ГЛАВА 26

Februa 1786

— Что ты имеешь в виду под тем, что твой резонанс чувствовался не таким ? — спросил Кроутер, когда Хелена закончила рассказывать всё, что произошло. Он вызвал её в свой кабинет, как только она переступила ворота.

Хелена скрестила руки, обхватив себя.

— Полагаю, это потому, что он Бессмертный. Всё было иначе, чем я ожидала. Не уверена, что смогу его трансмутировать. Он выглядит точно как на студенческом портрете; может, его нельзя изменить. Это кажется невозможным, и даже если возможно, я не уверена, что смогу сделать это достаточно незаметно.

— Помог бы подопытный?

Хелена уставилась на него в полном ужасе.

— Что? Нет.

— Было бы эффективно, не так ли?

— Нет,

— снова сказала она. — Я целитель, я давала обеты—

— Нет, не в этой комнате, не в этой миссии, — прервал её Кроутер, его голос шуршал, словно ножницы. — Мне не нужен целитель. Мне нужна вивимант, которая сделает то, что необходимо. Героизм — для других, для масс. Разведывательная работа — наша работа — это вскрывать людей любыми способами, чтобы добраться до их секретов. Вот чем ты занимаешься теперь.

Хелена уставилась на него.

— Я знаю, как проводить физиологические манипуляции; меня беспокоит регенерация. Если у вас нет под рукой одного из Бессмертных, подопытный ни к чему. Кроутер откинулся на спинку кресла, нахмурившись.

— Пока нет, но при необходимости можно. — Он прищурился. — Он дал тебе это кольцо?

Хелена сняла кольцо и соскользнула им по столу.

— Оно связано. Он собирается использовать его, чтобы вызвать меня в экстренных случаях. Он очень ясно дал понять: если я попытаюсь использовать его в обратную сторону, сделка отменяется. Вы были правы насчёт него, он невероятно горд. Сам факт, что его могу вызвать я, практически приводил его в ярость. Кроутер изучал кольцо, перекатывая его между пальцами.

— Это серебро?

— Да.

Он кивнул.

— Должно быть, он унаследовал его от матери. Она была серебряным алхимиком здесь, в Институте. Мельчайшее дворянство, но талант кое-как подходящий. Атреус был ею увлечён какое-то время.

— Вы их знали? — Хелена с любопытством посмотрела на Кроутера.

— Отношение гильдий к спонсированным студентам тогда не отличалось. Все считали это кратковременной увлечённостью. Феррон вряд ли отступил бы так далеко от своей резонансной специализации. Было удивлением, когда Атреус тихо женился на ней, очевидно из чувства долга. Не могу представить, как такой амбициозный человек, как Атреус, мучился от своей привязанности, но он едва ли мог позволить себе социальное и религиозное осуждение, если бы от неё отказался.

Любой, кто изучал металлургию, знал: серебро и железо несовместимы. Их нельзя сплавить. Однако серебро — благородный металл, что автоматически ставило жену выше мужа по положению, если не по богатству.

— Тогда Каин был зачат вне брака? — нерешительно спросила она. Кроутер покачал головой.

— Нет, Каин появился немного позже. У Энид были сложности с беременностью — несколько выкидышей, видимо из-за несочетаемости их резонансов. Когда она пришла в больницу уже беременной, врачи заметили явные признаки вивимантии у ребёнка. Ферронам сообщили об этом и дали рекомендации, но Атреус отчаянно хотел наследника. Они уехали в своё загородное поместье. Через несколько месяцев Атреуса поймали за использованием вивимантов для помощи при беременности и арестовали на несколько недель. К моменту его освобождения Каин уже родился. Кроутер положил кольцо на стол.

— После этого они жили тихо в поместье. Родовые травмы оказались настолько тяжелыми для Энид, что она больше не появлялась в обществе. Атреус почти не говорил о ней. В гильдиях ходили слухи, что Каин — Лапс, и семья пыталась это скрыть. Со временем слухи распространились так сильно, что Атреусу пришлось представить его обществу гильдий, но он строго контролировал мальчика, как собаку на цепи. Он знал, что при малейших признаках вивимантии Вечное Пламя вмешается. Атреус так дорого заплатил за наследника, что не мог позволить себе его потерять. Когда Атреус записал Кейна в Институт, это удивило всех, но что ещё оставалось делать? Если Каин не смог бы опровергнуть слухи о своих способностях и получить сертификацию, семья потеряла бы контроль над гильдиями.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Хелена, снова надев кольцо. Кроутер приподнял бровь.

