не отправляла больного и его семью в долговую тюрьму.

— Но он ведь был настоящим врачом, да? — Ильва выглядела искренне любопытной.

— Да. Он учился в Кхеме: ручная хирургия и медицина. Они с мамой вели хирургическую практику и аптеку в нашей деревне ещё до моего рождения. Илва кивнула:

— Поэтому ты так много изучала химию? Я входила в комиссию, которая ежегодно утверждала твои стипендии. Мы часто задавались вопросом, глядя на твои ведомости. Это выглядело странно, учитывая твой репертуар. Ты использовала знания, чтобы помогать ему летом, да?

Хелена застыла. Работать несовершеннолетней и без лицензии в нелегальной аптеке — откровенное нарушение ученического кодекса Института. Ильва пренебрежительно махнула рукой:

— Всё это в прошлом, Марино. Тебя не депортируют сейчас за нарушение трудового законодательства шестилетней давности. На самом деле, это даже проявление благословения Сола — что у тебя есть такие навыки. Хелена ощутила, как слюна стала горькой, и посмотрела на свои руки.

— Спасибо. — Она сглотнула. — Из-за нехватки я старалась помогать, где могу. Я извлекаю салицин из ивовой коры — это может временно заменить кое-какие препараты, пока Новис не пришлёт больше. — Голос её звучал натянуто. — Проблема в том, что ивовая кора лучше всего собирается ранней весной. Через пару недель таяние снегов и Вознесение затопят болота, так что чем больше я обработаю сейчас, тем лучше. Но если меня вызовут посреди процесса, партия может испортиться. Мы потеряем препараты. Я думала… есть ли кто-то с хотя бы небольшим опытом в химии, кто мог бы помочь — просто закончить, если меня вызовут? Или я могла бы приносить материалы им для обработки.

Ильва слегка наклонила голову, её лицо стало натянутым, а улыбка — слишком вежливой.

— Хелена…

— Раз уж это всё, что у нас есть, будет жалко терять ресурс, — поспешно добавила Хелена.

Ильва замолчала, подбирая слова.

— Несколько недель назад разговор мог бы быть совсем другим, но сейчас я не могу никому такое поручить. У наших химиков большие нагрузки, а я подозреваю, что Фалькон Матиас не знает об этих твоих… дополнениях. Любой официальный помощник должен быть утверждён им.

— Конечно.

— Хотя… — Ильва резко подалась вперёд. — Знаешь что? Возвращаю свои слова. Я вспомнила одного человека. Может, ему было бы интересно. Шисэо. Я встретила его недавно.

Хелена подняла взгляд, нахмурилась.

— Кто?

— О, он восточник. Дальний Восток. Прямо из Империи, кстати. Он прибыл в Паладию с просьбой о политическом убежище после того, как на престол взошёл новый Император. — Илва постучала пальцем по подбородку.

— Он вроде бы металлург. Аполло был в восторге, он обожает иностранную алхимию, считал, что такое знакомство полезно Люку. Шисэо всё ещё здесь. Очень образованный, насколько помню. Возможно, ему будет интересно понаблюдать за паладианской химиатрией.

— Разве он не работает в кузнице? — спросила Хелена, смущённо. Металлурги были ценным ресурсом.

На лице Илвы промелькнуло развлечение.

— Нет. Мы не разрешаем восточному специалисту подходить к печи Атханор, Марино.

— Она кивнула себе самой. — Да, думаю, он совсем не будет против. Вы могли бы неплохо работать вместе.

Восточный металлург совсем не входил в её планы. Хелена не хотела ещё одного ученика; ей нужна была помощь, хоть немного облегчить свою жизнь.

— Если он согласен, думаю, можно попробовать спросить. Ильва вновь задумчиво хмыкнула.

— Отлично. Ну, можешь идти, Марино. Похоже, мне нужно отправить разведчиков и созвать Совет по этим химерам.

Хелена вернулась в лабораторию, распаковала сумку, помыла и разложила ивовую кору и сфагнум для просушки. Когда она поднялась в свою комнату в Башне, повсюду валялись следы возвращения Лилы.

Хелена наполнила ванну и погрузилась в воду по шею. Теперь, когда она была одна, она могла думать о Ферроне. О своей дерзкой глупости и его реакции на неё. Он не причинил ей вреда.

Она не понимала, насколько ожидала этого. Считала, что если когда-либо спровоцирует его — специально или нет — смерть или серьёзная травма неизбежны. Все знали, что Бессмертные были жестоки и садистичны. Существовали бесчисленные истории о бессмысленной жестокости, которой они предавались на поле боя. Обладая неуязвимостью, они наслаждались всеми совершёнными зверствами. Хелена полагала, что Феррон будет как все остальные. Теперь она не была уверена.

Он был так зол. Злее, чем она когда-либо видела кого-либо, но при этом просто прогнал её. Он даже не причинил ей вреда.

Она погрузилась под воду до лица.

Почему нет? В конце концов, ему было всё равно на Вечное Пламя. Так что же его сдерживало? Казалось, Феррон не выше насилия. Он вырвал мужчине сердце голыми руками.

Она вновь прокручивала свои слова в голове.

Выражение его лица, как будто он не осознавал, каким был, пока она ему об этом не сказала.