— Как ты думаешь, почему меня пригласили на факультет и сделали академическим наставником Каина Феррона?

Глаза Хелены расширились.

— Ты следил за ним, чтобы заметить признаки…

Кроутер коротко кивнул.

— Да, он был одним из студентов, за которыми меня просили наблюдать. К сожалению, меня перевели расследовать слухи по городу. Если бы я остался здесь, я бы заметил что-то странное, когда он вернулся после казни отца. Всё могло бы сложиться совсем иначе.

Когда на следующей неделе Хелена подошла к многоквартирному дому, она сняла перчатки и на мгновение остановилась, прижав руку к двери, используя свою резонансную чувствительность, чтобы ощутить механизм внутри. Несмотря на то, что квартира выглядела заброшенной и снаружи, и внутри, она понимала, что дверь снабжена сложным замком.

Лучшие замки представляли собой смесь металлов и редких соединений, часто настроенных под конкретную резонансную частоту владельца, обычно с добавлением инертных металлов, чтобы создавать «слепые зоны». Чтобы открыть такой замок, алхимику нужно было знать, как должны двигаться механизмы, и какие из них следует активировать.

Она оставила пальцы на панели, пока стучала в дверь, следя за вращением механизмов и сосредоточенно отслеживая их движение, поэтому совершенно не была готова, когда бледная рука выстрелила наружу, схватила её за запястье и потащила внутрь. Дверь захлопнулась за ней, и Феррон прижал её к стене.

Вот и его обещание не прикасаться к ней.

Он наклонился и приложил ладонь к боку её шеи, пальцы скользнули по изгибам позвоночника. Она заставила себя поднять подбородок, пока его голова наклонялась к её.

Она собралась вдохнуть, но не смогла пошевелиться. Сердце замерло, когда она осознала происходящее.

Феррон отступил, изучая её безэмоциональными глазами.

Её лёгкие уже начинали гореть, пока она пыталась понять, что именно он сделал. Несмотря на её опыт как целителя, никогда прежде никто не использовал на ней вивимантию.

Он наклонил голову, удерживая её у стены за одно плечо. — Есть у тебя хоть капля самосохранения? Я мог убить тебя здесь хоть пятьдесят раз. Хелена не смогла ответить. Её глаза начали выпучиваться. Сердце, по крайней мере, ещё работало; оно бешено колотилось в груди. Глаза, должно быть, выдавали ужас, потому что он усмехнулся.

— Не волнуйся, я не воспользуюсь этим, — мягко сказал он у её уха. Пальцы его почти не шевельнулись, и паралич в лёгких исчез, но только в лёгких. Она стиснула зубы, делая рваный вдох — это было ближе всего к крику. Она не могла найти способ освободить своё тело от его контроля, не могла даже найти собственный резонанс. Он полностью застал её врасплох, заставив поверить, что собирается поцеловать её.

— Я собираюсь показать тебе кое-что интересное. Я бы сказал , это один из моих особых талантов. — Его свободная рука прижалась ко лбу Хелены, заслонив ей обзор. Это было всё предупреждение, которое она получила, прежде чем его резонанс вонзился в её разум, словно большая игла прокалывала череп. Её тело дернулось.

Она ощущала его. Его резонанс ударил в передний план её сознания, как молния, и воспоминания вспыхнули перед глазами, словно в зоотропе. Казалось, что она снова переживает тот момент: плечи прижаты к стене, его тело наклоняется, поднимая её лицо; потом время отскакивает назад, и её рука прижата к двери; затем она прокладывает путь через многоэтажку, ощущая клаустрофобную близость зданий.

Феррон погружался глубже в её память; она наблюдала себя, как надевает медицинскую сумку перед выходом.

Он мог читать её мысли.

Она не могла этого допустить.

Она боролась, пытаясь вырваться, вырвать своё сознание из-под его контроля. Он углублялся ещё дальше.

Она оказалась в пустой лаборатории химии, превращая несколько редких веществ в эликсир. Она покрыла им его кольцо, стараясь не нарушить зеркальное переплетение. Феррон внезапно отпустил, и паралич исчез.

Её колени подкосились, и она скользнула по стене вниз, голова так сильно гудела, что она едва могла сосредоточиться.

— Что ты сделала с моим кольцом? — спросил он, стоя над ней.

— А что ты сделал со мной? — дрожащим голосом парировала она.

— Это трюк, который я выучил у Артемона Беннетта, — сказал он, отходя от неё. — Он называет это анимантией. Когда мы берём бойцов Сопротивления живыми, нам нередко приходится изучать их воспоминания. Так что если тебя когда-нибудь захватят, это может случиться с тобой. А значит, ты для меня — риск. Хелена закрыла глаза, стараясь взять себя в руки. Вечное Пламя даже не подозревало, что такое возможно. Какая защита могла бы быть?

— Теперь я спрошу снова, — его голос был безжалостно холоден. — Что ты сделала с моим кольцом? Где оно?

Она сглотнула и заставила себя говорить ровно:

— Это эликсир, связанный с поверхностью. Покрытие преломляет свет, делая его трудно заметным, если не знаешь, куда смотреть.

Он присядил и поднял её левую руку, большой палец скользнул по пальцам, пока он не нашёл кольцо на ощупь. Его глаза сузились. Он поворачивал её руку то в одну, то в другую сторону.

Он присел и взял её левую руку, большим пальцем проводя по пальцам, пока не нащупал кольцо на ощупь. Его глаза сузились , и он повернул руку то в одну, то в другую сторону.

Брови его поднялись.

Она поняла, что он снова видит кольцо.

Он долго молчал. — Я никогда не слышал о чем-то подобном.

— Оно никогда не было полностью разработано ,

— ответила она.

Одна бровь поднялась, когда он встретил её взгляд. — Твоё? Она неохотно кивнула. — Это один из моих проектов на бакалавриате. Но на больших предметах он не работал хорошо: преломление становилось нерегулярным. Он встал, подтягивая её на ноги.

Она изо всех сил старалась не отпрянуть, теперь, когда знала, на что он способен с этим прикосновением.

Он встал, подтягивая её на ноги.

Она изо всех сил старалась не вздрогнуть, теперь, когда знала, на что способно его прикосновение.

— Я не позволю себя раскрыть из-за твоей некомпетентности, — сказал Феррон. Хелену никогда в жизни не называли «некомпетентной», и она ощутила раздражение.

— Я не знала, что от военного трофея ожидается иммунитет к чтению мыслей.

— Это не чтение мыслей, — сказал Феррон с презрительной улыбкой. — То, что я сделал, было всего лишь лёгкой манипуляцией твоим мозгом. Может показаться, что я залез внутрь и вижу твои мысли так же ясно, как если бы ты их переживала заново, но если я не воспроизвожу их полностью, то видны лишь отдельные фрагменты; большая часть теряется в шуме. Ясно можно разглядеть только то, на чём ты концентрируешься. Если тебя когда-нибудь схватят, не позволяй следователю думать, что он видел больше, чем на самом деле.

— И что же ты увидел? — спросила она, пытаясь понять.

Он усмехнулся.

— В основном твой страх. Дезориентируя тебя ужасом, я сделал тебя уязвимой. Ты была слишком рассеяна, чтобы как-либо сопротивляться. Потом всё превратилось в туман. Единственные два момента ясности были, когда ты изучала дверь и кольцо. Ты была так сосредоточена на них, что остальное размылось. Разум великолепно выдаёт свои приоритеты.

Итак, следователь не сможет увидеть всё — только самое важное. Прекрасно.

— Что мне делать, чтобы защититься? — Она ненавидела то, что была вынуждена спрашивать его. — Как, по-твоему, я должна этому препятствовать?

— Следователь не остановится, пока не получит ценную информацию. Если тебя захватят, ты никак не остановишь процесс, но если они решат, что ты слаба, то не будут смотреть внимательно. Тебе нужно отдать что-то достаточно значимое, чтобы это выглядело правдоподобным, — и тем самым скрыть то, что по-настоящему важно. Она задумалась, всё ещё опираясь на стену — не была уверена, что ноги её удержат.

— Подумай. Выбери что-то. Если я ищу сведения о Вечном Пламени или Холдфасте, что ты могла бы выдать, чтобы это выглядело как самый большой твой секрет? Использование резонанса на разуме похоже на поджог дома. Разум инстинктивно бросается защищать то, что важнее всего скрыть. А ты должна натренировать себя делать наоборот. Сосредотачиваться на том, что не имеет значения. И помни: что бы ты ни думала, что они увидели — если только ты сама не привлечёшь к этому внимание или они не работают предельно тщательно — они увидели лишь обрывки. Не концентрируйся на этом.

Она медленно кивнула. —Хорошо.

— Я собираюсь проверить тебя снова на следующей неделе. Будь к этому готова.